Глава 12

Спускаясь по лестнице, я услышала шум возни. Звуки раздавались с этажа, где располагались покои артиста Тоя Ильмонга. Не удержавшись, я заглянула в коридор и стала свидетельницей интересного зрелища: центавриане-охранники стояли у дверей покоев Тоя Ильмонга. Наша охрана, дарнская, вместе с Гримми, стоит напротив. Обе стороны выглядят так, будто вот-вот начнут бить морды. У Ючи оторван воротник.

Я подошла. Управляющая поглядела на меня без обычной враждебности. После инцидента в гардеробной мы, наконец, все между собой выяснили, и война закончилась. Да и не было никогда войны, если рассудить: просто мы не понимали друг друга, и не хотели понимать.

Управляющая казалась спокойной, о волнении говорили лишь порозовевшие щеки.

— Тебе что, Жарковская?

— Да так, поздороваться подошла. Что тут у вас?

— Артист пожелал привести девок. Девки устроили во дворе драку, и наша охрана их задержала. Господа, — Гримми выразительно поглядела на центавриан, — выразили протест.

— Центаврианская охрана против энгорской?

— Да. И все из-за кучки блудниц. Скажи: будь ты известным артистом, стала бы размениваться на вульгарных девок?

— Нет.

— А прославленный Той Ильмонг никем не брезгует. Каждую ночь кого-то приводит… Мерзко все это. Разве такими должны быть артисты?

Дверь покоев раскрылась, и нам явилась звезда.

Встрепанная, сонная, помятая звезда в винно-красном халате. Ильмонг вытащил из ушей беруши, почесал щеку, на которой остался след от подушки. Одарив нас мутным взглядом, апранец поинтересовался хрипло:

— Ого. У нас тут сборище. Что случилось?

— Сударь, — строго выговорила Гримми. — Это переходит все границы. Меня не интересуют ваши сексуальные пристрастия и вообще ваша личная жизнь, но я обязана поддерживать во вверенном мне особняке порядок. А вы порядок нарушаете.

— Где мои девки?

Даже меня такая наглость поразила, остается только догадываться, что почувствовала Гримми.

— Если разогнали моих девок, то занимайте их место, — зевнув, заявил артист и сделал приглашающий жест рукой: — Прощу вас в обитель любви. Ты тоже заходи, Регина.

— Сударь, еще одно слово, и я вызову вас на поединок!

— «Оттого ты сильно злая, что любви давно не знала!» — продекламировал артист.

Я была уверена, что Гримми апранца убьет. Кажется, похожие мысли появились и у центаврианской охраны, так как они молча оттеснили нас от звезды. Наша охрана начала теснить нас от них. Эдакое молчаливое противостояние.

Звезда еще разок зевнула, велела вернуть девок или найти новых и принести вина и что-то на ужин.

Той вел себя, как запрограммированный на утехи андроид. Раньше я к апранцу особо не приглядывалась, но сейчас стало очевидно: ну, не может он быть настолько озабоченным на самом деле. Ко мне же он тогда, в зоне, не приставал?

Один из центавриан-охранников сказал тоном, не допускающим возражений:

— Гостьи гражданина Ильмонга - наша забота. Уясните это и покиньте коридор.

— Покиньте Дарн, — бросил в ответ Ючи.

Мы отошли от дверей, пошли по коридору к лестнице. Наши парни начали горячо возмущаться, У Гримми стал задумчивый и даже немного отстраненный вид, и меня это насторожило. Я хотела ей сказать, что не стоит пытаться как-то ограничивать Тоя: наверняка, это как-то связано с исследованиями Ветрова, но не успела.

Ильмонг закричал. Один из охраны метнулся в его покои, другой быстро догнал нас и предупредил, чтобы мы оставались на месте, или… Крик стих, а потом Той выскочил в коридор. Весь красный, с перекошенным лицом. Артист запустил пальцы в свои роскошные волосы… Волосы начали лезть клоками. Я не верила своим глазам: волосы у апранца действительно начали выпадать. Мужчина и не пытался их придерживать, наоборот, с остервенением сдирал их с головы. Золотистые и медовые пряди оставались у него в пальцах, осыпались на халат, на пол, на ноги. Еще несколько суетливых движений, и артист предстал перед нами лысым.

Его руки дрожали, он сам весь дрожал. Еще бы! Длинная грива золотых волос - это его визитная карточка, его особенность. Без волос он уже не был безупречным апранским красавцем.

—Ты! — пророкотал артист огненно-яростным голосом.

«Какой же у него все-таки красивый голос», — мельком отметила я и посмотрела на Гримми. Она торжествовала. Молча, спокойно, одними только глазами.

— Я ничего не делала, сударь. Я не знаю, как это произошло.

— Лжешь!

Той кинулся к Лили, но охрана его не пустила. Я заметила, что брови и ресницы мужчины тоже начали осыпаться…

Центавриане разбираться не стали, и просто затолкали нас в одну из комнат в коридоре.

Звезду увели, нас заперли. Ильмонг истерил где-то неподалеку, до нас доносились его гневные крики.

— Творческая личность, — хмыкнула я. — Ранимая. Вон как из-за своих волос и бровей переживает.

— Лучше бы переживал о своем либидо, оно у него необузданное.

— Я тебе все хотела сказать, да не успела… Мне кажется, Той не спит с девками.

Гримми поглядела на меня подозрительно.

— А что же он с ними делает?

— Не знаю. Думаю, это вся связано с исследованиями Ветрова. Да и поведение у артиста слишком нарочитое.

— Я видела, как он целует девок. И не только целует.

— Но ты же не видела, как он их… того?

— Нет, конечно. Да и не стала бы я на такое глядеть. — Гримми покраснела.

— А как ты это сделала, Лили? — поинтересовалась я. — Как заставила его облысеть?

— Я ничего не делала.

— Что? Ты серьезно?

— Серьезно. Я ничего намеренно не делала против него. Просто… просто думала о нем. Не очень хорошо думала.

Я машинально коснулась своих волос. А мне еще повезло: оказывается, люди, про которых Гримми плохо думает, лысеют.

В коридоре послышались голоса, и в комнату вошел Аркадий вместе с центаврианином из охраны. Быстро о чем-то сказав на центаврианском, охранник вышел. С нами остался Аркадий, вид у него был потешный: он одновременно был сердит и весел.

— Той Ильмонг облысел. У него выпали брови и ресницы. Твоих рук дело, Регина?

— Это я сделала, — возразила Лили.

Этого Аркадий не ожидал: глупости обычно творю и говорю я. Мужчина покрутил задумчиво кончик носа и спросил у управляющей:

— Как вам это удалось, сударыня?

— Не знаю, — пожала та плечами. — Неприязнь сплелась с эо… и вот что получилось.

Ветров посмотрел на строгую, даже суровую с виду управляющую, и… рассмеялся. Ему стало так смешно, что он даже икать начал, и из глаз потекли слезы. Стерев их, он подошел к нам.

— Вам не о чем беспокоиться. Той покричит да перестанет. Никто не будет воспринимать это как нападение.

— Этого всего могло бы и не быть, если бы ты поговорил с артистом, как и обещал, — сказала я.

— Я говорил с ним, Регина. Просил не раздражать попусту людей… но тут такое дело… щекотливое. Сударыня, — Аркадий виновато посмотрел на Лилиан, — я отлично понимаю, какие чувства у вас вызывает Той Ильмонг, но больше не делайте ничего подобного. Не вредите ему никаким образом, иначе охрана сочтет это за нападение, настоящее нападение. Не обращайте на артиста внимания.

Мы с Лили переглянулись. А вот это уже очень интересно.

— Что вы имеете в виду, сударь? — спросила Гримми.

— Да, Аркадий. Я тоже хочу знать, что происходит.

— Не реагируйте на Ильмонга. Никак. Что бы он ни говорил, как бы себя ни вел. То, что он делает в своих покоях, никого не касается.

Лили поглядела на Ветрова предостерегающе:

— Сударь, я управляющая этого особняка, и ваши недомолвки мне не нравятся. Либо вы говорите нам правду, либо…

— …Тоже лишитесь волос на голове, — добавила я, не сдержавшись.

Ветров сдался. Вздохнув, он присел рядом с нами на табурете, и задал вопрос:

— Что вам известно о накопителях эо-ши?

Мы с Гримми переглянулись: знали мы только самое общее. Аркадий начал рассказывать.

Той Ильмонг - восходящая звезда, очень популярная личность в Союзе. Ему сейчас нельзя упускать ни единой возможности выделиться. Нельзя уставать, на каждом концерте он должен воодушевлять, очаровывать, пленять. Но как сохранить такую фантастическую работоспособность? Откуда брать энергию, если приходится выкладываться на все сто процентов, чтобы получить отклик от зрителей?

С этим вопросом Ильмонг и пришел на одну из фабрик эо-ши. Он хотел купить несколько накопителей, чтобы, надевая их на концертах и приемах, не уставать. Такие накопители очень дороги. Человеку обычной профессии эо-ши хватит надолго, но артисту, который каждое выступление переживает маленькую жизнь, даже самого дорогого эо-ши мало. Нужен эксклюзивный товар, а за эксклюзивом - только к Гоину Малейву. В ЦФ известно, что он спонсирует исследования накопителей энергии и, естественно, сам владеет лучшими образцами эо-ши. Гоин и Той заключили договор: Той станет донором энергии, и получит взамен самые лучшие эо-ши для своих концертов.

«Донор», — подумала я. И правда, на Ильмонге всегда навешано много побрякушек: то он подвески нацепит, то несколько перстней, то волосы соберет причудливой заколкой.

— Донор энергии? — спросила Гримми неуверенно.

Ветров пустился в объяснения:

— Чтобы кристалл стал накопителем, его обрабатывают определенным образом, и отдают человеку, «донору» энергетики или силы эо. Кристаллы тянут с человека энергию по крошке, по чуть-чуть, так, что он и не замечает этого. Чтобы накопитель «зарядился», нужно несколько лет. Процесс можно ускорить. — Ветров многозначительно посмотрел на управляющую. — Той отправился с нами на Энгор, чтобы собрать как можно больше энергии за короткий срок. Он здесь не отдыхает, сударыня, а работает. Самая «быстрая» энергия - сексуальная, ее артист и собирает. Ильмонг создает сексуальную напряженность, окружает себя красивыми и доступными девушками, терзает себя искушением. Ему достаточно просто испытывать постоянное и сильное возбуждение, чтобы питать накопители. Вы, сударыня, сегодня немного испортили накопители Тоя. Он в ярости из-за потери волос, частичка этой ярости будет поглощена накопителем.

Я слушала завороженно, у меня в голове не укладывалось, как можно проворачивать такие вещи. Энергии, эмоции, оказывается, можно накапливать… Я коснулась своего эо-ши. Интересно, чья энергия сейчас питает меня?

— Невероятно, — уронила Гримми. — Нам никогда не говорили о таком.

— Работа с энергиями очень опасна. Эо-ши могут как даровать мощь, так и отнять жизнь. Человеку со слабой энергетикой лучше не касаться накопителей - в таком случае накопитель может «съесть» всю энергию человека за раз.

Слова Ветрова заставили меня разволноваться, но волнение быстро сменилось уверенностью: со мной будет все в порядке.

Будь я слабой, эо-ши бы уже выжал меня. Накопитель наоборот, дарует мне силу.

Аркадий заметил мое волнение и поспешил успокоить:

— Не волнуйтесь. Гоин специалист в области энергий, а я учусь в Академии Жизни. Нам известны тонкости работы с разными типами эо-ши.

— Академия Жизни? — переспросила Гримми.

— Эо - это жизнь. Стало быть, академия эо, это академия Жизни. Как и Дома эо зовутся домами Жизни.

Аркадий всегда становился оживленным и разговорчивым, когда речь заходила о его любимой сфере - эо. В такие моменты в его лице появлялось что-то мечтательное и мальчишеское. Я повернулась к Лили, уверенная, что она смотрит на Ветрова восторженно, но я ошиблась.

Управляющая смотрела на него, как на врага. И чем больше смотрела, тем холоднее становился ее взгляд.

Аркадий это тоже заметил, с его лица пропала улыбка.

— Это неправильно, сударь, — сказала Гримми излюбленным тоном строгой ведьмы. — Нельзя являться на закрытую планету и пользоваться людьми, чтобы собрать энергию. Это недостойно человека, который считает себя артистом. Все эти уловки с энергией, это обман.

— Вы правы, — согласился Ветров. — Но в Союзе слишком большая конкуренция. Чтобы добиться успеха, нужно наступать на горло своим принципам.

— А вы бы стали собирать энергию с жителей закрытой планеты, представься такая возможность? — спросила Лилиан, глядя прямо в глаза мужчине. — Вы бы пошли на обман, если бы это сулило вам какие-то открытия и успех?

— Мы работаем на благо человечества. Иногда приходится и обманывать, и вмешиваться, потому что цель - благо для всех.

— Людей нужно уважать. Даже необразованных людей с закрытой планеты, — отчеканила Гримми, и от этих ее слов здоровенный плечистый Ветров смутился настолько, что как будто даже в размерах уменьшился.

— Той больше не доставит вам проблем, сударыня. Обещаю.

— Много ли стоят ваши обещания? Вы вместе с владетелем уже довольно долго находитесь в Дарне, но я не увидела уважения к нам и нашим принципам. Вы кичитесь своими знаниями и возможностями, и с пренебрежением к нам относитесь. Разве не так, сударь?

— Я не отношусь к энгорцам с пренебрежением! — горячо возразил Аркадий. — Да, владетель высокомерен и считает себя лучше вас - но он даже президента ЦФ ставит ниже себя. А Ильмонг - потомок рабов, и высокомерным никогда не был. Будьте уверены, Дарн изменится в лучшую сторону, как только мы разберемся с зоной деструкции и сгустками энергии. Пока же местные не желают нам помогать, люди боятся владетеля до оцепенения, мы с трудом находим добровольцев, которые соглашаются показать нам зону изнутри. Подчеркиваю, сударыня - добровольцев. Мы никого не принуждаем помогать.

Гримми помолчала немного, и сказала:

— Я могу вам помочь. Я видела сгустки энергии.

* * *

Началась весна. Ветер больше не был кусачим и холодным, снег таял и даже в тени становился рыхлым, мягким. Дышалось легче. Мне больше не нужно было носить тяжелую шубу и кутаться в лесу, оберегая свои мерзлячие кости от простуды. Мы находились в зоне близ родной деревни Лилиан Гримми. В этих местах, по ее словам, она пару раз видела сгустки. Правда, это было давно - она тогда была подростком. Сейчас Лили вместе с Ветровым о чем-то разговаривали, двое помощников «охраняли» настроенные приборы неподалеку.

— Хорошо чувствовать себя здоровой, правда? — поинтересовался владетель.

Я уже привыкла к его бесшумным появлениям, и начала различать оттенки его интонаций. Когда он недоволен, его голос мягко-жалящий, когда доволен - мягко-нежный. А нейтральный голос в исполнении альбиноса звучит бесцветно.

— Да, светлейший. Чувствовать себя здоровой - это прекрасно.

— Твоя аура подкреплена энергией эо-ши, прорехи заполнены. Ты стала гораздо привлекательнее, горничная. А думала ли ты о том, как сделать привлекательнее меня? К Отбору я бы хотел соответствовать дарнским стандартам красоты.

Я рассмеялась.

— Дарнские стандарты - это пузико и борода. Вы уверены, что хотите стать красивым по-нашему?

Альбинос ничего не ответил, он смотрел на меня, именно на меня, а не на мою ауру.

— Какой легкий смех… Как все-таки меняется человек, когда его ничего не тревожит.

Я перестала смеяться, но чувство легкости никуда не делось. Хоть меня и переполняла чужая энергия от эо-ши, но ощущала я ее, как свою собственную. Раньше мне приходилось постоянно сдерживать эо, эмоции, это приводило к нервозности и вечному дурному настроению.

А сейчас… как хорошо сейчас!

— Могу я задать вопрос, светлейший?

— Да.

— Кто был донором для эо-ши, который я ношу?

Центаврианин усмехнулся:

— Женщина. Эмоциональная, вспыльчивая, горячая. И при всем при этом мыслит она по-мужски прагматично. Интересная комбинация, правда? Мне стоило больших трудов уговорить ее стать донором для накопителя. Увы, на мне кристаллы меркнут и замыкаются, потому что наши энергии слишком разные.

— А на мне кристаллы сияют. Значит, я похожа на ту женщину?

— Да. Как и ты, она занимает положение между старшими и младшими расами.

«Значит, эо-ши, который сейчас на мне, очень дорогой». Я машинально потянулась рукой к накопителю, но за плотным материалом куртки его, конечно, сложно прощупать. Интересно, зачем альбинос дал мне эо-ши из своей прекрасной эксклюзивной коллекции? Хочет посмотреть, как на меня будут действовать эти кристаллы? Или просто… хочет помочь?

Способен ли Гоин Малейв на бескорыстное добро? Вопрос почти философский.

— Не думала, что вы станете отвечать на мои вопросы, светлейший, — проговорила я задумчиво.

Владетель улыбнулся:

— А почему бы не ответить? В нормальном состоянии ты очень мила и находиться рядом с тобой отнюдь не неприятно.

— А раньше было неприятно, светлейший?

— Другим - возможно. А меня сложности только привлекают. И опасность тоже.

— Разве я могу быть для вас опасной, светлейший?

— Забыла тот удар в спальне, горничная?

— Нет.

— Тогда зачем ты задала столь глупый вопрос?

За все эти годы я так привыкла огрызаться и ругаться, когда ко мне кто-то проявляет внимание, что на ум первым делом пришли остроты, шуточки и поддевки. Оставив их без внимания, я спокойно сказала:

— Вы неуязвимы, светлейший. Так что мой вопрос не так уж и глуп.

— Я поражен, — медленно проговорил владетель. — Ты немного поносила эо-ши и уже разговариваешь, как разумный человек. Любопытно, во что ты превратишься, если получишь нормальное образование.

— Дайте мне такую возможность, и я вас удивлю, светлейший.

Мужчина рассмеялся. На нас начали смотреть с недоумением. Люди не понимали, как можно смеяться в компании владетеля и тем более, как можно вызвать его смех. Отсмеявшись, он спросил:

— А кем бы ты хотела стать?

— Инженером-конструктором.

— Это сфера деятельности. Но каким человеком ты хотела бы стать?

Я задумалась, но не о себе - об альбиносе. Я ничего о нем не знаю, понятию не имею, в какой среде он рос, что любил, как обрел такое влияние в ЦФ. Но, мне кажется, я знаю, откуда его неуязвимость. Его аура всегда безупречна, и эта заслуга правильного применения энергий, безупречного расчета, сколько из какого накопителя взять, кого делать донором, а кого нельзя ни в коем случае. Мощь Малейва - искусственная, донорская. По сути, своей силы у него нет. Зато есть ум, который позволяет использовать чужую силу в своих интересах.

— Я бы хотела стать как вы, светлейший.

— Отмороженной? — уточнил мужчина.

— Невозмутимой. Сильной. Бесстрашной. Способной думать и принимать правильные решения в любой ситуации.

— Сколько комплиментов. Не будь я бесчувственным мерзавцем, покраснел бы.

Однако покраснела я, и отвернулась. С момента знакомства с альбиносом я видела в нем только недостатки. Прошло немного времени, и его недостатки уже кажутся достоинствами.

Стал бы бесчувственный мерзавец возиться с горничной и давать ей баснословно дорогой эо-ши? Простил бы самовлюбленный тиран пощечину? Ответы однозначны.

Я украдкой взглянула на альбиноса. Он тоже думал о чем-то своем… А может, думал обо мне. Вторая версия оказалась верной, потому что владетель спросил:

— Как же милая барышня стала нервной девкой?

— Барышня торопилась стать взрослой.

— Платное задание, — проговорил многозначительно Малейв. — Пятьдесят п.е. за рассказ о твоем прошлом. Да, это смешно, но мне приходится платить, чтобы узнавать, какие мысли вертятся в твоей голове.

Я собралась с духом. Когда меня лечили, тоже требовали полного и правдивого рассказа. Тогда мне тяжело было рассказывать. Я себя чувствовала жертвой, и злилась, и нервничала… А сейчас мне спокойно.

— Мне было пятнадцать лет, а дочери владетеля Веронийского исполнилось шестнадцать. Был устроен прием. Я и раньше бывала на таких приемах, но они всегда были скучные, детские, а в тот раз впервые все было по-взрослому. Мы уже приглядывались к гостям, как к будущим мужьям, но ровесники нам были неинтересны, мы поглядывали на тех, кто постарше… Мне всегда говорили, что барышня с таким характером, как у меня, никогда не получит хорошего жениха. А на приеме ко мне проявил интерес сам сын владетеля! Я так хотела его впечатлить, так хотела отличаться в его глазах от других барышень, что начала вести себя очень свободно, громко смеялась, изображала самоуверенность, хотя у меня колени дрожали от волнения. Чтобы не нервничать, я выпила бокал веронийского, еще один… К моменту, когда все пошли смотреть голографическое шоу в саду, я уже была не в состоянии куда-то идти и ничего не соображала. Я не помнила, чем кончился вечер … Когда я проснулась, обнаружила себя чистой, причесанной, в красивой сорочке, на кровати в гостевых покоях для барышень. Горничные хлопотали надо мной, мягко корили за то, что я перебрала с вином.

Центаврианин внимательно вглядывался в мое лицо. Так внимательно, как будто хотел просканировать.

— Ты ничего не помнила?

— Ничего. А вот те молодцы во главе с сыном владетеля, которые увели меня практически бесчувственную в какую-то комнатку и позабавились, все хорошо помнили. Протрезвев к утру, они стали думать, что же делать. Я - не простая девка, и, если расскажу что-то, им не поздоровится. Сын владетеля решился рассказать все отцу.

— И что сделал владетель?

— Попытался проникнуть в мое сознание. Хотел удостовериться, что я ничего не помню.

— «Попытался»?

— Я была обязана подчиниться, но не дала себе ничего внушить. Спросила - а что вам до моих мыслей? Зачем вы так давите на меня? Что случилось?

— Что он ответил?

— Начал уверять, что у меня проблемы с эо. Солгал, что я вчера напилась и напала на светлейших, и что мое состояние внушает ему опасения. У него был очень мягкий голос… Как у вас, светлейший. Он сделал вид, что ему меня жаль, начал гладить успокаивающе по волосам, но при этом бил по сознанию с помощью эо. Его сила против моей. Его воля против моей...

— Вот что было настоящим изнасилованием.

Я усмехнулась горько:

— Точно. Владетель предупредил, что, если я буду сопротивляться, он нанесет мне большой вред. Я не знаю, что точно он сделал - мое сознание помутилось. Пришла в себя я уже в клинике. Мне все говорили: бедняжка, у тебя был мощный выброс эо-энергии, твоя жизнь висела на волоске. Так думали и мои родители.

— А ты?

— Я выздоравливала. Медленно шла на поправку. Но мне все равно снились кошмары. В этих кошмарах был мягкий шепот, увещевания, угрозы… владетель.

— Вот что провоцировало твои приступы - я похож на твоего врага, — протянул Малейв, не отрывая взгляда от моего лица. — Что стало потом?

— Я рассказала отцу, что владетель пытался на меня повлиять, и что после этого я попала в клинику. Начались бесконечные проверки. Всех интересовало, что случилось в тот вечер и что случилось потом. Все наши друзья и родственники встали на мою защиту, искали правду. Мы были светлейшими, мы были силой, нас было нельзя игнорировать. Правда открылась, и один из насильников во всем сознался. Состоялся суд, тех парней отправили в трудовую колонию на другую планету без права возвращения. Это было закрытое дело. О деталях знали немногие.

— А что владетель?

— Выкрутился. Не удалось доказать, что он на меня воздействовал. Но и наших заявлений хватило, чтобы его положение пошатнулось.

— Вам начали мстить? — спросил Малейв.

— Конечно. У владетеля созрел прекрасный план, как обелить свое имя. Меня представили шлюхой. Сказали, в тот вечер я напилась и сама соблазнила парней. Воспитатели, учителя и няньки с готовностью подтвердили, что я с детства была дерзкой и непослушной, другие барышни согласились, что вела я себя на приеме слишком раскованно. Начали поговаривать о том, что никакого изнасилования не было, что все это - интриги моего отца, уловки, чтобы свергнуть владетеля не напрямую. Нас начали вызывать на эо-поединки. У меня начались панические атаки и бесконтрольные выбросы эо, меня донимали кошмары с владетелем, теми парнями… Я стала бояться мужчин. Родители приняли решение отказаться от титула, борьбы, и покинуть планету, но я была в таком состоянии, что могла не пережить перелет. Улететь с Энгора мы не могли, но могли как можно дальше уехать от Веронийского владения. Так и сделали… Мы с мамой были просто раздавлены случившимся. А отец повторял мне одно и то же: титул - ничто. Лучше жить обычной девкой, чем прогнуться и остаться светлейшей. — Я выдержала паузу и тихо закончила: — А я жалею, что не прогнулась. Корю себя за то, что, когда владетель предлагал сдаться, не поддалась. Столько всего зависело от моего решения, а я выбрала борьбу. И потеряла все.

— Все, — повторил Малейв. — Что «все»? Титул, деньги, связи - это наживное и легко покупается. А твое здоровье.

Владетель протянул руку и ухватил меня за подбородок, вынуждая смотреть в его глаза. Случись это раньше, я бы словила очередной приступ. Но сегодня мое сердце забилось быстрее отнюдь не от страха.

Зачем он так меня… держит? Зачем он так… близко?

Мужчина склонился ко мне, так низко, что наши губы почти соприкоснулись. Шепнул:

— Ты в полном порядке.

Ощущения от близости его губ, и просто - его близости, полностью затмили впечатление от его слов. И ощущения эти были так приятны, что на несколько мгновений я полностью в них растворилась, двинулась навстречу альбиносу. Лишь когда что-то хрустнуло рядом, наваждение прошло, и я отвернулась, при этом губы владетеля скользнули по моей щеке. Если бы не Ветров с его огромными глазами (Регина, что ты делаешь?), вряд ли мне удалось так быстро в себя прийти. О, Звезды! Что альбинос делает? Что вообще происходит? Почему у меня ноги дрожат?

— Мне плохо, светлейший! — брякнула я неубедительно и сделала попытку вырваться.

— Нет, горничная. Тебе хорошо, — возразил владетель и только тогда отпустил меня.