Глава 15

Бывают дни удивительные в прямом смысле этого слова. Удивляешься, удивляешься, удивляешься, а неожиданности все не кончаются… В комнату к владетелю я вошла горничной, а вышла светлейшей.

Меня уже ждали - Лилиан и ее, как оказалось, сестра, тоже красотка.

— Ну, что? Нагреть владетелю воды? Подать ужин? Он распорядился, где разместить его людей? А то все идут и идут! Ночь на дворе уже… Регинка, что ты молчишь?

— Воды не надо. Ужина тоже, — бесцветно ответила я.

— Что такое? — насторожилась Лили.

Сестра Лили, поняв, что нам нужно поболтать, отошла.

— Регина, что ты молчишь!

— Лили, я светлейшая.

— Да, я знаю, что по рождению ты светлейшая.

— Не только по рождению. Теперь еще и по факту. Он пожаловал мне титул.

— Кто? — растерялась от удивления управляющая.

— Альбинос.

С управляющей у нас всегда были сложные отношения. Скажи я о титуле раньше, до сцены в гардеробной, Гримми бы окатила меня презрением и сказала бы что-то вроде «Титул, данный за заслуги в постели - это не титул, а позор!» Но жизнь штука непредсказуемая. Вчерашняя врагиня - сегодняшняя подруга.

— Он вернул тебе титул? — очень осторожно уточнила Лили.

— Не вернул. Пожаловал. Разница в том, что прежде я была веронийской барышней, теперь стала барышней дарнской.

Настала длинная пауза.

— Тогда переодевайся. Немедленно! Барышня не может разгуливать в таком виде!

Взяв под руку, Гримми увела меня в чью-то комнатушку. Помня о том, что мне идти в хранилище, я наотрез отказалась переодеваться в платье. Зачем? Неудобно же. Лили негодующе фыркнула, но сдалась, и принялась приводить мои волосы в порядок.

— Зачем? — не понимала я.

— Затем! Барышня должна быть опрятной!

— Лили, это не имеет значения! Мне уже пора выходить!

— Сиди!

Она не опустила меня, пока не убрала волосы в высокий тугой хвост, и не заставила надеть теплые носки. Кажется, новость о том, что я отныне светлейшая, повлияла на управляющую сильнее, чем на меня. Причем, она не спрашивала, почему, за что, как так вышло… Просто приняла как факт - я светлейшая.

Когда я вышла на улицу, владетель уже был там. Рядом с ним стояли Аркадий и центавриане с рюкзаками и сумками, а также — с оружием. Пистолеты-парализаторы и мазеры - оружие, которое послужит даже в зоне деструкции. Снегопад не прекратился, и мягкие хлопья снега ложились на их черноволосые головы.

«Красиво смотрятся», — отметила я про себя. Пройдет немного времени, и местные девушки начнут всерьез интересоваться этими чужаками с далекой системы Альфа Центавра.

— Готовы, сударыня? — поинтересовался Малейв.

Лица тех, кто привык, что ко мне обращаются исключительно как к «горничной», вытянулись. А Ветров и вовсе «завис», даже ухо потрогал, не уверенный, что слух его не подвел.

Насладившись сим моментом, я бодро ответила:

— Готова.

— Нам придется идти пешком, и идти быстро. Все еще готовы?

— Готова, светлейший.

— Тогда в путь.

Владетель дал еще несколько распоряжений по-центавриански, и мы пошли по дороге значительной такой компанией.

Представляю, что испытывают местные - не каждый день в их глубинку забредают владетели да центавриане. Валил снег, тявкали собаки, сгущалась темнота - мы отходили от источников света и углублялись в лес. Мужчина, шедший впереди, освещал нам дорогу мигающим фонариком, но, по правде говоря, в свете нуждался только Ветров, единственный младший среди нас.

Показался снегоход, тот самый, который встал на самой границе зоны. Мы прошли его. Усталости я не чувствовала. Какая может быть усталость, когда такое происходит?

— «Сударыня»? — наконец, спросил Аркадий, догоняя меня. Сегодня я шла резвее его.

— Я пожаловал Регине титул светлейшей, — не оборачиваясь, ответил за меня Малейв. — Она проявила себя сегодня, как верная подданная. А верных подданных следует поощрять.

— Как она себя проявила? Что сделала? Что ты сделал?

— Расслабься, Аркадий, — посоветовала я. — Думай лучше о зоне. Кстати, куда мы идем, светлейший?

Как же это непривычно: не просить разрешения на то, чтобы задать вопрос. И как же приятно! Я еще не привыкла к мысли, что больше не являюсь девкой, которой можно приказать, что угодно, но положением уже пользовалась.

— Мы идем в хранилище. Пока зона активна, на транспорте туда не добраться.

— А что за хранилище?

— Стоять! — рыкнул вдруг Ветров, и преградил мне путь. — Титул - это шутка?

— Нет, это не шутка, — сказала я, ожидая, что суровый землянин оттает - он же добряк и душка! - но землянин не только не оттаял, а стал еще суровее.

— Поздравляю, Регина, — холодным тоном, который больше подошел бы владетелю, проговорил он. — У нас в Союзе нет титулов, но на Энгоре светлейший - человек с большими привилегиями и огромной ответственностью. Помни об ответственности.

— Спасибо, зануда, — так же прохладно ответила я и продолжила путь.

Что такое с Ветровым в последнее время? Был таким очаровашкой при знакомстве, а сейчас - дерганая ханжа. Если он так и будет хмуриться, Гримми никогда не получит.

Я не знаю, как выглядел вход в хранилище до того, как там побывал Гоин. Когда мы к нему пришли, это было скопище валунов. Люди Малейва начали оттаскивать валуны в сторону с помощью эо. Пока они были заняты работой, я попробовала выяснить у владетеля, что мы найдем в хранилище (вообще-то удобнее было расспросить Аркадия, но он выглядел таким напряженным, что я не рискнула к нему подойти).

— Что происходит? — полюбопытствовала я. — Вы открываете ход в хранилище?

— Да. Отключаем внешнюю защиту.

— Х-м-м. А что в хранилище?

— Излечение, — загадочно молвил альбинос.

— В смысле?

Ответа я не услышала: закончив убирать валуны, центавриане принялись раскладывать вокруг приборы. После активации некоторые из них запищали, замигали, «запаниковали». Я прикрыла уши руками и зажмурилась: писк был почти невыносим.

Хорошо, что долго слушать эти звуки не пришлось.

Как только они стихли, я спросила снова:

— Так что вы имеете в виду, светлейший? Что за излечение? Внутри - накопители?

— Да.

— Какие-то особенные накопители?

— Да.

— Понятно.

— Да ничего тебе не понятно, — бросил Ветров, подходя. — Ты ничего толком не знаешь про свою планету и думаешь, что имеешь понятие об эо-ши?

— Вот только не нужно выставлять меня ничем не интересующейся дурой! Я знаю, что такое накопители, и в курсе, что за планета такая наш Энгор, — с вызовом ответила я.

— Да? Тогда расскажи, как образовалась зона деструкции.

— Ферис Голд, один из владетелей Дарна, проводил опыты с оружием. Во время опытов что-то пошло не так, произошел выброс отрицательной энергии на большом участке в лесу. Эта энергия плохо влияет на электронику, поэтому зону, где присутствует отрицательная энергия, назвали зоной деструкции.

— И это все? — изогнул бровь Аркадий.

— А ты знаешь больше? — огрызнулась я.

— Да. Знаю больше.

— Не ссорьтесь, — примирительно протянул Малейв. — Продолжайте, Регина. Что еще вы знаете о зоне? Каковы свойства этой отрицательной энергии? Почему она так влияет на электронику?

— Не знаю. Невозможно изучить зону, потому что здесь не работают приборы.

— Наши - работают. Скажем спасибо исследователям и студентам Академии Жизни, что на Горунде, — альбинос шутливо откланялся Ветрову.

— Поэтому Элайза и продала вам владение, светлейший. Ее муж держал зону под контролем, и люди не беспокоились - ну, есть в лесу участок, куда лучше не заходить, и ладно. После его смерти начались проблемы - зона разрослась и продолжает разрастаться. Пришлось даже создавать Службу контроля зоны, чтобы отслеживать ее изменения. Элайза сильно нервничала из-за зоны и в итоге решила продать владение.

— И ее возненавидели.

— Ее ненавидели еще до этого. Она никогда не вписывалась в рамки. Сначала ее сочли слишком старой для жены владетеля, потом корили за то, что у них нет детей, потом - за зону, которая начала «расти». Ну, и пик ненависти настал, когда она продала Дарн.

— Такая женщина достойна восхищения, — высказал свое мнение владетель.

Я хотела дать понять, что Элайза и мне всегда нравилась, но так ничего и не сказала, потому что Ветров смотрел на меня слишком пристально. Все никак не может поверить, что я отныне - титулованная. Или размышляет, за какие заслуги я получила его.

— На Энгоре когда-то выращивали кристаллы эо-ши. Вы осознаете значение эо-ши?

— Да.

— Не думаю, что осознаете. Один из самых страшных врагов людей - рептилоиды. Их регенерационные способности поражают, как и способность впадать в сон, который может длиться тысячелетиями. Их взгляд парализует. Семьдесят процентов людей для рептилоида - это всего лишь мясо. Только просветленные лирианцы способны противостоять спящим. Но сколько их, просветленных? Мало, катастрофически мало. Людям приходилось всячески исхитряться, чтобы дать отпор. К счастью, был найден способ сделать из обычного человека - просветленного. С помощью накопителя любой человек становился за считанные секунды практически неуязвимым. Благодаря эо-ши люди выжили при атаках и самый сложный этап войны был пройден.

— Каждый энгорец знает и про лирианское оружие, и про рептилоидов, и про то, что Энгор - особенная планета. Не просто так у нас такое самомнение, — улыбнулась я.

— Вы знаете только самое общее, только то, что вам позволили знать. Вы считаете, владения на Энгоре были розданы в награду за боевые заслуги, но это не так. На Энгоре остался запас мощных накопителей. Были назначены ответственные за них - лучшие из лучших лирианцы. Они получили титул «светлейших» и земли. Им в обязанности вменялось следить за своим владением, на котором находится хранилище, и стеречь накопители.

— Так вот почему вам так интересен Энгор! Здесь накопители. Кстати они не устаревают?

— Нет. Скажите, Регина: почему у вас так развита традиция эо-поединков?

— Так давно повелось. Сила эо у нас на планете определяет все. Лучший психокинетик владения - это владетель.

— Поначалу Энгор был заселен только лирианцами, так? Как все знают, у просветленных проблемы с деторождением. Зато младшие расы хорошо размножаются. Например, земляне. Их сюда и пригласили. Так, постепенно население планеты разбавилось метисами. Изменились ценности. Изменились владетели. Кое-кто из них начал наведываться в хранилище, чтобы самолично использовать энергию накопителей.

— Чтобы выигрывать на эо-поединках и всегда оставаться сильнее остальных? — догадалась я.

— Да. Подданные будут больше уважать непобедимого владетеля. И не только уважать - преподносить. Вот откуда у вас, энгорцев, на генетическом уровне установка служить владетелю. А что касается истории возникновения зоны - ваша версия в целом верна. Ферис Голд посчитал нужным усовершенствовать системы защиты хранилища. Что-то пошло не так, вероятно, полетели установки внешней защиты. По окрестностям распространилась отрицательная энергия. Ферис Голд назвал участки с отрицательной энергией «зоной деструкции» и объявил, что приближаться к зоне опасно, особенно - со сложной техникой. Местные не отнеслись к его запрету серьезно. Вероятно, оттого зона и разрастается. Отрицательная энергия вкупе с системами сложной техники создает помехи, те «сгустки энергии», которые видят местные в зоне. Эти «сгустки» могут быть опасны и, как мы сегодня с вами выяснили, реагируют на эо. Можно сделать вывод, что сгустки энергии видели только те люди, которые занимались в зоне психокинезом.

— Внезапные смерти энгорцев связаны с отрицательной энергией зоны?

— Нет. Смерти - результат неуемного эксплуатирования своего эо, — ответил Ветров. — Вы привыкли использовать весь запас энергии сразу, махом, и я ни разу не видел, чтобы кто-то из вас медитировал и восстанавливал энергию. Вы лишь тратите, а потом удивляетесь - почему смерть настигает внезапно.

Я кивнула. Об этом многие поговаривали, даже в школе некоторые учителя предупреждали: используйте эо с умом и только по необходимости, иначе выжмете себя до смерти. Но эо при использовании дарует ощущение силы, избранности, могущества… Кажется, что ты лучше остальных, тех, кто эо обделен. В общем, заманчивая и опасная штука, эта психическая энергия.

— Скоро все изменится, — заявил владетель и отошел к приборам.

Я осталась с Ветровым. Он был все так же хмур, хотя и спокоен.

— За что Малейв дал тебе титул, Регина? — спросил мужчина, выжигая во мне дыры своими сумрачно-серыми глазами.

— За верную службу, — задорно ответила я, в пику его серьезности.

Не сработало. Ветров медленно покачал головой:

— Он откупился от тебя.

— Что ты имеешь в виду?

Чертов землянин ничего не ответил и тоже подошел к приборам.

Попасть в хранилище - та еще задача. Сначала отключаешь внешнюю защиту (спасибо приборам из Академии Жизни на Горунде), потом залезаешь в люк, бродишь по путаным ходам с ловушками. Вероятно, каждый новый владетель ловушки модернизировал. А еще нельзя зажигать свет. Но это все не так уж и сложно. Сложно выдерживать энергетику хранилища. Ты вроде бы и в порядке, но «зависаешь» подобно прибору, оказавшемуся вблизи зоны. То на несколько мгновений отключается сознание, и думаешь «Где я и что здесь делаю?», то кажется, что реальность раздваивается. И ориентироваться можно только по энергетическим следам.

Я следовала за мужчинами и старалась не паниковать. А паниковать есть из-за чего: отовсюду веет угрозой, каждый валун, встречавшийся на пути, кажется живым препятствием, темнота множит страхи в душе. Ну, и как в таком месте оставаться бесстрастной?

В те моменты, когда центы убирали с нашего пути очередную плиту, я вздрагивала. Скрежет, звук осыпающихся камешков, новая порция затхлого запаха, чей-то писк… Что за эйфория на меня нашла, что я согласилась зайти в это место? Звезды, ну почему я всегда думаю «после», а не «до»?

С пути была убрана очередная плита. Мы остановились.

Появилось немного света, и меня отпустило болезненное напряжение. Тишина и мрак так давили на психику, что казалось, еще чуть-чуть, и я свихнусь (хотя я итак уже свихнулась, раз безоговорочно доверяю обесцвеченному).

— Куда идти дальше? — спросила я только, чтобы не глохнуть в тишине.

— Нам вниз.

— Не вижу лестницы.

— Потому что ее здесь нет. Впереди пропасть.

— То есть?

Альбинос отвечать не стал, просто подхватил меня под колени и поднял на руки. Но это еще не самое удивительное. Самое удивительное то, что после этого он шагнул в пропасть!

Ма-а-а-ама!

Не то, что я боюсь высоты, просто слишком уж неожиданно шагнул цент в никуда, и слишком быстро мы спускались.

Складывалось полное впечатление того, что мы падаем. К счастью, полет продлился недолго.

Уф! Я приоткрыла один глаз, второй.

Здесь еще светлее, и можно оглядеться уже без эо-зрения. Мы оказались в помещении, чьи своды были хорошо укреплены - лучше, чем в ходах. Я обернулась. Да-а-а. Сюда может попасть только психокинетик, владеющий левитацией. Да и по ходам обычному человеку не пройти - потому что темнота, энергетика, завалы, плиты, люки, которые можно открыть только с помощью эо и необычных приборов… В общем, много препятствий. Хорошо владетели перестраховались.

Ветров посмотрел на меня совсем уж грозно, и я вспомнила, что все еще нахожусь на руках обесцвеченного. И не просто «нахожусь», а обвиваю его шею руками, и прижимаюсь, как испуганная барышня к спасителю-защитнику.

Тьфу на меня! Как я могу так себя вести?

— Благодарю вас, светлейший, — как можно холоднее сказала я и начала опускаться. Альбинос заметил, что я нервничаю, и — такая зараза! - не отпустил меня.

— С вами все в порядке, сударыня?

— Да.

— Сами идти сможете?

— Да.

Наконец, центаврианин отпустил меня, при этом он намеренно задержал руки на моей талии. Раньше он никогда такого себе не позволял… Мои щеки покраснели самым предательским образом. Пришлось сделать вид, что ничего не произошло и пройти вперед, за центами, которые нас уже обогнали.

Пройдясь немного, поглазев по сторонам, я застыла в растерянности. Я нахожусь в секретном, почти сакральном месте. Так где же благоговение? Почему у меня не перехватывает дух от значимости момента? Это и есть хранилище? Где хваленые технологии лирианцев, продвинутые штучки-дрючки?

— А где же защита? — разочарованно протянула я.

— Накопители не нуждаются в дополнительной защите.

— А если случится обвал или еще что?

— Это алмазы, им ничего не будет, — ответил на чистом русском один из центавриан.

— Но что, если сюда проберется психокинетик?

— Не проберется, — рассмеялся Малейв. — Последний владетель, который был здесь - это супруг Элайзы. Уверен, он не искал себе преемника. Пройдемте дальше, господа и дамы.

Мы прошли к месту, откуда исходил свет. Их источники - пять кристаллов. И это не те накопители, которые мы носим в качестве украшений на перстнях, подвесках и брошках. Это большие, неправильной формы тусклые глыбы с наростами.

И вот при взгляде на них на меня снизошло, наконец, благоговение. Что-то в этих глыбах чувствовалось такое, что становилось жутко.

Пока я таращилась на камни, центавриане осмотрели их, прикинули размеры и начали стрекотать на своем сложном наречии, обмениваясь мнениями. Кристаллов пять, но наибольший интерес у мужчин вызвал только один, самый тусклый.

Ветров начал что-то объяснять. Я отошла - все равно мужчины загородили собой кристаллы.

Малейв подошел ко мне.

— Что вы думаете об этом всем?

— Опасные камешки.

— Очень. Это не обычные кристаллы, а жертвенные. Союзом людей запрещено выращивание и использование подобных кристаллов, но по мощности с такими не сравнится ни один другой.

Я кивнула.

И без объяснений Гоина понятно, что слово «жертвенные» означает жертвы. Известно, что сильный накопитель может убить человека. И если обычный тянет с человека энергию по капле, не причиняя вреда, то такой, наверное, выжимает из человека жизнь сразу.

— Задача владетеля не только охранять накопители, но и заряжать их, — проговорил альбинос. — Когда жизнь прожита, а преемник найден, пора спуститься в хранилище и отдать накопителю свою жизнь.

— Как?

— Накопители всегда действуют одинаково. Если их коснуться, они напитывают эо до предела. Как только предел достигнут, они начинают энергию забирать. Если не убрать руку с кристалла вовремя, он убьет. Как правило, момент «предела» все ощущают, и успевают убрать руку. Но если человек не поймет, когда «пора», и не уберет руку вовремя, то погибнет. Поэтому существует правило: первый контакт с жертвенным накопителем должен производиться вместе с тем, кто его уже касался. То есть, преемник впервые касается эо-ши с владетелем.

— Думаю, последние дарнские владетели не заряжали накопители.

— Почему же, заряжали. Но не от себя. Зачем отдавать свою жизнь, если можно пожертвовать кем-то из подданных? — тихо проговорил альбинос и выразительно на меня посмотрел.

Я снова кивнула, и сделала вид, что осматриваюсь. А что, если жертва для накопителя - это я? Во мне лирианская кровь, у меня высокий уровень эо, и только этим я могла быть ценна альбиносу все это время. «Кажется, так и есть. Я - жертва. Поэтому он меня сюда и притащил». Осознав, что влипла по-крупному, почему-то я не испугалась. Наоборот, меня сразу перестала нервировать энергетика хранилища.

Центавриане меж тем достали из сумок нечто блестящее и плотное вроде сетки, и начали укладывать в этот материал накопители с помощью эо. Как хорошо быть психокинетиком! Не нужно касаться смертоносного накопителя руками. Уложив три накопителя, мужчины что-то уточнили у Малейва и начали возвращаться.

Ветров подошел к нам, что-то прострекотал Малейву.

Малейв прострекотал что-то в ответ.

Ветров что-то уточнил.

Малейв что-то ответил.

Пауза.

Еще один вопрос, еще один ответ.

Пауза.

Наконец, Ветров посмотрел на меня долго и холодно. Я будто в ледяную прорубь окунулась..

— Удачи, — бросил Аркадий и последовал за единственным оставшимся центом. Они быстро пошли вперед и вскоре пропали в темноте. Я провожала мужчин взглядом.

— Они найдут путь обратно? — спросила я, голос немного охрип и выдал нервное возбуждение.

— Конечно.

Я окинула взглядом оставшиеся кристаллы, полагая, что за ними вернутся позже. В этих камнях еще живет сила первых владетелей… Черт! Да какие камни? Как о них можно сейчас думать? Я пошла за альбиносом послушно, как овца. И ведь знала, знала, что он такой же, как эти накопители - смертельно опасный. Как он стал таким? Ведь был же когда и он обычным человеком старшей расы.

— Зачем вам накопители, светлейший? — спросила я, не отрывая взгляда от эо-ши. — Вы же итак безупречны.

Гоин издал сухой смешок, и ответил тоже сухо:

— Безупречные - мои родители. Поэтому для них было ударом, когда у них родился ребенок с дефектом.

— Разве альбинизм - это такой уж дефект? Не считая проблем с меланином, вы точно такой же идеальный центаврианин, как и остальные.

— Мать так не считала. Я слишком выделялся, и ее это раздражало.

«Вот и ответ, почему он так стремился стать безупречным. Просто комплекс из детства. Просто нелюбимый ребенок».

—Должно быть, сейчас мать вас обожает, — нарочито весело сказала я. — Вы успешны и знамениты.

— Она меня боится, — задумчиво проговорил владетель.

Я кивнула - в который уже раз.

— Вам не интересно знать, почему мать меня боится? — тихим, бархатистым голосом спросил альбинос. Мне от одного только звука его голоса стало и жарко, и холодно.

— Нет. Но я охотно верю в то, что вас может бояться собственная мать.

— Регина, вы всегда говорите не то, что мне нужно, — чуть нахмурил брови мужчина — Я все-таки расскажу вам одну историю из своего детства. Мне вот-вот должно было исполниться шесть лет - в этом возрасте семьи, состоящие в Роду Малейв, отдают дочерей и сынозей на воспитание Роду. Меня готовили к этому знаменательному событию: поучали, что говорить и как себя вести, но мать оставалась недовольной. Я был нездоровым и застенчивым ребенком, и она опасалась, что я могу их с отцом опозорить. В тот день горничная открыла окно на третьем этаже, чтобы поменять сетку, и отошла.

Улучив момент, я подбежал к окну. На мне не было очков, поэтому мои глаза сильно заболели от яркого света. Мать подбежала сзади и отчитала меня, сказала, что я могу упасть… А потом она заметила, как я тру глаза, и столкнула меня. Я упал на каменные плиты во дворе. Выжил, конечно, хотя и для человека старшей расы такое падение могло быть смертельным.

Я осмыслила услышанное. Звучит ужасающе. Но на приеме альбинос так же игрался с подругой Элайзы. Кто знает, правду он говорит, или лжет?

— Вы это придумали, — наконец, проговорила я.

— Нет, не придумал.

— Тогда я не понимаю, зачем вы мне это рассказали.

— Вас родители любили, а меня - терпели. Мне стало любопытно поглядеть на вашу реакцию… — Малейв продолжил. — Вряд ли мать хотела меня убить. Вряд ли она вообще думала в тот момент. Ее ненависть к ребенку с уродством пересилила доводы разума. Вы же отлично знаете, что такое импульс, Регина. Можно д-о-о-олго терпеть, но в определенный момент эмоции берут верх. И тогда можно сделать все, что угодно… Даже столкнуть сына на каменные плиты.

— Вы что, оправдываете ее?

— Нет. Но в пять лет я считал, что мать толкнула меня не потому, что плохая она, а потому что плохой я.

— Вы, центавриане, сдвинуты на своих высоких стандартах, — проворчала я. — Поэтому из вас и получаются чокнутые убл… Люди.

— Не стесняйтесь, сударыня. Вы хотели сказать - ублюдки?

— Барышни не выражаются.

— Вам не нравится со мной разговаривать, — с сожалением протянул владетель. — Жаль, жаль. У вас интересные иногда проскальзывают мысли. Ну ладно, давайте перейдем к делу. Я хочу, чтобы вы коснулись эо-ши.