Глава 16

— Я предложил вам коснуться мощнейшего накопителя, а у вас нет вопросов? — иронично поинтересовался владетель, когда пауза затянулась.

— Есть. Зачем вы сделали меня своей горничной?

— A-а, так вы все-таки хотите разговаривать. Я заприметил вас еще тогда, когда вы встретились нам в зоне в первый раз. По одному только тому, что вы остались живы после падения, стало ясно, что вы сильный психокинетик. И приборы интересным образом на вас среагировали. Ветров счел, что это аномалия. А я понял сразу - аномалия это вы.

«Как я и думала. Альбиносу я интересна только как сильный психокинетик».

— Значит, ваши люди тогда, на приеме, не ошиблись, притащив меня к вам? — спросила я.

— Конечно, нет. Разве могут мои люди что-то перепутать? Они привели именно ту девушку, которую нужно, — коварно улыбнулся альбинос. — Подумайте, Регина. Если бы мне нужен был секс, разве опустился бы я до девки из прислуги?

— И те девушки, которых к вам водили, были вам нужны не для «любви»?

— Они были нужны Тою. Не для «любви».

— Да, знаю. Он донор энергии.

— Ве-е-е-етров, — протянул центаврианин. — Так и знал, что он проболтается. Несмотря на весь свой ум, он все-таки простодушный фермер. Ну, хватит о нем, давайте о вас. Тогда, в спальне, вы меня порадовали пощечиной. Я не ожидал, что вы свалите меня с ног. У вас оказался высокий уровень эо.

— Зачем я вам понадобилась? — голос мой звучал спокойно для жертвы. А что расстраиваться? Что, я не знала, что он лгун и манипулятор? Люди, обладающие подобной властью, другими и не могут быть.

— Найти вход в хранилище из-за зоны деструкции оказалось не так просто. Даже наши приборы, устойчивые к отрицательной энергии, не выдерживали. А вы со своими проблемами по части энергий и уровнем эо создавали помехи. На эти помехи системы защиты хранилища и реагировали. Правда, засечь их и найти вход удалось только сегодня, — скучающим тоном поведал владетель и спросил: — Ну, сударыня? Не хотите еще раз порадовать меня пощечиной?

Девушка с такой горячей кровью, как у меня, просто обязана закатить грандиозный скандал.

Но мне совершенно не хотелось давать ему пощечину или ругаться. Вместо этого я спросила:

— Зачем вы платили мне деньги за задания и дали эо-ши?

— От вас здоровой было больше пользы.

Какой честный и циничный ответ! Ни тебе сказок про людей, лечащих больных птичек, ни лживых заявлений о том, что подданных нужно беречь.

Сейчас-то я осознаю, что альбинос сделал меня своей горничной не чтобы поиграться и отомстить за ту пощечину. Такие, как Гоин Малейв, не обижаются, просто устраняют неугодных. Он отметил мой потенциал, взял в оборот и получил, что хотел.

Молодец, что тут скажешь!

— Зачем вы пригласили меня в хранилище, светлейший? Вы хотите, чтобы я стала очередной жертвой для накопителя?

Я была готова к любому ответу: к загадочной улыбке, смеху, отповеди о том, что я типичная глупая энгорка, которая верит в хорошее и доверятся не тому, кому следует. Но обесцвеченный меня все-таки удивил. Он задал вопрос:

— Почему вы бросились на сгусток энергии? Не говорите про долг. Скажите правду.

Правду! А какая она - правда? Я себе-то объяснить не могу, почему так поступила. В голове, как всегда, ворох невнятных мыслей. Хотя… я знаю.

Я влюбилась. Поверила, что цент, которого называют «монстром», не такой уж плохой, как о нем говорят. Решила, что именно ко мне у него особенное отношение. Как любит говорить Гу: «Бабы - дуры!»

— Что же вы молчите? — спросил владетель. — Я же так плохо обошелся с вами. Вы были только средством подобраться к хранилищу поближе. Поэтому я лечил вас, не отпускал от себя, контролировал.

Я усмехнулась про себя. Малейв снова играет в излюбленную игру: «напусти тумана на собеседника». Примерно так же он действовал на нервы Элайзе, ее подруге и прочим. Но это все ненастоящее. Если бы он был подонком, которому плевать на остальных и важна только выгода, он бы просто приказал мне делать то, другое, третье, и в хранилище притащил бы силком, если бы потребовалось. А так… он меня изучает.

— Я не единственный сильный психокинетик на планете. Так что скажите правду, светлейший. Зачем я здесь?

— Почему вы бросились на сгусток?

— Я спросила первая.

— Первым спросил я.

— Дамам нужно уступать.

— Упрямая девчонка. Я вас пригласил сюда, потому что посчитал достойной высокого доверия. Есть у меня одна проблема.

— Неужели! — не удержалась я от сарказма. — Безупречный владетель имеет проблему? Разве такое возможно?

— Не ерничайте, Регина. Лучше запоминайте, что делать. Сначала мы коснемся эо-ши вместе. Я познакомлю вас с энергией накопителя, и вы вылечитесь полностью. Часа два после касания вы будете пребывать в особом состоянии сознания просветления. Затем вы почувствуете эйфорию и сильную слабость. Это откат от использования эо-ши. Поэтому сразу после касания мы перейдем ко второй части плана. Накопителя коснусь я один. Ваша задача - оттащить меня от него, когда моя аура сменит цвет. Запомнили?

— У-у-ух ты, какая инструкция, — мой голос стал дрожать, наконец, пробились эмоции.

Гоин подошел ко мне. Красноватые радужки хищно поблескивают, лицо застывшее, а энергетика душащая. Да, так и он выглядит, если смотреть объективно. Но я уже не смотрю на него объективно…

— Боитесь?

— Очень. Аж мурашки по телу.

Владетель взял меня за плечи и легонько встряхнул. Что это с ним? Тоже нервничает? Но разве Гоин Малейв может нервничать?

— Раз вы меня боитесь, зачем пошли в хранилище?

— Да не боюсь я! Когда же вы поймете, светлейший, что нет в вас ничего страшного? Вы себя чуть ли не вселенским чудом мните, но на самом деле - цент обесцвеченный. У вас даже силы своей нет, вы все берете из эо-ши, — я указала на накопители. — Что, не так?

— Знаете, — после небольшой паузы медленно проговорил владетель, — я обычно с легкостью определяю, что движет людьми. Но вас я никак не могу понять. Что вы так дрожите, раз вам не страшно?

— Холодно.

— А, может быть… жарко? — мягко проговорил владетель.

— Может…

— Тогда давайте закончим поскорее.

Мы подошли к тусклому кристаллу. Одной рукой центаврианин взял меня за руку, а другую поднес к эо-ши. Маленький красный накопитель-брошку я сняла - мало ли? Кончики пальцев пульсировали.

Совсем недавно я была никем, больным человеком, и вот уже - светлейшая, приближенная владетеля… Или жертва, которой он умело навешал лапши на уши. И почему мне не страшно?

«Альбинос тебя обманывает! — шептал голос разума. — Ты для него ничто, и не имеешь никакой ценности. Купилась на титул и лицемерное «вы»! Да он тебя всего лишь как жертву использует, кристаллы-то здесь жертвенные. Так и знай - ты жертва!»

Как ни старайся увильнуть, жизнь иногда подводит к сложному выбору. На пятьдесят процентов я уверена, что стану жертвой. Но остаются еще пятьдесят процентов, которые сулят полное выздоровление и статус приближенной к владетелю.

Мы одновременно опустили ладони на кристалл.

Теплый. По руке вверх побежали огненные токи, и быстро распространились по всему телу. Это было и больно, и приятно.

Мне казалось, я уже испытывала такое однажды… Да! Такое со мной было в пятнадцать лет, когда веронийский владетель меня сломал.

Я захотела одернуть руку, но не смогла, рука словно прилипла к эо-ши. А потом… я умерла? Так же описывают смерть: темный коридор, светящиеся пятна… Почему их так много? Я двинулась вперед, и уткнулась в нечто яркое. Оно заговорило.

«Все в порядке, Регина».

Альбинос! В моей голове!

Он засмеялся.

«Попробуйте обуздать свое эо, посмотрите на мир обычными глазами».

Уйдите из моей головы!

Он снова рассмеялся.

Слава Звездам, я начала видеть мир, как обычно. Пещера, накопители, владетель… Шумно вздохнув, я прошлась вперед, потрогала стены. Кончики пальцев обрели невероятную чувствительность, появилось столько новых ощущений, что это было даже немного больно. Я царапнула ногтем стену, оставила след, а потом закрыла глаза.

Нет, это не смерть - это второе рождение!

Никогда я еще так хорошо не ощущала саму себя. Никогда еще меня не переполняло столько энергии, и никогда еще я не была так в себе уверена. Разве можно это сравнить с обычным состоянием, когда чувствуется легкая слабость, а органы чувств безбожно халтурят?

Я повернулась к Малейву, его яркая аура манила, словно приглашая раствориться в ее свете.

Я плавно прошлась к нему, и поняла, в чем разгадка тихих перемещений альбиноса. Когда ты полностью контролируешь свое тело, так легко двигаться не составляет труда.

Мои пальцы легли на лицо мужчины. Я почувствовала ту же гармонию и силу, что и в себе, что и в накопителях. Только вот Малейва можно было трогать сколько угодно. Я и трогала, заново изучала его: перебирала мягкие пряди белых волос, очерчивала пальцами скулы, губы, слушала безупречный сердечный ритм. Мне хотелось еще прижаться к нему, раствориться в его сиянии, но я удержалась. Итак слишком чудно веду себя…

— Регина, — мягко потревожил меня альбинос. — Пора.

— Да, конечно… — голос мой звучал непривычно сладко, и сочился медленно, как мед с ложечки. Должно быть, состояние просветления меня опьянило. Понимаю теперь, отчего на лицах поживших лирианцев такое блаженное выражение!

— Регина!

— Да-а-а?

— Пора. Возьмите себя в руки. Вы помните, что нужно сделать? Оттащите меня от кристалла, как изменится цвета моей ауры. Не раньше и не позже.

— Поняла, — мурлыкнула я, следуя к нужному эо-ши.

Малейв посмотрел на меня несколько обеспокоенно - не тронулась ли я умом? - после чего коснулся эо-ши. От кристалла к владетелю побежала сила. Она заполнила его изнутри, подсветила каждый орган, каждый волосок, каждую клеточку… Я завороженно смотрела, как взаимодействуют накопитель и мужчина, и ожидала, когда же фиолетово-яркая аура Малейва сменит цвет.

Что-то начало меняться, но цвет ауры оставался прежним. Настал переломный момент, накопитель начал тянуть с Гоина энергию. Сияние в теле мужчины начало меркнуть. Я несколько раз порывалась оттащить Гоина от кристалла, но каждый раз себя останавливала: рано. Потороплюсь, и все испорчу.

«Он умирает, — мелькнула в голове мысль. — Подумай, Регина: владетельницей сможешь стать ты. Так воспользуйся шансом! Всем будет выгодно, если этот обесцвеченный цент умрет. Кристалл зарядится. Народ в Дарне начнет ликовать. А ты отомстишь всем, кто делал тебе больно. Людям ничего не останется, кроме как принять тебя в качестве главной!» Здравая мысль. Альбинос все-таки допустил промах - доверился девчонке, которую знает меньше месяца. Разве можно этот шанс упустить?

Можно! Еще как! Я же специалист по профукиванию шансов.

Я оттащила обесцвеченного от эо-ши. Он был без сознания, сердце его не билось. Меня это не испугало, в состоянии просветления я видела, что в его теле есть жизнь. Можно было даже отследить, как заново открываются в теле потоки энергии. Пока мужчина лежал на полу, а его сердце готовилось к «запуску», я держала его голову у себя на коленях. То, что сейчас происходит, это реально, или чудится? Разве может этот прагматичный тип, которому всегда нужны гарантии, довериться мне? Мне, девушке, которую он знает меньше месяца! Он ведь умирал, по-настоящему умирал. И доверил мне свою жизнь. Почему?

«Да все просто, дура ты этакая! — появилась мысль. — Он знает, что ты в него влюблена. А также знает, что он - твоя надежда на лучшую жизнь. У кого еще может быть лучший мотив сохранить его жизнь, как не у тебя?»

Что говорил Гоин про влюбленность? Гормоны, инстинкты и влечение. Примитив… ну и что! После долгих лет в замороженном состоянии проснувшиеся инстинкты и желания для меня - это счастье. Пусть оно будет недолгим, неправильным и непонятным, пусть. Зато - будет. Я больше не буду вспоминать в кошмарах того, светловолосого владетеля из Веронии, который сделал меня ненормальной. Я буду вспоминать этого владетеля, который сделал меня нормальной. А я еще ругала Маришку за влюбленность в Тоя Ильмонга! А сама-то... влюбилась в человека, который для меня абсолютно недоступен.

Скоро он очнется и снова станет недостижимым. Но пока что… пока что он мой.

Я склонилась ниже, к самому лицу альбиноса. На уровне ощущений меня тянуло к нему сверхъестественным образом, даже хотелось потереться о него, как кошки иной трутся о хозяев. Не осознавая, что будет, если он вдруг очнется в этот момент, я коснулась его губ своими.

Первый мой поцелуй. Первый - настоящий. Хотя… разве это поцелуй? Так, просто касание… Я медлила, не решаясь отстраниться и запоминая ощущения. Как сердце громко бьется…

Это его сердце!

Я шарахнулась в сторону, осознав, что альбинос вернулся к жизни.

Он открыл глаза сразу после того, как его голова с неприятным звуком встретилась с твердой породой пещеры. Застонал, протянул руку к макушке, пощупал… Живой, зараза белобрысая! Я рассмеялась, выплескивая скопившееся за день напряжение, и радость, и он, услышав мой смех, улыбнулся.

Гоин быстро пришел в себя. Не знаю, что он с собой сделал, и зачем. Знаю лишь, что он доверил мне свою жизнь. Мне! А не Аркадию, и не своим людям. Одно только это удивительно, поразительно и невероятно.

Два эо-ши, включая тот, которого мы касались, остались в хранилище. Центаврианами была установлена новая защита, кое-какие ловушки были изменены. Мужчины по приказам альбиноса перемещали плиты и скопления камней, меняли проходы, пару раз и я поднимала камни. Больше эти темные ходы не пугали. Может, потому что я находилась в состоянии просветления, а может, потому что я уже знала - бояться нечего. Особенно, рядом с такими мужчинами.

«Закрыв» хранилище, мы вышли в лес.

Там нас ждали оставшиеся центавриане с Ветровым. Здоровяк пребывал в унынии. Как все поменялось: обычно я - угрюмая и колючая, а владетель - надменный и холодный. Но после приключения в хранилище я чувствую себя обновленной и никак не могу справиться с улыбкой, которая точно приклеилась к лицу. И Малейв тоже выглядит довольным, хоть и усталым. Гоин коротко рассказал о том, что мы нашли в хранилище.

Ветров не задал ни одного вопроса, ничего не уточнил.

Он просто кивнул. Просто - кивнул. Человек, который мечтал оказаться в хранилище! Ученый-энтузиаст, который занимался настройкой приборов, проводил расчеты, изучал аномалии, но своими глазами хранилище так и не увидел. Хранилище увидела девчонка без высшего образования, горничная, и она же прикоснулась к великому.

Вот так Звезды играют с людьми.

Нужно срочно развеселить Аркадия. Я весело сказала ему, намекая на Гримми:

— Ве-е-е-етров, не расстраивайся! Не везет в работе, повезет в любви.

Аркадий обратил на меня взгляд тяжелый, как камень.

Я прикусила язык. Кажется, совсем не то ляпнула…

— Пора заканчивать, — сказал альбинос.

У входа мы не задержались. Те системы защиты, что устанавливал еще Ферис Голд, не отключили, а перенастроили, так, чтобы они работали аккурат у самого входа, а не поблизости. Именно из-за них зона деструкции и разрасталась - они реагировали на любую технику, на пролетающие рядом аэрокары, и автоматически считывали их как помехи. А что касается самой зоны деструкции, в ближайшие несколько сотен лет она никуда не пропадет. Отрицательная энергия долго рассеивается.

Обо всем этом мне рассказывал не Ветров - он шел насупленный, и не владетель - ему было не до меня. Я весело болтала с теми самыми чопорными, неприветливыми центаврианами, которые раньше у меня вызывали только неприязнь. В состоянии просветления я стала гораздо говорливее и чувствительнее. Мир ощущался, как нечто прекрасное, и люди вокруг — тоже.

Оттого я сразу почувствовала перемену. Откуда-то со спины дохнуло такой ненавистью, что у меня дыхание перехватило. Мне не нужно было даже оборачиваться, чтобы увидеть.

— Психокинетики, — сказала я, застыв на месте.

Центавриане, что только что мило со мной болтали, мгновенно стали серьезными. Остановились и Малейв с Ветровым.

Владетель тоже заметил что-то неладное. Он не стал закрывать глаза, чтобы сосредоточиться.

— Четырнадцать человек, — продолжила я, сосчитав энергии.

Малейв кивнул, центавриане быстро перекинулись фразами, заняли места вокруг нас, убрали накопители так, чтобы до них было нелегко добраться. Мы с Ветровым стояли, как два барана, не понимая, что делать и как встречать «гостей». Не знаю, как Аркадий, но я в таких заварушках сама не участвовала никогда.

Бежать в деревню? Тогда мы разделимся, и нас будет легко убить. Особенно - Ветрова. Их четырнадцать, а нас восемь человек, из которых шестеро сильных центавриан, я - метиска в состоянии просветления, и землянин Ветров. И защищать центам нужно в первую очередь не нас с Аркашей, а накопители и владетеля.

— Не бойтесь, — обернулся ко мне альбинос. — Им нужны накопители и я. Ложитесь на землю и не мешайтесь, это все, что от вас требуется. Слышал, Ветров? Следи за Региной.

— У вас есть оружие? — испуганно спросила я. Хоть и пребывала я в состоянии просветления, страх почувствовала.

— Оружием добьем потом. А сначала встретим, как полагается.

— А как полагается?

Малейв не ответил мне.

— Ветров, следи за дамой.

Ветров и проследил: уложил меня между накопителями, а сами прилег сверху, закрывая своим телом. В таком положении биение сердца Аркадия казалось оглушающим…Не одна я боюсь.

Все затихло. Или мне только кажется, что настала тишина?

Нападающие приблизились. Я не могла их видеть, лежа под землянином, и потому прибегла к эо-зрению. Мир предстал в виде светящихся пятен, нитей, сгустков. Я закрыла глаза, и начала рассматривать нападающих с помощью силы, ощупывать их ауры.

Некоторые сияют, как обычные психокинетики, но несколько человек накачаны эо под завязку, черт бы их побрал! Они тоже касались накопителей, и явно не дарнских. И явились именно в тот момент, когда Малейв что-то сделал с собой. То ли у них чутье, то ли альбиноса кто-то сдал.

— Блага, товарищ Малейв, — издевательски протянул тот из нападавших, что мнил себя хозяином положения. Еще и нарочно сказал «товарищ», намекая, что Гоин не из наших, не из светлейших.

Я узнала голос. Жюльен Моро, один из дарнских аристократов, говорящих на французском наречии. С ним Элеонора водила дружбу до того, как свихнулась. Моро покинул Ферисголд после того, как Элайза продала Дарн, а перед тем организовывал демонстрации против «узурпатора». С ним явились те светлейшие, которые бойкотировали Гоина.

— Блага и вам, господа, — ответил Малейв вроде бы и вежливо, но с такой поддевкой в голосе, что это взбесило светлейших. — Рад, что вы, наконец, соизволили выказать уважение.

— Вам никогда не заслужить нашего уважения.

— Как прискорбно…

— Мы знаем, зачем вы явились на Энгор. Вам нужны наши накопители.

— Я поражен, — протянул медленно Гоин. — Вы не только знаете о накопителях, но еще и умеете ими пользоваться. Сияете, как звезды… А знаете ли вы, господа, что покидать владение без разрешения владетеля запрещено, а использование чужих накопителей - преступление?

— Не вам читать нам нотации! — вспыхнул Моро. — Вы вор, а не владетель! Мы оставим жизнь вам и вашим людям, если вы вернете то, что забрали и покинете наше владение и планету. Да, планету, ибо ни в одном владении Энгора вам не будут рады.

— Предположим, я покину Энгор. Что станет с Дарном?

— Он перейдет в руки достойнейшего, — напыщенно ответил Моро, конечно, имея в виду себя.

— Стало быть, Дарн вновь перейдет в руки Элайзы.

Мужчин перекосило, от них массово потянуло неприязнью и даже ненавистью. Потому что еще больше, чем Гоин, их бесила Элайза.

— Она будет судима, как предательница!

— Если вы сумеете ее взять, — уточнил иронично Гоин. — Видите ли, господа, она действительно сильнейший психокинетик Дарна. возможно, и Энгора. И таковой она является безо всяких накопителей.

— Не уводите разговор в сторону. Мы говорим о вас. Сдавайтесь или умрите!

Малейв прошелся к Моро и глянул на него как на маленького мальчика, который дерзит взрослому дяде. Аура альбиноса не сияла больше непобедимым, густо-фиолетовым оттенком эо, но и без этой неуязвимости Малейв оставался на голову выше перекачанных силой светлейших. Это чувствовали все.

— Вы передержали руку на эо-ши, сударь, и умрете во время отката, — сказал Гоин Моро, и обвел ледяным взглядом остальных. — Я знаю, что вы угрожали Элайзе и вынуждали ее шпионить за мной. Но Элайза шпионила и на меня… Так что я ожидал вашего нападения. Но не ожидал, что вы окажетесь такими трусами. Только трусы нападают сворой.

Мы с Ветровым на пару поражались тому, как Малейв заводит недовольных. Он мог бы схитрить, уйти, а потом вернуться и по-центавриански коварно всех уничтожить. Но нет, ему нужно довести и без того опасных мужиков до состояния полного безумия, когда хочется рвать и метать… Хотя… В таком состоянии они выдохнутся быстро, и у нас будет шанс выжить.

— Ну? Вот я, перед вами. Нападайте, — центаврианин развел руки в стороны.

Кто-то грузный психанул и метнул в него чистой энергией.

Это послужило сигналом к началу. Полетели камни, снег, ветки, сосны вокруг затрещали, начали гнуться, вспыхнул огонь на одежде, волосах… В общем, настал полный психокинез.

Гоин после контакта с эо-ши был не то, чтобы ослаблен - уязвим, плюс именно на него была направлена ярость нападающих. Там, где Малейв находился, ничего нельзя было разглядеть: вокруг него воронками крутились снег, камни, земля, сгнившая листва, и много чего еще.

Несколько центавриан защищали владетеля, другие не подпускали светлейших к накопителям.

Лежа под Ветровым, я помогала, чем могла: тушила огонь силой мысли, мне давала веткам и камням сыпаться на головы наших. Вокруг все вертелось, кружилось, горело, без эо в такой кутерьме невозможно было бы ориентироваться.

В какой-то момент Гоина и защищавших оттеснили в сторону, и к накопителю пробился светлейший, тот, который знал, как и куда бить силой. Он не стал размениваться на фокусы, сразу ударил так, что один из наших свалился замертво, а Ветрова снесло с меня и откинуло в сторону. Защищать накопители остался один цент…

Подняв голову, я увидела, как Ветров кивнул в сторону - мол, беги отсюда к нашим.

Ага, как же! А ты умрешь здесь!

Я соскочила с места, вступая в игру. Ничего не умею, но и отлеживаться просто так нельзя. Хоть что-то нужно делать. Я подняла тучу снега. Именно тучу - подтаявший, грязный снежок превратился в нечто серое и послужил хорошей маскировкой. Кто-то швырнул в меня валуном, ну будь я на пике силы, это бы меня убило. А так - легонький удар. Я попыталась создать вокруг нас с Аркадием нечто вроде силового поля. Такая концентрация требовала много сил, поэтому некоторые удары я пропускала. Одежда на мне уже висела клочьями. Ничего…

Рядом с нами свалился центавриан. Мужчину ударили со страшной силой, сердце просто расплющилось, как и остальные внутренние органы, я задохнулась от дурноты.

Это сделал светлейший, невысокий светлоглазый мужчина. Шарль Вернер, наш бывший сосед. Тот, с кем мой отец был в хороших отношениях когда-то. Тот, чей дом снесли по приказу альбиносу.

Наши взгляды встретились. Я была на пике силы, но и он был.

Я начала собирать силу в кончиках пальцев, понимая, что проиграю. У Вернера большой опыт эо-поединков, у меня опыта нет вообще. На что я надеюсь, дура? А-а-а, черт с ним!

Силы во мне скопилось немерено, но какой в ней прок, если не знаешь приемов нападения и защиты? Кончики пальцев потеряли чувствительность, я призывала силы, а она все не кончалась. Теперь уже, даже если бы я захотела, не смогла бы остановиться.

Время замедлилось, загустело, мы увязли в нем. Кто-то напал сбоку, зацепив Аркадия, тогда же ударила и я, точно в тот момент, когда ударил Вернер. Он запустил чистой силой, столь мощной, что она искрила. Наши энергии встретились. Лес поглотила болезненно яркая вспышка, после чего он огласился воплями, стонами, треском, звуком ударов…

Я потерялась в пространстве. А «нашлась» уже в снегу и грязи, за несколько метров от того места, где стояла раньше. Хотела вздохнуть, и не получалось.

Цвета меркли.

Голоса не было.

И слуха тоже.

Время по-прежнему оставалось вязким, я ощущала себя мухой, которую расплющили на твердой поверхности. Сердце дрыгалось в грудной клетке, как издыхающая рыба.

Воздуха не хватает, вздохнуть бы… Я задыхалась, но не могла пошевелиться, и это вызывало панику. Слишком много силы отдала, поэтому не могу исцелиться. И в меня слишком сильно ударили… Всего слишком. Мне не выкарабкаться…

Вдруг - белое в темноте. И горячие губы на моих. И воздух жаркий почему-то, колючий.

Во-о-оздух! Я могу дышать! Слава Звездам!

По-прежнему жарко, по-прежнему колко в груди. Но уже можно дышать, и темнота рассеивается. Вокруг - лица, дым и снег. Меня снова начало утягивать в темень, но это спасительная темень сна, а не смерти. Ей можно довериться.