Глава 9

Мы вернулись к остальным. Мужики по одному стояли у приборов с закрытыми глазами. Ветров то и дело изменял какие-то показатели на них, что-то бурчал под нос, Малейв смотрел над головами «подопытных», оценивал изменения их энергетики. Мы с Ильмонгом стояли с краю, чтобы не мешать.

Какое-то время я старалась и сама что-то разглядеть, использовав эо, но у меня, как всегда, ничего не вышло. Было холодно и тихо. Оттого и стало неожиданностью, когда один из подопытных пошел вперед, не открывая глаз.

Напряглись все, кроме владетеля.

Он жестом приказал нам оставаться на месте, а сам пошел за мужиком. Так они и шли, пока не пропали из виду. Оставшиеся на полянке мужики продолжали спать с закрытыми глазами.

Мне становилось холоднее и любопытнее с каждой секундой.

— А что происходит, Аркадий?

— Мы проводим кое-какие опыты.

— Они безопасны?

— Относительно… да, пожалуй, безопасны.

— А зачем здесь нужна я?

— Для наблюдения.

— А конкретнее?

Ветров улыбнулся:

— Даже если отвечу, ты ничего не поймешь, Регина.

Я состроила шутливо-обиженную рожицу, и Аркадий сдался:

— Ладно, отвечу. Я бьюсь над вопросом… — дальнейшие его слова показались мне мудреной тарабарщиной. Единственные слова, которые я поняла из его монолога, это «энергия», «уровень», «сохранение», «форма».

Закончив, Ветров осведомился:

— Что ты об этом думаешь?

— Э-э…

— А конкретнее? — В глазах ученого появились смешинки. — Что ты думаешь насчет (короткое незнакомое слово) и (смешное незнакомое слово)? Какой процесс применим в случае деструкции (шипящее незнакомое слово) по типу (странное незнакомое слово)?

— Э-э…

— А характеристики свойства (еще одно незнакомое слово) тебя не смущают?

— Ладно, сдаюсь! — рассмеялась я. — Больше половины того, что ты говоришь, не понимаю. А еще я не понимаю, как ты, такой молодой, можешь быть ученым.

— Я не ученый, а студент, — простодушно ответил Аркадий. — Учусь в Академии Жизни на планете Горунд в системе Альфа Центавра. Это одно из лучших учебных заведений Союза, где учат теории и практике психокинеза. У вас на Энгоре я собираю материалы для курсовой работы.

— Но ты же землянин, — удивилась я. — Почему выбрал именно центаврианскую академию? Разве у землян нет хороших учебных заведений? И, раз уж на то пошло, лучшие психокинетики - лирианцы. Почему бы не пойти учиться в их заведения?

— У меня центаврианское гражданство, — с улыбкой проговорил Ветров.

Я не понимала. Имя, внешность - как у землянина. И прекрасное знание русского наречия. Заметив мое замешательство, Аркадий пояснил:

— В раннем детстве отец привез меня в ЦФ, чтобы спасти. Нашу планету бомбили спящие, к тому же, у отца было много врагов. Так что, домом своим я давно считаю Горунд.

— Твой отец не нашел другой планеты? Почему привез именно на центаврианскую?

— Ты не любишь центавриан?

— А кто ж их любит? Хитрые, коварные, себе на уме…

— Люди все разные. Не стоит судить человека по расе, Регина.

— Надоели! — встрял Той. — Прекращайте эти скучные споры и давайте поговорим о по-настоящему важных вещах. Я замерз и хочу есть.

— Я тоже замерзла, — я повела плечами, с удивлением признавая, что меня отпустило напряжение. Ветров с Ильмонгом перестали вызывать опасения. Аркадий не боится меня защищать и ведет себя достойно, а Той не такой поверхностный, каким кажется на первый взгляд.

— Нужно было надеть эо-ши, — укоризненно протянул Ветров.

— Нет, я этим штучкам не доверяю.

— Подозрительная барышня, — улыбнулся Той, и глянул за мою спину. Я оглянулась.

Альбинос возвращался, подопытного мужика он нес на плечах, одной рукой придерживая за ноги, другой - за руки. Нес совершенно без усилий, как будто не замечая веса. И по сугробам владетель шел на редкость аккуратно - только снег хрустел.

— Так и знал, что потеряет сознание! — в сердцах воскликнул Аркадий, подбегая к ним.

— Это тоже результат, — ответил владетель, отпуская мужика.

Проведя рукой, альбинос вывел всех мужиков из сна. Они раскрыли глаза, начали озираться, коситься на господ. Тот, которого теперь уже придерживал Аркадий, тоже пришел в себя.

— На сегодня закончим, — объявил альбинос.

— А я? Зря сюда тащился? — возмутился апранец. — Ты заставил меня морозиться просто так?

— Горничная, — обратился ко мне цент, — что такое воля владетеля?

— Закон.

— Слышал?

— Вот выберемся с Энгора, я тебе все припомню!

— Ты не только не припомнишь, но даже забудешь, что был чем-то недоволен. Иначе лишишься финансирования.

— Ничего, я тебя в песнях завуалированно ославлю.

— Дерзай.

Мужчины начали собираться. Не только Ильмонг был недоволен, я тоже не понимала, с какой целью альбинос заставил меня идти с ними. Я только стояла и мерзла - вот и все мое участие.

Наконец, мы пошли к снегоходам. По пути я размышляла об альбиносе и его «гостях». Сначала мне казалось, что друзей у альбиноса быть не может. Но эти трое болтают, как приятели, естественно, и подшучивают друг над другом, и совсем не кажется, что им вместе как-то неуютно. Да и Аркадий, определенно, хороший человек. Он бы не стал сотрудничать с Малейвом, будь тот подонком.

Весь путь до особняка - сидя на снегоходе, подремывая на сиденье аэрокара - я думала о том, кто же такой Гоин Малейв. Мне не удалось найти его биографию в Сети. У нас на Энгоре только владетель и светлейшие имеют доступ к расширенному поиску, а простым подданным ничего по-настоящему нужного не найти. Только общеизвестные данные, только безобидные факты. Отец мне говорил, что так владетелям легче: чем «темнее», малообразованнее и проще народ, тем легче им управлять. В этом еще один минус Энгора.

Когда мы уже подходил к крыльцу, к нам вышла Гримми, доложила о том, что обед готов. Спросила, нужно ли подать его в столовой, или господа желают отобедать в своих покоях? Господа выбрали второй вариант. Управляющая поклонилась владетелю, светлейшим, и быстро ушла. Владетель, артист и я вызывали у нее столь неприятные чувства, что даже присутствие Ветрова не могло ее задержать.

Той и Аркадий разошлись по покоям, мы с владетелем поднялись на свой этаж. Только альбинос открыл дверь, к нему на руки вскочил Мелок и начал жаловаться:

— Оставил!

— Не жалуйся. Мелок. Все равно большую часть дня ты спишь.

— Оставил! — повторил обиженно понги и вжался мордочкой в плечо своего хозяина.

Я встала за диваном, ожидая распоряжения владетеля. А он начал почесывать Мелку спинку, гладить за ушками. Зверек все еще сердился, но млел от прикосновений. Интересная картина: бесстрастный центаврианин и очаровательный зверек… Чем больше я на них смотрела, тем сильнее мне хотелось узнать, каким же альбинос был в юности, в детстве. Любил ли он животных?

— С нами что-то не так, горничная? — спросил владетель. — Ты так на нас смотришь.

— Нет, светлейший. Принести вам обед? — предложила я.

— Позже. Ты сильно замерзла, но не надела эо-ши. Боишься трогать кристаллы?

— У меня проблемы с энергией, и такие вещи для меня вредны.

— Мой эо-ши не будет вреден. Возьми его в гардеробной, в кармане белого костюма. В прозрачном чехле увидишь маленькую брошь с красными кристаллами. Они заряжены положительной энергетикой. Тебе будет полезно поносить их какое-то время.

— Хорошо, светлейший.

Я определенно раздражала Мелка, иначе бы он не стриг нервно ушами, когда я говорила, и не смотрел бы на меня, как на врага. Зверек прищурил голубые глаза и, в точности копируя манеру Гоина говорить, сказал:

— Дура.

Владетель рассмеялся:

— Мелок выучил новое слово. Мелок молодец.

— Молодец! — сразу же повторил понги.

Альбинос спустил понги на пол, и тот убежал под стол, свое любимое укрытие. Я какое-то время смотрела туда же, под стол. Очень уж смышленый малыш: слова запоминает, понимает их значение, и осознает себя, как отдельную особь. Может, и для понги альбинос раздобыл какие-нибудь невероятные эо-ши, которые сделали его таким умным, чувствительным?

— Вы ставили на Мелке опыты, светлейший? — предположила я.

Владетель ничего не ответил, из чего я решила, что опыты были.

— Так нельзя! — вырвалось у меня возмущенное.

— Нельзя, — очень медленно повторил цент. — Для меня не существует этого слова.

На моем лице отразилось что-то такое, что центаврианин улыбнулся. Обычно улыбка красит лицо человека, альбиноса же она сделала еще более неприятным. Как можно быть некрасивым со столь безупречными чертами лица?

— Я не ставил на Мелке никаких опытов, горничная. Интеллект понги сравним с интеллектом четырехлетнего ребенка. Насколько же плохо ты образована, что не знаешь этого? Впрочем, это не твоя вина. Не ты превратила некогда активно развивающуюся планету с самобытным укладом в дыру, где живут ограниченные, малоразвитые психокинетики. Образование у вас самого низшего уровня. Сеть ограничена, информация не достоверна. Тебе приходится хоронить себя в этой глуши. Признайся: ты бы очень хотела учиться, побывать на других планетах.

— Да, светлейший. Хотела бы.

— Надень эо-ши, горничная.

Я пошла в гардеробную. И чего я ждала? Что он расчувствуется и скажет: «О, бедная девочка, какой ужас, что тебе не дают учиться! Лети на другую планету и поступай, куда хочешь!»

Найдя нужный костюм, я покопалась в кармане и нашла искомое. Затем долго разглядывала брошку в чехле, взвешивала на руке. Я слышала о том, что такие кристаллы выращивают специально для работы с психической энергией, для лечения и устройств связи. Слышать-то слышала, но самой носить кристаллы мне еще не приходилось. Врачи настаивали, что мне это лишь навредит. Поэтому прикрепить к воротнику брошку я все никак не решалась.

— Повернись.

Ну, вот. Альбинос уже здесь - как знал, что я струшу и не надену эо-ши. Я повернулась, и чуть не запаниковала. Очень уж близко подошел мужчина, и путь к отступлению отрезал.

Владетель взял из моих рук чехол, вытряхнул оттуда брошку, повертел небрежно в руках. Кристаллы заиграли в свете ламп рубиново-алым.

— Какой богатый цвет, — задумчиво произнес мужчина, вглядываясь в кристаллы. — Жаль, на мне кристаллы потускнели. Им нужны страсть, жизнь, огонь… А мне подходят такие же бесцветные кристаллы, как и я сам.

Центаврианин протянул руку и прикрепил брошку на воротник моей униформы. Я ничего такого не почувствовала, и все же что-то изменилось. Что-то стало не так, как было. Причем, сразу, мгновенно.

— Могу я задать вопрос, светлейший?

— Да.

— Как лечит эо-ши?

— Разве в вашей Сети нет информации об этом?

— Есть, но мало. В основном говорится, что они вредны.

— Кристаллы-накопители гармонизируют энергию человека. Некоторые эо-ши повышают уровень эо, или препятствуют воздействию на человека, который их носит. Если накопители некачественные, или напитаны плохой энергетикой, и такие действительно несут больше вреда, чем пользы. Но тебе не о чем волноваться, горничная. Мои эо-ши идеальны, — добавил мужчина и спросил: — Как ты называешь меня про себя?

— А зачем вам знать это, светлейший?

— Интересно.

— Разве вам может быть что-то интересно, светлейший? — осведомилась я, и приняла удивленный вид.

— Может, — многозначительно ответил он. — Так как ты зовешь меня про себя?

— Чаще всего я зову вас отмороженным, светлейший.

— Всего-то? — он усмехнулся.

— Могу придумать что-то поинтереснее, светлейший.

— Как любезно с твоей стороны, — мягко поблагодарил владетель и внимательно посмотрел на меня. Приступ не начался, слава Звездам. Мне не стало страшно, паника не навалилась, и сердце билось ровно.

— Сделай меня привлекательным.

— Что? — я так удивилась, что даже забыла добавить уважительное «светлейший».

— Сделай меня таким, чтобы я не казался «отмороженным».

— Не понимаю…

— Я должен понравиться невестам на Отборе. Побудь моим стилистом.

— Я не очень хороший стилист, светлейший.

— Не беда. Я полностью полагаюсь на твой вкус, горничная. Мой внешний вид отныне - твоя забота.

«Как будто мне и без этого забот мало».

Озадачив меня, владетель сообщил, что вернется поздно вечером. Дав мне полную свободу действий до своего возвращения, он добавил, что брошь всегда должна быть при мне, если он узнает, что я ее сняла - прибавит к моему долгу еще пятьдесят п.е.

Мы вышли из покоев одновременно. Альбинос в этот раз забрал с собой Мелка, и понги выглядел счастливым. Пока цент не исчез из виду, я то и дело бросала на него изучающие взгляды.

В принципе, единственная жуткая черта в нем, это глаза с красноватым оттенком. Все остальное - очень даже ничего, белая кожа и волосы смотрятся интересно, привлекают внимание. Главная проблема не в том, что он альбинос и даже не в том, что у него глаза иногда кажутся красными, а в его энергетике. Он ощущается, как сама опасность, от него хочется держаться подальше.

Но что я могу поделать с энергетикой? В моей власти только изменить его внешность. А помочь мне в этом вопросе может Маришка, виртуоз превращений. Я наведалась в спальню горничных. На своей кровати сидела Вигдис и торопливо переплетала косу.

— Блага, Вигдис. Где Маришка?

— Элайзу готовит к выходу.

— Элайза куда-то собралась?

— Кажется, в город. — Вигдис закончила плести косу и посмотрела на меня. — А ты чем занимаешься, Регинка? Что владетель заставляет тебя делать?

— Ну, недавно он пытался выкинуть меня из окна.

— Это не смешно, — покачала головой Вигдис. — Почему он тебя своей горничной сделал? Почему не Ванессу, не Маришку, а именно тебя?

— Понравилась. Соблазнить хочет.

— Нет. — твердо сказала пожилая горничная. — Тут дело в другом. Старшие расы могут тянуть жизненную энергию с младших. Он просто тобой питается, Регинка. У тебя всегда много энергии, вот поэтому он тебя и выбрал.

— Да? Спасибо за предупреждение.

— Береги себя.

— Обязательно, дорогая, — улыбнулась я откровенно лицемерно, и горничная отвернулась.

Мне стало неприятно. Это сейчас Вигдис такая милая, а не так давно она со мной даже разговаривать не хотела. Считала, я позорю свою фамилию. Сама поверила слухам, сама начала на меня недобро фыркать, и сама же потом про эти слухи забыла.

Я завернула на кухню, перекусить. Гу орал на помощников: то ли те напортачили, то ли у повара было дурное настроение. Брызжа слюной и потрясая гневно ложкой, мужчина надрывался:

—… Подранки вы тугоухие, собаки шелудивые! Я на кухне главный! Не Гримми! Еще раз эту ведьму послушаете, я вас по лестнице спущу! Или хуже: уволюсь!

— Не смей! — я подбежала к повару. Он состоял в коротком списке людей, с которыми мне тепло. — Ты местная знаменитость, и значительно ценнее Гримми.

— Поняли? — рыкнул Гу на подчиненных. — Ценнее Гримми! Она здесь десять лет работает, а я - в три раза дольше! Разницу замечаете?

Помощники закивали и разошлись по кухне: кто-то взялся греметь посудой, кто-то - доставать картошку. Один воды выпил, чтобы успокоиться. Припугнув подчиненных, Гу поглядел на меня.

— Как ты, стервочка?

— Нормально.

Мы сели за стол, где обычно обедала прислуга. С утра оставалось еще несколько вареных яиц, их я и начала есть, вприкуску с хлебом. Гу поворчал еще, побрюзжал, налил нам чаю. И спросил:

— Что с аэрокаром, Регинка?

— Хорошо все, — быстро ответила я, и глотнула компота.

— Угнали?

— Говорю же - хорошо с ним все.

— Регина!

— Ла-а-адно. Зона его забрала, — призналась я тихо.

— Е-е-елки драные, — протянул повар. — Новехонький ведь был. И стоил целое состояние. А как это случилось-то?

— Села на площадку около леса, а туда зона близко подобралась. Ну, и все. Потом парни из службы контроля зоны сказали, что аэрокар теперь только на металлолом годится, — сказала я, изменив кое-какие детали.

— Ничего, не расстраивайся больно. Выплатят страховку, и часть денег вернется. Поднакопишь немного - и новый себе купишь.

Я печально посмотрела на повара.

— Не было страховки? — догадался он.

— Не было.

— Курица ты безмозглая! — проговорил мужчина сердито. — Летать без страховки! Вблизи зоны!

— Курица, — согласилась я. — Безмозглая. Все правильно.

— Ты же все деньги на машину потратила, а что осталось - спустила на аренду гаража. Что теперь делать будешь?

— Работать, что еще?

Повар огладил бороду, призадумался. Вдруг глаза его вспыхнули:

— Если тебе владетель подзаработать предложит - не смей соглашаться! Слышала? Я тебя убью, Регинка, обещаю - убью, если к нему в постель ляжешь!

— Ревнуешь?

— Предупреждаю. Тебе еще на Отбор, потом замуж. А кто ж тебя возьмет после альбиноса?

— Да никто меня не возьмет, — усмехнулась я невесело. — Всем подавай товар первого сорта, а я порченая.

Повар нахмурился.

— Порченая… что за глупости?

— Ты прав - глупости все это. Я уже наелась, пойду, мне еще Маришку искать.

Я торопливо встала из-за стола, забрала скорлупки и понесла к мусорному отсеку. Выкинула, улыбнулась Гу и вышла с кухни.

Маришка слушала меня, накручивая на палец кудрявый локон.

— Значит, владетель хочет стать привлекательным?

— Ага.

— Но он привлекательный! Очень привлекательный, — горничная закусила пухлую нижнюю губку. — Какая линия губ, какие брови, а глаза! Прекрасные данные.

— Но в совокупности они прекрасными не кажутся.

— Представь, что он брюнет с темными глазами, и не с такой бледной кожей. Представила? Видишь, какие у него правильные черты лица?

Я попробовала представить альбиноса брюнетом, но перед моим мысленным взором он предстал обесцвеченным, как обычно, и - обнаженным. Худощавый, высокий и широкоплечий, мышцы четко проступают под белоснежной кожей, заметен рисунок вен, светлые, с виду мягкие волосы лежат на плечах. А взгляд… Мне стало вдруг жарко, и я потянула за воротник униформы.

— Ну, представила? Красавец ведь? — спросила Маришка.

— Да уж, красавец.

— Но мы его делать брюнетом не будем. Здесь нужна тонкая работа. Нужно подчеркнуть его аристократизм и принадлежность к старшей расе. Волосы пусть остаются длинными, ему идет. Подкрасим их немного, чтобы отличались от тона кожи. Губы нужно подчеркнуть тоже.

— Он не станет красить губы.

— Станет, раз хочет стать привлекательнее. И не обязательно, чтобы он всегда ходил накрашенным: достаточно разок показаться перед невестами, и у них в памяти отложится, что лицо у него идеальное, волосы красивые, и сам он - просто прелесть.

— Никто не подумает, что он прелесть, — возразила я. — Он на людей смотрит, как волк лютый. Юные барышни попадают в обморок, только приблизившись. А те, что не попадают, точно не восхитятся.

— Я смыслю что-то в макияже и в том, как себя подавать. Альбинос и сейчас выглядит потрясающе. Но, раз нужно сделать его помягче и безобиднее с виду, слушай, что нужно…

Маришкой овладело вдохновение: сначала она просто перечисляла, что делать, а потом соскочила с кресла, на котором сидела, и начала размахивать руками, показывать в воздухе, какие делать прически.

— Мариш! — прервала я ее. — Он мужчина, какие прически?

— Красивые! Я тебе сейчас покажу, как надо его причесывать! На примере!

Горничная позвонила Несси и попросила прийти к нам. Тихоня пришла быстро, она всегда отличалась послушностью и услужливостью. В руках она несла расческу и пару заколок.

— Блага, девочки.

— Благочка, Несси. Я тебе сделаю шикарную завивку, если…

— Если что? — напряглась скромница.

— Если поработаешь нашей моделью.

— Кем?

— Расслабься! — Маришка усадила Несси в кресло и взялась за расческу. Волосы у девушки были прямыми, мягкими, до плеч - как и у владетеля. — Ну, поехали!