Глава 32

– Можно, прежде чем мы уйдём, я поговорю с ними наедине? – спросила я хозяйку.

Марыська вытаращилась на меня во все глаза. Девушка была так напугана и смущена разоблачением плана с приворотом, что, кажется, даже Ганету не узнала и недоумевала, с чего мне вдруг приспичило беседовать с умирающими старухами. Я же просто обязана была выяснить, что произошло с Ганетой с момента нашего расставания! Я ведь успела в то утро сварить для неё отвар из сбора, что наказал дядюшка. Она принимала его или нет?

Что-то было во всей этой истории таинственное, неуловимое, не дающее поймать себя за хвост, причём было ощущение, что это-то самое важное и есть, и лежит оно на самой поверхности, просто каждый раз от него что-то отвлекает…

– Йень, а Йень, может, не надоть, а? – проскулила Марыська. – Вон, на их порча какая-то страшенная…

Ведьма же, казалось, меня не слышала.

Она смотрела на Марыську во все глаза.

Девушка часто заморгала под взглядом её жгучих глаз.

– Шутница-Вещунья! – женщина снова хлопнула себя по бёдрам, и я заподозрила, что она много проплавала на кораблях: прежде этот жест мне доводилось наблюдать лишь у моряков. – И как я раньше не заметила?! Совсем из ума выжила, старая!

С этими словами «старая» пошла к Марыське, или, учитывая габариты обеих, стала неумолимо надвигаться скалой на бедняжку.

– И ты… тебя… – просипела ведьма внезапно севшим голосом.

Марыська стояла ни жива, ни мертва.

Я, признаться, тоже попыталась слиться с местными стенами, – ведунья, кажется, слегка не в себе… Не вышло. Оставив часто моргающую Марыську, ведьма схватила меня чуть ли не за шиворот и буквально поволокла к умирающим женщинам.

– Смотри! – строго сказала она, тыкая в пространство над головой у Ганеты и ничуть не сомневаясь, что я последую её приказу.

И всё же я присмотрелась истинным зрением.

Ведунья указывала в едва заметный сгусток тёмной энергии, напоминающий по виду клеща: с ненасытными жвалами и осьмью отвратительными лапками. Чем внимательней я приглядывалась, тем ярче проступал «клещ», почти как настоящий, он шевелился, смыкал и размыкал жвала.

– Сосёт, мразота! – выплюнула в сердцах Маланка, а потом также стремительно поволокла меня обратно, к Марыське.

Я решила не тратить силы на удивление и сопротивление. Вместо этого проследила за направлением указательного пальца ведуньи, она тыкнула в ту же самую точку над головой девушки. Только на этот раз я ничего не увидела и потому пожала плечами с недоумением.

Ведунья окинула меня взглядом и вдруг спросила удивлённо:

– Юсуф не показал тебе, как различать временны̀е потоки? Через углубление внимания и…

– Не успел, – призналась я. – А в академию поступить я не успела пока…

– Ага, не успела, так я тебе и поверю.

Я глубоко вдохнула и выдохнула. Я понятия не имела, почему, но ведунью, которую видела первый раз в жизни, воспринимала чуть ли не как родственницу. Дальнюю кузину или тётку, например. Вообще в том, что я ощущала, ничего необычного не было: мы, чародеи, все, как один эмпаты, мы друг друга чувствуем. Можно, конечно, скрывать свои чувства, как это модно в аристократических кругах. На той же Диане всегда кольцо с камнем-амулетом, скрывающим от всех её ауру. Проведя рядом целых два круга, я уже и забыла, как это – просто чувствовать себя среди своих. Даже с селянами, с которыми была знакома с детства, не возникало такого вот родственного резонанса, как сказали бы в столичной академии.

И всё же казалось, что в том, что касается Маланки, дело не только в этом. Ну какая-то своя она, что ли. Своя, и всё тут. Вон, и дядюшку знает. Я не ведала все эти годы его имени, у древних друидов вообще не принято было представляться, имя они называли лишь тому, кого считали достойным и кому доверяли… так и их потомки, ученики Вещуньи, праматери, чародейки-медиума, что смогла вернуть потомкам друидов часть былой силы и знаний, и прожила, обучая друидов древней мудрости, много жизней, прежде, чем уйти в иные миры…

– Денег надо заработать, – призналась я вдруг, сама от себя не ожидая. – Прежде, чем учиться начинать.

– Тебе? – подняла соболиную бровь ведунья. – Я тебя умоляю. Такой умнице, к тому же с таким даром в любой академии дали бы место стипендиата вне очереди. И ещё рады были бы до беспамятства, что не огранённый алмаз, который ещё всю их академию в веках прославит, им достался.

Я зарделась от слов женщины. Лихо она рубит, с плеча. Ну какой с меня алмаз… И в то же время Маланка похожа на льстицу, как лебедь на поросёнка.

– Нет, вы не поняли, – вздохнула я. – Прежде, чем учиться, мне нужно знать, что у меня дома всё в порядке, понимаете? А для этого…

– Понимаю, – кивнула ведунья, обрывая меня на полуслове. – Ну что ж, вот тебе внеплановый магический урок. Смотри внимательно и повторяй за мной, покажу, как различать временны̀е потоки и воссоздавать энергетическую картину произошедшего по ауре…