Глава 34

Убедившись, что за Марыськиной спиной сомкнулись пышные зелёные ветки, отправила за девушкой лесавку, строго наказав нечисти проводить кулёму к самым воротам, да по дороге оберечь, ежели понадобится. Лесавка, довольная поручением, поправила шапочку в виде шляпки гриба на торчащих в разные стороны мшистых волосах, просияла широкой улыбкой от уха до уха и, попискивая, унеслась вслед за Марыськой. Получить поручение от чародейки для лесной нечисти честь, несмотря на дурацкий каламбур. Тем более я этим местам родная. Остальные три лесавки с забавными зелёными косичками, которым поручения не досталось, повздыхали-попищали на своём, да и унеслись вслед за товаркой.

Я довольно улыбнулась. За Марыську можно не волноваться. Эти проказницы – точно проводят. Ну, может шуганут немного, чуть-чуть совсем, поскрипыванием дерева на ветру или шорохом и похрустыванием из-за кустов, но ведь это для пользы дела. Быстрее в замок вернётся.

И тут меня вдруг осенило: я вспомнила, что неизвестная тёмная сила пыталась «присосаться» к Марыське снова, но… не вышло! Девушка лишь выглядела чуть более уставшей, чем обычно. И как раз-таки ей дядюшкин отвар помог!

Ох, дядюшка… Сколько же поводов тебя проведать, сколько вопросов и загадок всплывает якобы случайно, по дороге… вот только любой чародей вам скажет: случайности не случайны.

Не случайны и всё тут.

Должно быть, я крепко задумалась и потому не сразу расслышала среди звонких голосов и воплей ещё один голос. А когда вылетела на поляну и поняла, что не так, было поздно.

– Йенни!!! – в один голос завопила мелюзга.

Соль, конечно, подоспела ко мне первая, повисла на мне, как обезьянка, перепачкала чем-то сладким, в чём с лихвой были перемазаны пухлые веснушчатые щёчки.

Ивасик шёл медленно. Шаг за шагом. И при этом мальчик улыбался. Ему больше не было больно! Так, как ещё совсем недавно! Каждое движение слабых, неокрепших ног давалось ему невероятным трудом, мальчик морщился, но… шёл!

Улыбаясь и мысленно обещая отхлестать себя по щекам, если сейчас разревусь, я стояла, сжимала в объятиях Соль и не делала ни шагу навстречу. Я братишку знаю: для него очень важно пройти этот путь самому. А что не так быстро, как хочется, это мелочи. Главное – сам.

– Я тобой горжусь, – прошептала, целуя мягкие каштановые кудри и обнимая мальчика. – Ты молодец.

– Деда новых лекарств купил, – прошептал мальчик в ответ и голос его сорвался.

Я крепко-крепко прижала детей к себе. Маленькую липкую сластёну и темноволосого худенького мальчика, которые были для меня дороже всего на свете.

И в тот же миг нашу идиллию наглым образом нарушили.

– Привет, Йеннифер! – Олаф сиял, как новенький золотой сугрим и был, казалось, искренне рад меня видеть.

– А где дядюшка? – выпалила я вместо приветствия и быстро поправилась: – Привет, Олаф, я просто ненадолго.

– А куда ты спешишь? Можно подумать, господа не будут до утра начало Русальной недели на ярмарке праздновать!

Возразить было нечего.

Больше всего в Русальную седмицу, ночь, когда дух самой Вещуньи навещает родные края, гуляют как раз первый день и последний. Последний – особенно, по поверию именно в эту ночь волшебный Русальник расцветает… После хороводов и прыжков через костры народ по лесу разбредётся. И будет даже самая лютая чаща к людям добра да приветлива: потому как в эту ночь лес доверху любовью наполнится. В ночь цветения волшебного цветка, исполняющего все желания, девушки не отказывают парням в поцелуях. Конечно, всё остальное, а именно, то, от чего бывают дети – только по обоюдному согласию. Но только в ночь цветения Русальника стираются все условности: дети, зачатые в это время, считаются благословенными. Даже рождённые вне брака. Более того, считается большой честью взять в дом невестку с ребёнком или даже детьми-дарами самой Вещуньи!..

– Так то господа, – всё же нашлась я. – Я-то не гуляю, а работаю.

– Вижу, как ты работаешь.

Препираясь с Олафом и угощая гостинцами мелких, я выяснила, что дядюшка в Горшках, сказал, скоро вернётся. За то время, что меня не было, домик стало не узнать. Новая крыша, и, кажется даже, новая пристройка закладывается…

– Ивасик, – позвала я мальчика, но братишка не расслышал.

До моего прихода они с Олафом запускали воздушного змея и потому, когда все необходимые «для сердца, души, здоровья и счастья нежности» были выполнены, Ивасик с видимым облегчением на лице вернулся к прерванному занятию, несмотря на все мои аргументы, что «пообниматься и поговорить с сестрой, которую сто лет не видел, можно и подольше!».

Подумав, Соль подхватила длинную полосатую конфету и унеслась вслед за братом.

– Маленькие чудовища, – улыбнулась я им вслед.