Глава 35

Вообще-то я специально выгадала время, чтобы помочь дядюшке во дворе и по дому, но куда ни кидала взгляд, работы мне не оставили. Решила повозиться с «меньшенькими» – так мы с детьми наш зверинец зовём – и обнаружила, к собственному ревнивому неудовольствию, что и «меньшенькие» наши всяко довольны жизнью и к кузнецу питают самую искреннюю симпатию. И пёс Дуник, и даже Анелка, предательница, ластились к Олафу, как к своему, из чего сам собой складывался вывод, что зачастил молодой кузнец в домик на лесной опушке…

Только Пыж, умница, его не привечал, как друга лепшего, но это потому, что почтовые совы днём спят. Да ещё рыся Котя в этом безобразии не участвовала. Но это, подозреваю, потому что рысь сопровождала дядюшку в лесу. Так-то Котька у нас добрая. Ласковей домашней мурки.

Но малые со зверинцем ладно.

Дядюшка, спрашивается, какого шерпа привечает дома постороннего человека?!

Зачем даёт парню надежду?

Тем более ещё и меня не спросив, спрашивается!

Ну, дядя, ну сводник!

– О чём задумалась? – Олаф улыбнулся и мне вдруг захотелось встряхнуться, как мокрая собака.

Он снова казался таким привлекательным! Даже идеальным, что ли. С трудом задержала порыв дотронуться до выбившейся из-под обруча на лбу пшеничной пряди.

Вот только я не так давно таяла в объятиях зеленоглазого, и если он видел перед собой Диану, то я-то точно знала, что чувствую к лорду, жениху моей хозяйки… И чувство это… оно было настоящим. А когда хоть раз почувствовала такое, настоящее… всё остальное не нужно вовсе. Каким бы манящим и даже идеальным с виду ни казалось.

И в этот момент было ещё одно озарение.

Надеюсь, последнее за сегодня.

Потому как до боли ярко вспыхнуло прямо в мозгу, а я к тому времени ещё урок по временно̀му отслеживанию «не переварила».

И всё же расстояние между мной и Олафом преодолела в несколько шагов. Парень даже оторопел, чуть не отшатнулся. Я же была полна решимости, как никогда.

– Йен, а что ты делаешь? – пробормотал кузнец, когда я быстро сунула руку ему за пазуху.

– А вот что, – мрачно буркнула я, извлекая плоский кружок из драгоценной белой глины с символами по кругу.

Обожжённый в печи, практически неубиваемый…

Амулет-«привлекалка».

В разы усиливающий в глазах других твои лучшие качества!

А сразу я не распознала, потому что дядюшка привлекалку делал! Сильный, очень сильный ведун. «Сильнейший из нас» – так про него сегодня Маланка сказала. Давно, ещё в те времена, что мы вдвоём только жили. Подобные амулеты дороги, чуть не на вес золота. Не знала даже, что у дядюшки остался один в запасе.

– Прям козырь в дело пошёл! – вырвалось у меня.

– Дядя твой подарил, – не стал запираться Олаф. – Чтоб значит, это… оно… Для уверенности. Вот.

Бывает так, разозлишься на одного человека, а потом попадётся кто-то под горячую руку…

Вот как сейчас Олаф.

Это ему-то уверенность в себе понадобилась?

Да у кузнеца с ней, по-моему, перебор!

Я и забыла, что разозлилась вообще-то на дядюшку, точнее, не на него самого, а на это глупое сватовство…

– Так ты усерднее дяде помогай, – процедила я, пожав плечами. – Такая вещь больших денег стоит.

Сказала – и от самой себя противно стало.

Зациклилась сама на этих деньгах проклятых, торчу непонятно где, на ручки латуневые дышу, как дура, точно нечем занять себя больше, да сердце своё глупое рву, глядя, как любимый другую обнимает! А тут… А пока меня нет… помощники всякие выискиваются, которые ведут себя, как хозяева!!

Наверное, что-то такое отразилось на моём лице, потому что Олаф вдруг побледнел, лоб нахмурил, губы сжал плотно, но я заметила, успела заметить, что прежде, чем на лице кузнеца застыла непроницаемая маска, губы его прежде дрогнули…

– Да разве я за побрякушку эту, Йен? – всю самоуверенность с Олафа как корова языком слизала. – Да я… для… вас. Да… ты… вы для меня… всё!

Он рванул было белый кругляшок с груди, но я поспешно накрыла его руку своей ладонью.

– Не надо, пожалуйста! Правда, правда, Олаф, не надо. Прости, я уставшая, как цирковая лошадь, на всех кидаюсь. Если ты откажешься от подарка, дядя мне не простит. И тогда я загрызу себя изнутри окончательно.

Лоб кузнеца оставался всё таким же хмурым, но руку от медальона парень убрал.

– Окончательно не надо, – буркнул он, хотя видно было: кузнец всё ещё на меня обижен.

Не дыша, спрятала медальон снова ему за пазуху и с запозданием поняла, что этого делать не стоило. Кажется, весь запас моей умственной деятельности ушёл на разгадывание зловещих тайн, и больше на сегодня ничего не осталось. Потому что на меня-то чары амулета сразу действовать перестали, то есть я их воздействие осознавала и «опасности» как ни бывало.

А вот Олафу я правда нравилась.

Даже без всяких «привлекалок».

Даже под «серой» личиной.

Дыхание парня потяжелело, глаза блеснули. Но взгляд он тут же отвёл, вид у него был такой, словно вот-вот уйдёт. И не вернётся уже никогда.

– Взваром напоишь? – спросила я робко.

– Ты – хозяйка, – начал было Олаф и вдруг спросил уже другим голосом: – Сильно устала?

– Адски, – не стала преуменьшать я.

– Ну что с тобой делать, – притворно вздохнул он. – Напою, я очень добрый. И пирог с зайчатиной должен был как раз дойти…