Глава 8

…В первый же день, когда Эйнар помог спастись моим родным и Маланке, я долго плакала и ещё дольше просила прощения у дядюшки.

Ну, чего мне стоило с самого начала его послушаться?!

Так хотелось Ивасика на ноги поставить, для Соль новые, удобные блокираторы выправить, в школу юных чародеев определить девочку, дядюшке силы вернуть…

Вернула, ничего не скажешь.

И утрата золотых сугримов теперь была такой мелочью по сравнению со злом, воцарившемся на земле по моей вине…

Даже то обстоятельство, что эти смутные подземные дни помирили дядюшку с Маланкой, и не только помирили, но, пожалуй, что и сблизили, как-то не радовало.

Чувство вины, подкрепляемое каждым злобным рокотом, каждым ударом сверху, резало по сердцу и не позволяло думать ни о чём другом.

Хорошо ещё, что я с детства привыкла к труду и сейчас могла позволить себе съедать себя заживо без отрыва от работы.

Уход за ранеными, готовку, уборку и стирку даже в наших полевых условиях никто не отменял.

Покормив старого, подслеповатого пса Дуника с рысью Котей, я приласкала Пыжика, нашу почтовую сову. Затем подоила Анелку: та даром, что маленькая, а молока даёт много, жирного, вкусного, питательного, что для всех нас сейчас кстати…

Отдав крынку Марыське, которая после гибели тётки руководила сельскими девушками-стряпухами, я перекинулась с ней парой фраз и перешла к осмотру раненых. Помогла накормить, сменила повязки и компрессы. Затем, вооружившись Маланкиной ступой, принялась толочь в пыль сухой укрепляющий сбор для поддержания сил. Как-то понятно было, что силы нам всем ещё понадобятся. И очень скоро.

Вот только что могут несколько вёсок против целого дракона?

Помощь из королевств ещё когда прибудет.

Да и поможет ли та помощь.

Поручив фасовать получившийся порошок Ашке с Ешкой, я спустилась к крохотному роднику, бьющему из скалы, напилась, умыла лицо.

– Йеннифер, – тихо позвали сзади.

Развернувшись, я уселась прямо на землю. Облокотившись спиной о стену пещеры, хмуро уставилась на зеленоглазого лорда снизу вверх.

На безупречном, усталом и покрытом слоем пыли, сизом от щетины лице, застыло новое выражение. Какая-то болезненная решимость. Лорд сглотнул, выжидательно глядя на меня. В груди что-то слабо шевельнулось под этим взглядом, но помогать зеленоглазому у меня не было ни сил, ни желания.

Никогда ещё я не чувствовала себя настолько раздавленной и опустошённой.

– Прости за тот раз, – наконец, сказал он после долгой паузы. – Когда… Ну… Ничего личного.

Я пожала плечами, не зная, что ответить.

По сравнению с содеянным мной произнесённые зеленоглазым слова в какой-то далёкой прошлой жизни казались зыбким, обрывочным сном, химерой.

– Если честно, я об этом забыла, – ответила я и, подув, откинула прядь со лба.

Видок у меня, наверное, был тот ещё.

Загнанная, взмыленная, взлохмаченная, не мылась по-человечески чуть не седмицу… Впрочем, как и все здесь.

– Твои настоящие волосы отливают сдержанным золотом, – вдруг сказал зеленоглазый.

Я вскинула на него удивлённый взгляд.

– Да ведь вы только овдовели, милорд.

Губы помимо воли растянулись в улыбке.

Вырвался смешок и у лорда.

– Я был глуп и слеп, Йенни, – сказал зеленоглазый, снова став серьёзным. – Я не жду, что ты простишь меня или…

– Или что?

– Или захочешь быть со мной.

Лорд сглотнул и продолжил.

– Но я хочу, чтобы ты знала: я не отдам тебя ему. Никогда.

Внутри будто что-то оборвалось.

Вот казалось бы… это всего лишь слова, а у меня ощущение, по крайней мере, словно мне над головой топор занесли и помиловали в самый последний момент.

Приложив пальцы к вискам, я помотала головой.

– Спасибо, конечно. Это приятно слышать, но…

– Но?

Я вздохнула и сжала пальцы в кулаки так, что побелели костяшки.

– Нам его не одолеть, Эйнар. Мы не сможем скрываться всю жизнь. Не знаю, осознаёт ли он себя, помнит ли свою бытность Сен-Луром. Пока он лишь пытается пробиться к мистѝк. Ко мне то есть. А что станет, если он начнёт убивать, как когда-то? Что ни говори, это всего лишь вопрос времени – когда мне придётся выйти к нему.

Ответить Эйнар не успел.

Тени на стенах вдруг пришли в движение.