Глава 10

Спроси меня кто, как я дошла до Управления и что видела по дороге, не смогла бы ответить даже под действием всех своих зелий сразу. Мысли путались и то и дело возвращались к признанию Тома, заставляя плавиться от счастья, а затем сжимать кулаки от ярости за потрёпанные нервы. Ни о каком расследовании и старых делах я думать уже не могла, поэтому Том отправил меня приходить в себя в Управление, а сам занялся проверкой выписанных им людей. Совместную работу мы решили продолжить завтра.

Ну как решили… Я снова скрипнула зубами. Том решил, а я согласилась. Точнее, не возразила. Если совсем точно, я вообще не в состоянии была ничего сказать, потому что, стоило мне приоткрыть рот, как его закрывали поцелуем. Картина «дознаватель и деморализованная жертва» сопровождалась активным распусканием рук с его стороны и недостоверными попытками вернуть разговор в рабочее русло с моей. Потом Томас заявил, что я его отвлекаю, выставил меня из Дознания и велел вернуться завтра к обеду, чтобы продолжить начатое – работу то есть, а не то, о чём я сначала подумала. В итоге в свой кабинет я вползла, нервно хихикая то ли от радости, то ли от пережитого стресса.

Упав в кресло, я скинула туфли, бросила шляпку на стол и закрыла глаза. Надо успокоиться, пока никто меня в таком состоянии не увидел… Я потянулась к ящику стола за настойкой. Несколько капель в чай не помешают. Томас, конечно, нормальным чаем меня напоил, но мне явно нужно ещё, с валерьяной, пустырником, лавандой и, наверное, с коньяком. Снова хмыкнув, я проверила заварочный чайник – отлично, горячий и почти полный, Ро только поставила.

Вампирша зашла в кабинет в тот самый момент, когда я слегка трясущимися руками отмеряла свои десять капель над чашкой, оценила неадекватный взгляд, бледное лицо, лихорадочный румянец и ахнула:

– Тебя что, пытали там?!

Я истерически хихикнула и помотала головой. Не пытали, конечно, – так, слегка допросили. Сдерживать пробивающийся наружу смех стало сложнее, и я щедро плеснула настойки в чай, перестав считать капли.

– Лучше скажи: у нас новое дело? – выдохнула я, выпив залпом чашку и подливая ещё. Когда я пришла, голос Ровены доносился из морга.

– Ерунда. Считай, уже раскрыли, – махнула рукой вампирша и налила чай себе тоже. – Из убойного привезли. У них двое сговорившихся подозреваемых, которые валят друг на друга, но убил-то кто-то один! Вот и попросили поднять покойного и «уточнить», кого всё-таки в убийстве, а кого в соучастии обвинять.

– И как? Подняла?

Других некромантов, кроме Ровены, в Управлении не было – редкий дар, да и вампирша одна справлялась и с преступлениями нашего отдела, и с периодически подкидываемыми задачками из убойного.

– Приятно поработала – наконец-то самый обычный труп с самым обычным ножевым. Лежит как труп, выглядит как труп и, главное, на ритуал призыва реагирует, как порядочный труп! – Вампирша довольно потянулась. – Знала бы ты, как бесят «туманники», с которыми руками работать приходится!

Я понимающе кивнула. Да, с погибшими в туман мне и самой нелегко приходилось, так что чувства подруги я разделяла. Настойка наконец-то начала действовать, по телу разливалось приятное тепло, руки перестали дрожать, и я даже подумала, что всё случившееся скорее хорошо, чем плохо. Характер Томаса и его непредсказуемость для меня не сюрприз – сколько лет бок о бок работали. Просто теперь мы будем ещё ближе, чем раньше…

– Ты с настойкой не перестаралась? – подозрительно поинтересовалась Ровена. – Что-то у тебя больно блаженный вид для того, кто только-только из Дознания вырвался.

Хихикнув в последний раз, я помотала головой. Хватит, успокаиваемся и работаем. Лето закончилось, а мы с Ровеной отчёты за сезон ещё даже не начинали писать. А ведь я хотела попробовать выпросить готовые реактивы для лаборатории – обычно я их готовила сама, но интересно же, лучше или хуже окажутся фабричные! Вздохнув, я взялась за стопку «летних» дел. Видимо, период у меня в жизни такой – бумажки перекладывать. Ровена покосилась на меня с тоской, но присоединилась, взяв себе часть папок, меньшую, как я успела заметить. До самого вечера мы просидели, разбирая собственные кое-как написанные пояснения, записки, черновики отчётов, копии чистовиков, которые отдавали следователям, и всякую макулатуру, которая порой случайно попадала в наши папки. Это только у Освальдсона в кабинете все документы были в идеальном порядке, а у нас и у Герцена с Морриганом содержимое папок представляло собой редкую свалку, которую мы, стиснув зубы, разбирали в конце каждого сезона. Когда я начала тереть глаза от усталости, в двери кабинета показался Герцен. Как обычно, границу без приглашения он не пересекал, но и на демонстративно покачивающуюся перед его лицом лиану внимания не обращал. Оборотень посмотрел на наши с Ровеной печальные лица, завалы на столах и принюхался.

– Тебе чего? – недружелюбно буркнула вампирша. Наран прищурился, но возмущаться холодным приёмом не стал, просто повернул голову ко мне.

– Я слышал, тебя в Дознание утром вызвали. Ты как?

– Всё в порядке.

У меня и правда уже всё было замечательно, и ничего, кроме понемногу уменьшающейся стопки дел на столе, меня не волновало. Оборотень, кажется, не поверил, подозрительно принюхался ещё раз, но всё-таки ушёл. Отчёты – это святое, и отвлекать нас Наран не решился, даже чтобы вновь предложить проводить меня домой.

– С меня хватит. – Ровена решительно встала со своего места, как только мы убедились, что возвращаться Герцен не планирует. – Бросай всё, и пошли домой. Бумаги никуда не денутся, а наша молодость проходит мимо прямо сейчас!

Ровена так стремилась покинуть Управление и ненавистные бумаги, что захватила меня с собой и с комфортом довезла до дома, заглянув по пути в кафе за ужином. Сама вампирша терпеть не могла готовить и при каждом удобном случае заказывала еду в ресторанах, ну а я решила, что после такого дня стоять у плиты не хочу – мечтаю расслабиться в ванной, а после лежать на диване, смаковать пирожные и запивать их сладким ягодным пуншем. Эта неделя, на мой взгляд, началась даже более экстремально, чем предыдущая, с пятью трупами. При воспоминании о рыжих жертвах улыбаться расхотелось, и я поспешно добавила в почти набравшуюся ванную ещё кристаллов соли с вытяжкой успокаивающих трав. Но стоило только начать раздеваться, как взвыла защита дома. Я подпрыгнула, натянула обратно на плечи платье, выбежала в коридор и достала из сумки любимый револьвер. Магия магией, но с оружием в руках я чувствовала себя увереннее.

Потянувшись к защите, нашла причину возмущения: человек напротив входа, магической силы нет, амулет – есть, но почти разряжен, потому-то в защиту и влип, причём в прямом смысле. Люди без силы не могли видеть магические плетения, и амулеты, позволяющие распознавать охранки магов, пользовались в народе большой популярностью. Моя сеть была сделана по довольно популярному принципу паутины – в целом вреда не причинит, но и чувствовать себя мухой в киселе мало кому понравится. А ведь каждый маг изгалялся, как мог, законом было установлено только одно ограничение – не причинять физический вред или смерть, а также удерживать жертву не более суток – более длительный срок удержания, как посчитали законодатели, слишком опасен. Поэтому в случае, если воришка застревал в подобной липкой защите, а мага-владельца территории не было дома, рядом с незадачливой жертвой располагался вызванный соседями или прохожими патруль, который через отведённое ловушкой время принимал несчастного ещё тёпленьким, но уже не сопротивляющимся.

На улице стало понятно, что в защиту влип парнишка-курьер лет пятнадцати с аккуратным букетом тёмно-розовых, с яркими фиолетовыми точками орхидей. И отправитель, знавший мои вкусы, в этот раз мог быть только один. Я выпустила мальчишку из захвата защиты, мимоходом направила немного силы ему в амулет – на сутки хватит. Достаточно, чтобы зайти в лавку артефактора и зарядить как следует. Судя по тому, как шарахнулся от дома парень, теперь увидеть защиту он смог. В самом же букете обнаружилась маленькая открытка с одним-единственным словом: «Люблю». Выпроводив курьера, я ещё немного постояла на крыльце, вдыхая аромат цветов, смешанный с прохладным воздухом осенней ночи. Счастливо улыбаясь, я решила, что неделя всё-таки началась отлично.

Я в недоумении таращилась на букет тёмно-фиолетовых орхидей, пытаясь понять, в чём подвох. Перевела взгляд выше – нет, не показалось, передо мной стоял Наран Герцен. Снова опустила взгляд – орхидеи. Тёмные. Опять посмотрела выше – букет по-прежнему держал оборотень. Ничего не поняла.

– Это что? – не удержалась я от вопроса. До сих пор Наран упорно таскал мне то нарциссы, то хризантемы, то ландыши, но всегда – неизменно – белоснежные, как символ чистоты его помыслов. Это, если что, не я придумала, это сам Герцен мне объяснял. И тут вдруг тёмная орхидея! Даже более тёмная, чем вчера доставили от Тома.

– Цветы. Для тебя, – на всякий случай уточнил оборотень и, покосившись на стоящий на моём столе букет тёмно-красных георгинов, чуть менее уверенно уточнил: – Я подумал, тебе такие понравятся.

Звучало логично. Я украдкой выдохнула – паническая мысль, что Герцен узнал мой адрес и вчера за мной следил, не подтвердилась. Просто совпадение, бывает. Осталось вежливо отказаться.

– Спасибо, конечно, но…

– Это от чистого сердца, – не дал мне договорить оборотень. – Я, наверное, и правда слишком тороплю тебя, прости. Я постараюсь не давить, но я точно не смогу не думать о твоей безопасности.

Твою ж…

– Наран. – Я мысленно досчитала до пяти, чтобы успокоиться. Нет, ну угораздило же его! – Я уже говорила, что в состоянии о себе позаботиться, и могу повторить это ещё раз. И я не смогу ответить на твои чувства, как много времени ты мне ни дашь. – Я с надеждой взглянула в янтарные глаза и мысленно выругалась. Понимания во взгляде не было, одно только голое упрямство. Ладно, попробуем отвлечь. Мягко, как при общении с сумасшедшими, я продолжила: – Но я буду действительно очень рада, если ты поймаешь нашего «рыжего» убийцу. Ты станешь настоящим героем, о тебе напишут в газетах, и у тебя появятся толпы поклонниц, среди которых наверняка найдётся та самая, достойная быть тебе парой.

Оборотень довольно усмехнулся.

– Конечно, я его поймаю! – Герцен уперся обеими руками в мой стол и навис надо мной, прожигая взглядом откровенный вырез моего нового платья. – И тогда ты наконец поймёшь, что со мной будешь, как за каменной стеной!

Не дожидаясь ответа, следователь вышел из кабинета, а я с тихим стоном уронила голову на руки. Букет Наран, разумеется, с собой не унёс, и я, вздохнув, принялась по веточке скармливать его Жраке – шарообразному суккуленту с приличной пастью вместо соцветия. За своим столом надо мной тихо хихикала Ровена.

– Вот корёжит бедолагу, – всё-таки посочувствовала Нарану вампирша. – Ты б с ним переспала, может, а? Глядишь, получит своё и отстанет.

– Он не согласился, – мрачно буркнула я, и Ро, поперхнувшись воздухом, уставилась на меня с немым вопросом. – Что? Я ведь не против интрижки была, но он замуж зовёт!

Наран одно время действительно меня интересовал. Он сразу обратил внимание на новенькую коллегу, вводил меня в курс дел, ненавязчиво – в то время ещё ненавязчиво – ухаживал. Я ничего не имела против – видный красивый мужчина, умный, сильный, так что почему бы и нет? Только я не учла, что оборотень мне попался не какой-то там блудливый кошак, а правильный, семейный, у которого женщина только одна, сидит дома, замужняя и обязательно беременная. Услышав страшное слово «замуж», я резко передумала, а вот у Нарана, кажется, охотничьи инстинкты проснулись – на других женщин в Управлении он с тех пор вообще не смотрел.

– Ну ты и ведьма, – со смесью восхищения и возмущения выдохнула вампирша. – Всем бы твои проблемы.

Я прищурилась и посмотрела на неё, отмечая изменения. За прошедшую с возвращения Линарда неделю Рона буквально расцвела, и если внешне она оставалась всё той же роковой женщиной, то внутренне… Не знаю, что Нар делает с этой бешеной кошкой, но мурлыкает она теперь явно чаще, чем шипит.

– Что такое?

– Да нет, ничего, – я как можно равнодушнее пожала плечами и вернулась к работе. Ровена со скорбным вздохом открыла очередную папку, а я задумалась. Судя по оговорке Тома, Линард свадьбу всё-таки планировал, но вопрос – когда? И не пора ли напомнить о себе старому другу? Незаметно ухмыльнувшись, я взялась за связник и вызвала Нара.

«Привет, сладкая, у тебя не больше двух минут до начала следующей пары. Потом мои второкурсники опять будут пытаться убиться особо изощрёнными способами», – почти сразу бодро откликнулся маг. Моя улыбка стала шире.

«Мы с Томом объяснились, как ты от него и требовал».

«Ух ты! – Счастье Линарда было неподдельным. – Я жду горячих благодарностей, можно даже в булькающем эквиваленте», – не уловил подвоха маг. Я тихо хмыкнула.

«Не дождёшься! Ты хоть знаешь, что он для этого сделал?»

«Неужели всё-таки приковал тебя в пыточной и страстно убеждал, что лучше него ты не найдёшь?» – восхитился Нар. Я поперхнулась. Что, такой план тоже рассматривался?

«Он меня моим же зельем напоил!» – возмутилась я.

«А, всего-то, – слегка разочарованно протянул друг. – И чем ты недовольна? Всё же отлично получилось».

«Разумеется, и мне не терпится осчастливить кого-нибудь ещё, – хорошо, что мою коварную улыбку Нар видеть не мог. – Твоя очередь, Ловчий. Дерзай».

«Умеешь ты подпортить момент, – не расстроился Линард. – Всему своё время, грёза, всему своё время!»

До самых выходных я работала на два фронта. Первую половину дня проводила в Управлении, благо разбор бумаг мы всё-таки закончили, а новых дел и новых трупов нам пока не подкинули. Завтракала с Ровеной, перечитывала дела четырёх первых жертв в надежде найти что-то новое, пряталась от Нарана и увиливала от осторожных расспросов коллег, чем же я занимаюсь у палачей. Зато потом с улыбкой шла в Дознание, где мы с Томом вместе обедали и пересматривали старые дела, вспоминая весёлые случаи из прошлого и периодически прерываясь на поцелуи. Большего себе Том пока не позволял – ошеломив в первый день признанием и своим напором, теперь он ухаживал непривычно нежно, не позволяя забыть о его чувствах, но и давая время привыкнуть к постоянной близости, за что я была ему особенно благодарна. Вечером Томас провожал меня домой, один раз даже остался на ужин, но на ночь неизменно уходил к себе, целуя на прощанье так, что меня ноги не держали, а мозги превращались в розовое желе. В такие моменты я начинала понимать Ровену и то, каким восторгом светились её глаза, когда вампирша бежала на свидания к своему Линчику.

Старые дела мы разобрали довольно быстро и в последний день недели принялись изучать личные папки сотрудников. Пока что только тех, кто имел доступ к моим работам, но дальше, если и тут не найдём ничего подозрительного, я была уверена – придётся пересмотреть досье всех, кто имел доступ в обитель палачей. А следующий туман совсем не за горами…

Я снова уткнулась в ровные строчки характеристик. Читать дело Леи Беаты было странно – эта ведьма много для меня сделала, когда я только начинала свою работу здесь. Я искренне уважала Лею и не могла поверить, что она может оказаться причастна. То же самое, я не сомневалась, Том думает про Аарона. Но проклятое зелье было единственной ниточкой к убийце, за которую мы упорно продолжали цепляться, потому что больше психопат нам ничего не оставил.

– Нам нужна передышка, – наконец выдохнул Том. – Я собирался поработать в выходные, но чувствую, мы что-то упускаем, пора остановиться и подумать обо всём ещё раз. Как ты смотришь на то, чтобы опять уехать из города?

– Снова подальше, на природу, где только мы и никого вокруг? – улыбнулась я.

– Именно, – согласился он. – Вот-вот зарядят дожди, и всё, что нам останется, – рестораны и светские вечера.

– Тоже неплохо, но…

– Но слишком много любопытных глаз, – закончил за меня Том. Я кивнула. Приятно, когда тебя понимают с полуслова.