Глава 9

Утром мозги немного встали на место, но всё же недостаточно, потому что я всё-таки надела приготовленное с вечера ярко-жёлтое летнее платье, слишком легкомысленное, чтобы носить его в Управлении. Квадратный вырез открывал ключицы, рукава-фонарики заканчивались на ладонь выше локтя, из-под широкой, взлетающей при каждом шаге юбки то и дело выглядывал белоснежный кружевной подъюбник. Белыми же были туфли, сумочка, тонкая полоска ремешка на талии и тулья на широкополой соломенной шляпке, без которой ни одна уважающая себя женщина из дома не выйдет. Наряд получился подходящим для студентки-первокурсницы, а не для разменявшей несколько десятков лет ведьмы, но выбирать что-то другое не было времени. Кажется, вчера я перехитрила саму себя, заведя будильник так, чтобы времени до приезда Тома хватило только на сборы, и то впритык.

Томас приехал на длинном четырёхместном автомобиле, чёрном, как репутация Дознания. Полированные бока блестели, отражая солнце, а салон был отделан тёмно-коричневой кожей и красным деревом. Даже по меркам центра Родена, где жили не самые бедные люди, машина Тома выглядела не просто дорого, а баснословно дорого. Во всяком случае, на моей улице ни у кого из соседей ничего подобного не было.

– Ты очаровательна, как в первый раз, когда я тебя увидел. – Томас подождал, пока я запру дом, и распахнул передо мной дверцу машины. Я задумалась, вспоминая события очень многих лет давности. Комплимент выходил каким-то сомнительным. Дождавшись, когда дознаватель займёт своё место и заведёт низко рыкнувший мотор, я уточнила:

– Кажется, мы познакомились на одной из межфакультетских конференций, когда Линард случайно смахнул со стола результат моего двухнедельного опыта, а ты не дал мне этого гада прибить прямо там, в аудитории?

Я была лохматая, в слезах, с пятнами на халате и невероятным ароматом из-за пролившихся зелий. И слегка дымящаяся, потому что Нар жизнью дорожил и защищался от расстроенной ведьмы, как мог. Том искренне засмеялся.

– Эту историю я помню, но я о другом. Ты на первом курсе выступала от алхимиков, рассказывала о взаимодействии ведьминских чар с классическим немагическим зельеварением – хрупкая, с огненными косичками-баранками, огромными глазищами и, по-моему, дрожащим от волнения голосом. Очень трогательная.

Я слегка улыбнулась, но уточнять, что дрожал у меня не только голос, и не от волнения, а от настоящего ужаса, не стала. На кафедре алхимии, как только узнали, что я – уже обученная ведьма с неплохим багажом умений, вцепились в меня обеими руками. Ведьмы в роденский университет поступали редко, свою науку мы предпочитали передавать исключительно внутри семьи, поэтому меня быстро взяли в оборот и уговорили поделиться некоторыми знаниями. Тот доклад, о котором вспомнил Томас, был лишь первым в последовавшей почти бесконечной череде семинаров, конференций и просто студенческих кружков, на которых порой за пару часов удавалось узнать больше, чем на занятиях в университете за полгода. Однако первый доклад я читала, буквально умирая от страха – в огромной аудитории посмотреть на ведьму собралось больше людей, чем жило в моей родной деревне. Как в обморок не упала, до сих пор не понимаю.

За разговорами о прошлом и просто весёлой болтовнёй дорога прошла незаметно, хотя, судя по солнцу, ехали мы не меньше двух часов. Томас привёз меня в бывшую королевскую резиденцию, когда-то знаменитую своим огромным парком с бесчисленным количеством статуй, фонтанов, ажурных клумб и беседок. Вроде бы даже где-то была пара прудов с лебедями и утками. Увидеть эту красоту раньше дозволялось не каждому – несколько поколений королей приезжали сюда летом, чтобы отдохнуть от шума и суеты столицы. Поэтому на «королевской даче», как метко прозвали небольшой и скромный, в сравнении с роденским дворцом, особняк удостоившиеся чести посетить его иностранные послы, никогда не проводились балы, праздники и официальные приемы. Я огляделась, придерживая норовившую унестись вслед за стаями перелётных птиц шляпку.

– Не знала, что резиденцию восстановили, – маленький двухэтажный особняк, около которого мы оставили машину, радовал глаз витражными окнами, белоснежными стенами с барельефами и ярко-зелёной крышей. Я была здесь всего один раз, но «королевскую дачу» запомнила совсем другой: обгоревшей, с чёрными провалами окон, вывороченными магическим поединком деревьями и подсыхающей кровью на выложенных крупным камнем дорожках.

– Пока что восстановили только парк, в особняке всё ещё идёт ремонт. – Том повёл меня по тропинке сквозь пышную зелёную растительность. – В прошлом году всю территорию выкупил виконт Вёлье. Скоро здесь будет гостиница с рестораном и, боюсь, толпы людей. Насладиться тишиной и уединением, как сейчас, не выйдет.

Я с удовольствием вертела головой, отмечая и цветущие кустарники, и желтеющие кроны некоторых деревьев, и пробегающих буквально под ногами белок. Упоительно-сладкий тёплый ветер трепал мою косу и то и дело норовил приподнять пышную юбку. Томас, поддерживая меня под руку и следя, чтобы я не оступилась на неровной дороге, устроил настоящую экскурсию, показывая, что уже сделали, а что только планируется построить.

– Откуда ты всё это знаешь? – не удержалась я от вопроса. Дознаватель посмотрел на меня с лёгким укором, но этот взгляд я выдержала. Вот если бы он про виконта Вёлье рассказывал, я бы поняла, но про парк! Наконец Том сознался:

– Несколько лет назад кто-то пустил слух, что на территории «королевской дачи» зарыт клад. Ты не представляешь, сколько самых разных людей отметились в этом лесу с лопатами наперевес. Было интересно наблюдать за ними. Когда Вёлье выкупил земли, я решил, что виконт тоже собирается искать королевские сокровища и таким образом избавляется от конкурентов. Планы грядущего строительства я достал и рассмотрел исключительно из любопытства и был приятно удивлён, когда резиденцию действительно начали восстанавливать. Из всех охотников за деньгами Вёлье оказался самым разумным – думаю, вложенные в этот проект средства вернутся к нему лет через пять, а ещё через десять виконт удвоит, а то и утроит своё состояние. Ни один клад с этим не сравнится.

– А сам клад? – не сдержала я любопытства. – Он есть?

Томас загадочно усмехнулся.

– Скажем так… Был.

– Ну вот, – расстроилась я.

– Ты бы присоединилась к раскопкам? – Брови Тома взлетели, такого он от меня явно не ожидал.

Я задумалась – с лопатой в руках я себя плохо представляла.

– Скорее, постаралась бы изучить старые хроники, определить, какому из королей принадлежит предполагаемое сокровище, – решила я. – Потом достала бы карты парка разных лет и вычеркнула из зоны поиска всё, что было построено после этого периода – либо там ничего нет, либо клад нашли при строительстве и как-то умудрились это скрыть. Затем я изучила бы биографию и основные слухи, касающиеся нужного мне правителя: наверняка это помогло бы определить пару-тройку мест, требующих особого внимания. И только после этого, возможно, взялась бы за лопату.

Улыбка Тома стала шире, обнажив слегка заострённый клык.

– Не одной тебе пришёл в голову столь здравый план. Даже больше: слух о кладе пошёл именно потому, что кто-то заинтересовался, чем именно я занимаюсь в роденском архиве, и, изучив мои запросы, сделал правильные выводы. Правда, клад к тому времени я уже благополучно нашёл.

– Ты?! – Я осмотрела одетого с иголочки Томаса. Чёрные брюки, тёмно-бордовая рубашка, поблескивающие в лучах солнца драгоценные камни на перстнях-артефактах… – Знаешь, тебя с лопатой мне тоже сложно представить.

– И правильно, лопата не понадобилась, – довольный произведённым эффектом, поведал Том. – Я использовал кувалду. Пришлось разбить пару статуй на аллее у пруда.

Переглянувшись, мы захохотали, вспугнув громким звуком стайку сидевших на ближайшем дереве птиц.

– Не знала, что в тебе дремлет вандал, – отсмеявшись, призналась я. Томас пожал плечами.

– Не одному же Нару вокруг себя разрушения сеять.

Пообедали мы прямо в парке, расстелив покрывало на мягкой и пушистой траве. В машине оказалась припрятана большая корзина с сэндвичами, вяленым солёным мясом, фруктами и ягодными пирожками. Я немного устыдилась – о том, что мы едем на весь день, знала, но взять с собой перекус даже не подумала. Томас же предусмотрел всё – и обед, и горячий чай с бодрящим ароматом цитрусов в термосе, и даже вино, которое мы, посмеиваясь, пили из чайных чашек: один из бокалов неудачно треснул в дороге, так что мы обошлись без них. После мы снова бродили по дорожкам, дошли-таки до пруда, не нашли лебедей и скормили остатки пирожков наглым толстым уткам. Прогулялись по аллее, полюбовались на восстановленные скульптуры – Томас показал полураздетую деву с младенцем, в постаменте которой Вильгельм Шестой спрятал украшения своей фаворитки после того, как застал её в постели с послом дружественной в то время Линтары. Высланная из столицы фаворитка пала жертвой разбойников по дороге в своё поместье, а корабль выдворенного из страны посла покинул порт Родена, но в расположенную выше по течению Линтару так и не прибыл, что едва не привело к войне. Вильгельм Шестой, подумав, объявил посла жертвой речных пиратов и даже устроил несколько показательных казней. Гедемин, Линтарский князь, подумал чуть дольше, но сделал вид, что поверил. Войны удалось избежать, однако отношения с северным княжеством оставались напряжёнными до сих пор, хотя спустя более чем триста лет никто не помнил, с чего всё началось.

– Но как ты определил, какая именно из скульптур тебе нужна? – По обеим сторонам аллеи их было не меньше десятка.

– Никак. Поэтому и разбил несколько, пока не нашёл нужную, – сознался Том. – Стараниями Вильгельма Шестого память о баронессе Вайолет Даранской практически стёрта из истории, даже не осталось ни одного портрета. Её род прервался на ней, а земли нынче поделены между несколькими графствами. В одном месте я нашёл упоминание, что Вильгельм велел убрать из его покоев скульптуру, сделанную, по слухам, с натуры баронессы. В другом – что король, разочарованный предательством, пытался эту скульптуру разбить, но так и не решился, и поэтому велел перевезти её с глаз долой в резиденцию, в которой ненавидел бывать. Примерно в то же время начался делёж имущества погибшей леди Вайолет, однако самые любимые украшения и самые дорогие подарки Вильгельма никто так и не нашёл. Все решили, что драгоценности достались разбойникам.

– Вроде логичный вывод? – удивилась я.

– Логичный, – согласился Томас, – если только не знать, что баронессу выслали буквально без ничего, она даже одежду не всю из дворца смогла забрать. Украшений при ней не было.

Оставшиеся закоулки старинного парка мы изучали до самого вечера. Томас, как только заметил, что я начала замерзать, без лишних слов направился к машине. Обратно в Роден мы ехали, перебирая в памяти все похожие исторические казусы и гадая, кто ещё из правителей или аристократов мог припрятать клад. Друг другу мы пообещали, что следующую загадку, если такая попадётся, обязательно будем разгадывать вместе.

Всю ночь мне снились то Томас с лопатой, то Вильгельм Шестой, в гневе потрясающий кулаками, то леди Вайолет, почему-то представшая в образе русалки с обнажённой грудью, хотя утопили, если верить хроникам, не её, а линтарского посла. Под утро я себя ощущала хоть и не разбитой, но немного уставшей, и, встав на ноги, сразу поняла почему. Это же сколько мы вчера ходили! Пришлось срочно доставать запас снимающего мышечную боль эликсира. Выпив и почувствовав, как тело снова начинает слушаться, задумалась. То ли старею, то ли надо почаще гулять, причём не только до мест преступления. Мысль оказалась материальной – не успела я зайти в Управление, как столкнулась с Освальдсоном.

– Ага, явилась, – мрачно поприветствовал меня полугном. Я покосилась на часы.

– Я не опоздала!

За чётким соблюдением рабочего графика в особом отделе следили не строго – работая над очередным делом, мы порой засиживались на несколько часов, а то и на всю ночь. Да и в выходные иногда приходилось. Но сегодня я даже пришла вовремя!

– Я тебя и не ругаю, – чуть более дружелюбно согласился начальник и вкрадчиво поинтересовался: – А вот какого демона от тебя Хоссу надо, что он с самого утра потребовал тебя к нему отправить, а?

– Меня? В Дознание?! – Голос сорвался на испуганный писк. Неужели новый труп?!

– Новых трупов нет. – Похоже, последний вопрос отразился на моём лице. – У нас вообще никакого продвижения нет, поэтому я и интересуюсь: что за демоново зелье ты нашла, что в наш отдел лично Хосс мёртвой хваткой вцепился?

Я медленно вздохнула, успокаиваясь. Трупа нет, ничего не произошло, просто Том заскучал и так оригинально меня пригласил на огонёк. Из-за некоторых «особенностей» нашего расследования рано или поздно это должно было произойти.

– Я не…

– Да знаю, что ты ничего не можешь сказать, – разочарованно перебил меня Освальдсон. – Иди давай, пока он сам за тобой не явился, – напутствовал меня начальник. Я с трудом сдержала нервный смешок – похоже, этот тоже в принесённые палачом пирожные не поверит.

Корпус Дознания располагался на западе исторической части Родена, чуть в стороне от центральной площади. Светло-серое, неприступное даже с виду строение с высокими потолками и узкими стрельчатыми окнами когда-то давно было королевским замком, но, оставленное обитателями, оказалось больше чем наполовину разрушено. При Вильгельме Седьмом единственное оставшееся целым крыло замка восстановили, а каменную кладку остальных трёх растащили на строительство соседних домов. В восстановленном же крыле сделали тюрьму для знатных узников. Только чуть больше ста лет назад, при Родерике Первом, отце Безумного короля, тюрьму перенесли в куда более просторный и целый замок за пределами столицы, а здесь, после очередного ремонта, поселилась служба Дознания, занимавшаяся в то время исключительно преступлениями против короны. Причём как их расследованием, так порой и немедленным наказанием всех причастных. Работы у дознавателей было много, поэтому зловещая репутация палачей, заработанная всего за несколько лет – народное прозвание вполне соответствовало действительности, – сохранялась до сих пор.

По высоким ступеням крыльца я поднялась, испытав лёгкий приступ ностальгии – как-никак здесь я проработала целых семь лет, всего на год меньше, чем в Соллене. Шагнув в небольшой холл, огляделась. Пожалуй, со времён Смуты здесь стало светлее. Перестелили полы, подкрасили стены, обновили мебель… и даже многоуровневая и многослойная защита, не позволяющая посетителям вроде меня забрести куда не следует, была другой, более совершенной, чем та, которую я помнила.

– Доброе утро, госпожа, – шагнул мне навстречу дежурный в идеально сидящей на нём тёмно-серой форме дознавателей. Я мысленно усмехнулась: понятно, почему система безопасности Управления так веселит Тома с Наром – мимо нашего Ирдиса можно слона провести, если правильно выбрать момент. А если слон будет с ярким подарком, Ирдис ещё и дорогу покажет и даже проводит, чтобы своими глазами взглянуть на счастливицу и разнести очередную сплетню.

– Доброе, – согласилась я и улыбнулась. – Катарина Дайе, старший криминалист особого отдела Управления порядка. Меня вызвал мастер Хосс.

Так и не успевший задать вопрос дежурный отступил назад, сверился с записями на своём столе и выдал мне гостевой жетон-пропуск, позволяющий дойти до кабинета Тома, не опасаясь атаки среагировавшей на чужака защиты. А вот если бы кто-нибудь решил прогуляться без сопровождения до лабораторий или, ещё хуже, подвалов, мало бы ему не показалось.

– Вам на третий этаж, первая дверь направо, – дежурный указал в сторону широкой мраморной лестницы, застеленной тёмно-бордовым ковром. Поблагодарив кивком, я прошла в указанном направлении. Говорить, что я знаю не только дорогу к кабинету Тома, но и каждый потайной закуток в этом здании и, более того, всё это до сих пор для меня доступно без жетона, я, разумеется, не стала. Про пожалованный главой Дознания абсолютный допуск у меня на лбу не написано, так что ни к чему волновать простых служащих подозрительно широкими для постороннего человека полномочиями. Да и мысль о возможной «крысе» в месте, которое в критический момент должно было стать моим убежищем, не давала покоя.

Первая дверь направо вела в два смежных кабинета, и Томас когда-то занимал их оба. В первом он занимался всеми делами корпуса, а во втором, попасть в который можно было, лишь миновав первый, собирались только я, Том и Нар. Защита на дальнем кабинете стояла настолько зверская, что любому, кроме нас, даже находиться рядом со второй дверью было неприятно. Теперь же защита стала менее яркой и разрушительной, однако не перестала быть мудрёной и качественной. Как я поняла, после Смуты Томас оставил себе только дальний кабинет, а проходной отдал помощнику, который сейчас смотрел на меня округлившимися глазами и даже привстал со своего стула.

– Мастер…

– Доброе утро, Аарон. – Увидев помощника Томаса, я сразу узнала в нём исполнительного и шустрого паренька, который всюду следовал за своим, как ни странно, кумиром и выполнял любые его поручения. Аарон Йерн, судя по всему, тоже меня вспомнил. – Ты как будто привидение увидел, – усмехнулась я, а Аарон хлопнулся обратно на стул. Так и не дождавшись, когда помощник придёт в себя, я прошла к двери второго кабинета и, коротко постучав, вошла.

– Катари? – удивился Том. – Почему так рано? Я думал, ты не раньше чем через час придёшь.

– Мне Освальдсон из-за твоего вызова чуть разрыв сердца с утра пораньше не устроил, – пожаловалась я, присаживаясь в любимое кресло.

В корпусе столько всего изменилось, а в этом кабинете время словно остановилось, разве что пара шкафов с документами добавилась. Высокое окно-бойница прячется за полупрозрачным тюлем, а по бокам свисают непроницаемые тёмно-синие портьеры, способные полностью перекрыть солнечный свет. Тёмно-коричневый паркет на полу, стены примерно на половину моего роста отделаны деревянными панелями ему в тон, а выше обшиты светлым жаккардом с мелким золотистым узором. За массивным письменным столом спиной к окну в глубоком кресле сидит хозяин кабинета, а ещё два таких же кресла – моё и Линарда – стоят у небольшого чайного столика. Раньше, правда, они были у большого стола. Напротив шкафы и стеллажи, между которыми скромно пристроился секретер с огромным количеством потайных отделений, не уверена, что даже я обо всех знаю. У дальней от входа стены расположился диван, на котором кто-нибудь из нас троих регулярно отсыпался после особенно тяжёлых дней.

– Грёза, тебе ли бояться вызова в Дознание? – весело улыбнулся Том и пересел в кресло Линарда, поближе ко мне. – Наоборот, я заранее узнал, что, кроме «убийцы рыжих», у твоего отдела расследований нет, значит, мы можем спокойно посидеть, перебирая наши старые дела. Я попробовал работать один, но без тебя, мне кажется, это бесполезно – ты вполне можешь вспомнить какую-нибудь деталь, о которой я даже не знал.

– Это что, всё моё?! – Я с ужасом посмотрела на четыре огромные коробки, выстроившиеся в ряд вдоль шкафов и доверху заполненные папками с делами. Томас развеселился ещё больше.

– Все расследования, в которых ты приняла участие лично. Маловато для семи лет, не находишь?

– Я к тебе, вообще-то, в лабораторию устраивалась наукой заниматься, – мрачно буркнула я. Четыре коробки! Да мы пока все дела из них просмотрим, следующий туман придёт!

– И у тебя было для этого всё необходимое, в том числе и подопытные в наших подвалах, – хмыкнул Том. – С чего начнём?

Наугад выбрав ближайшую коробку, я достала из неё лежавшее сверху дело. Дальше действовали одинаково: я зачитывала имя и обвинение, затем вместе, сверяясь с отчётами, мы вспоминали ход расследования, а также то, какими методами пользовались и насколько у обвиняемого или его родственников был повод мне мстить. Как я и говорила Тому, работала я всегда аккуратно, с ума ни разу никого не свела, до смерти не перепугала, так что сомнительных ситуаций, из-за которых на меня могли охотиться, практически не было. Том, правда, всё равно выписывал для проверки некоторые имена по одному ему известному принципу. На удивление, справлялись мы куда быстрее, чем я думала, – уже к обеду мы практически полностью разобрали первую коробку.

– Почему мне кажется, что в этом направлении мы ничего не найдём? – вздохнула я, потирая уставшие глаза, пока Томас заваривал чай. Идти куда-то есть не хотелось, и мы решили ограничиться запасом бутербродов, припрятанных в шкафу дознавателя. – Непохоже происходящее на месть от одного из пойманных нами, сам подумай. С одной стороны, зелье, о котором никто, кроме нескольких человек в Дознании, знать не должен, а с другой – убийства, слишком странные и непоследовательные для тех интриганов, на которых мы когда-то охотились.

– Думаешь, стоит искать здесь, среди своих? – мрачно спросил Том. Я его понимала, мне эта мысль тоже не нравилась.

– Или я что-то напутала с определением зелья, и мы зря потратим время.

– С каких пор ты начала сомневаться в собственном мастерстве? – На столике рядом с полной мягкого печенья вазой появился заварочный чайник, испускающий сладкий фруктово-цветочный аромат, и две чашки из хорошо знакомого мне сервиза – ещё один привет из прошлого. – В твоих выводах я уверен, грёза. Зелье у убийцы было, и мы выясним, кто и каким образом смог его достать.

Томас разлил ароматный напиток по чашкам и взялся за свою. Я с удовольствием вдохнула пар, ощущая ноты жасмина, лимона и барбариса.

– Что в чае?

Отголосок магии я уловила слишком поздно, когда уже сделала несколько глотков. Паника поднялась удушливой волной, сдавила горло и так же быстро отступила. Чашки всё время были на виду. Что бы я ни выпила, оно в чайнике. Точно, вторая чашка так и осталась нетронутой на столе. Я обречённо выдохнула. От Тома можно было ожидать чего угодно, даже испытания нового яда… Но это ведь Томас. Противоядие у него должно быть под рукой.

– Четвёртый состав из твоего списка, – не стал юлить дознаватель. Я улыбнулась ему, понемногу расслабляясь. Всего лишь четвёртый, самый безобидный из того, что я когда-то создала. Конечно, Том не причинил бы мне вред. Как я вообще могла подумать о яде?

«Зелье № 4. Срок действия – не больше минуты. Вызывает высокую степень доверия, подсознательное желание высказать правду. Побочных эффектов и последствий для организма нет», – выудила я из памяти собственный конспект, который почти десять лет назад писала для Тома, сидя за его столом в этом же кабинете. Подумать только, как давно мы знакомы.

– Ты уехала из Родена из-за меня? – прозвучал первый вопрос.

Кто бы сомневался, что именно захочет узнать Томас, ненавидящий, когда события идут не по его плану… А мой переезд в Соллен точно в его планы не входил. Я кивнула, а затем закрыла глаза и глубоко вздохнула, отрешаясь от неуместных сейчас навязанных тёплых чувств. Это моё зелье. Я уже испытывала его на себе. Я знаю, как с ним бороться. Минута – не так и долго, я смогу продержаться. Я обязана. Мелькнуло и тут же развеялось под действием магии сожаление: вот и подпустила ближе…

– Почему? – Второй вопрос.

За минуту можно задать до десяти вопросов, требующих коротких односложных ответов. Как много успеет вытянуть из меня за это время опытнейший дознаватель?

– Мне было больно и страшно.

Не ответить я не могу, соврать тоже, но от подробностей Тому будет плохо. Я верю ему. Он мой друг, и я не хочу причинять ему боль. Все мои силы уходили на то, чтобы удержаться за единственную мысль: я не должна расстроить Тома, ведь тогда я потеряю его доверие. Это был мой единственный шанс одержать верх над зельем, сохранить себя, уйти не победителем – хотя бы непобеждённой. О том, что никакого доверия, судя по зелью в моей чашке, давно не осталось, я старалась не думать.

– Чего ты боялась? – Третий.

Плохо. Слишком быстро сменяются вопросы, слишком медленно течёт время.

– Тебя.

Ответ вырвался против моей воли, и я не успела его скорректировать. Под внимательным, насквозь пронизывающим, безжалостным взглядом захотелось исчезнуть, перестать существовать, только бы скрыться от этих беспросветно-чёрных омутов. Я до побелевших пальцев стиснула чашку в руках, пытаясь хоть так вернуть себе контроль над происходящим. Кажется, немного помогло.

– Ты всё ещё боишься крови, которую я лил? Моей работы палача и дознавателя? Безумия жажды, проснувшегося после ритуала? – заторопился Томас. Да, он тоже помнит про минуту, которая вот-вот закончится…

Какой хороший вопрос. И как жаль, что именно эта сторона Тома меня никогда не отталкивала и не пугала, а ведь это был бы такой простой и логичный ответ…

– Нет, не боюсь. – Я шумно вдохнула – кажется, от усилий и внутреннего напряжения я забыла, что нужно дышать. Ну же, ещё немного, осталось продержаться совсем чуть-чуть!

– Тогда что во мне так тебя пугает, что ты даже о возвращении в Роден не сказала? – Похоже, Тому надоели мои односложные ответы. Мягкий голос, в противовес колючему взгляду, обволакивал сознание, заставлял расслабиться, довериться. – Расскажи мне всё, Катари, я должен знать. Это очень важно для меня.

Стиснув зубы, я изо всех сил старалась остановить рвущиеся наружу слова, но понимала: на этот раз Томас победил.

– Ты сам. Твоя бесчувственность, твои маски. Как ты играешь людьми, их страхами и слабостями, и даже не наслаждаешься этим, тебе всё равно, – слова полились из меня рекой, смешавшись с очередным шумным выдохом.

Я пыталась остановиться, замолчать, но чем больше я сопротивлялась, тем сильнее действовало зелье. «Это важно для меня». Том, к сожалению, тоже знал, как я могу бороться с наведёнными чарами.

– Как ты ни перед чем не останавливаешься, добиваясь того, что хочешь получить. Как ты перешагиваешь через тех, кто становится тебе не нужен. Как ты, наигравшись, растаптываешь чувства близких. Как смешиваешь с грязью тех, кто тебе надоел. Я боюсь стать следующей, слышишь?! Боюсь довериться тебе и оказаться выброшенной за ненадобностью!

По лицу Тома медленно расплывалась улыбка, и я закрыла глаза, только чтобы её не видеть.

– Ты любишь меня, не так ли? – гвоздём в крышку гроба прозвучал очередной вопрос, заставив меня скривиться. Как будто мало ему того, что я уже сказала! Но промолчать опять не получилось.

– Да!

– Открой глаза, пожалуйста.

Вместе с этой просьбой я почувствовала, как ослабевает эффект четвёртого зелья. Захотелось взвыть – мне не хватило всего нескольких секунд! Нар был прав: Том действительно изменился. Только отнюдь не в лучшую сторону, а я только что дала ему в руки отличный рычаг для манипуляций!

Томас, дождавшись, когда я на него посмотрю, демонстративно выпил свой остывший чай.

– Я весь твой, грёза моя сладкая, – не скрывая самодовольной улыбки, проговорил дознаватель и поставил пустую чашку на место. – Спрашивай, что хочешь.

– Какого демона ты устроил? – выдохнула я. Собственные чувства, приглушённые коварным зельем, почти вернулись, и я с трудом сдерживала ярость. Я не хотела спрашивать, я мечтала убить того, кто таким бессовестным обманом вырвал из меня ответы, которые я никогда не собиралась давать!

– Нар попросил выяснить отношения до его свадьбы, и я ускорил процесс достижения взаимопонимания между нами. Мы слишком давно не виделись и слишком о многом смолчали ещё тогда, в Смуту. Причём, судя по тому, что я услышал, без зелья ты так и молчала бы всю жизнь и продолжала мне не верить.

– Я и сейчас тебе не верю! – Я отшатнулась от подавшегося в мою сторону Томаса, судорожно пытаясь придумать, как теперь быть. Бежать? Но куда? Он везде найдёт… – Я ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу!

– Ты совсем разучилась задавать вопросы или боишься услышать ответы? – Том был слишком быстр, и я не успела среагировать, когда он всего за один шаг оказался рядом, навис надо мной и мягко, но не оставляя шанса вырваться, потянул за основание косы, заставляя задрать голову вверх и смотреть ему в глаза. Всё, что я смогла, – это упереться ладонями ему в грудь, не позволяя приблизиться ещё сильнее. – Так я тебе помогу. Ты и Нар – единственные, кому я никогда не лгал. Только вы знаете меня настоящего, обе стороны медали – и верного друга, и того самого демона, которым до сих пор пугают детей. А ещё я тебя люблю. Всегда любил, только, борясь с пробудившейся жаждой, загнал любовь вместе с остальными чувствами так глубоко, что едва не потерял всё и понял это слишком поздно, когда ты пришла к нам с сияющим поддельным бриллиантом кольцом и заявила, что выходишь замуж. Я до сих пор не понимаю, как сумел сдержаться и не убить того идиота, когда осознал, что могу больше тебя не увидеть. Наверное, меня остановило только то, что ты казалась очень счастливой. И я не посмел лишить тебя этого счастья. Если бы я тогда хоть заподозрил, что небезразличен тебе, то никуда бы ты не уехала, слышишь? Ты не хуже меня скрывала свои чувства, у меня даже мысли о них не возникло. Но теперь я знаю правду. – Том склонился надо мной совсем низко и теперь почти шептал: – И больше я тебя не отпущу. А ещё твоя минута вышла. – Он впился в мои губы жёстким поцелуем, подавляя и подчиняя, и нисколько не сомневаясь в своём праве на это.

Я невольно потянулась навстречу. Том подхватил меня за талию, помог встать и, ни на секунду не отрываясь, шагнул, прижимая к стене всем своим телом. Одна его рука так и продолжала держать меня за волосы, а вторая принялась расстёгивать пуговички на платье. Это-то меня и отрезвило. Уперевшись в его грудь, я из всех сил оттолкнула Тома и сразу же влепила звонкую пощечину. Его голова мотнулась в сторону, а я почувствовала, как немеет от боли ладонь.

– За что?! – Я встретилась взглядом с полными непонимания, всё ещё затуманенными страстью глазами своего личного кошмара.

– Ты меня отравил! – И я это обязательно однажды припомню, отомщу от всей широты ведьминой души!

– Могла бы и спасибо сказать! – с обидой в голосе огрызнулся Томас, выдохнул и, прикрыв глаза, тихо, как-то беззащитно попросил: – Повтори ещё раз.

– Что повторить? – совершенно искренне не поняла я.

Том вновь шагнул ближе и в этот раз аккуратно обнял меня за талию, притягивая к себе.

– Скажи, что любишь меня, Катари. Я хочу это услышать от тебя без всяких зелий и уловок. Потому что я люблю тебя, любил и буду любить, грёза моя.

Под действием четвёртого зелья невозможно солгать. Я ни за что не поверила бы Тому, особенно после того, что он вытворил, но я не могла не верить собственной разработке, действие которой в полной мере ощутила на себе. Любит…

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я и, закрыв глаза, растворилась в очередном, на этот раз полном нежности поцелуе. И молилась всем демонам Тени о том, чтобы мне не пришлось пожалеть об этом признании.