Глава 8

Я кивнула, надеясь, что это сойдёт за благодарность, и отперла массивную дверь. В такую и без магической защиты не каждый вломиться сможет. Дом встретил нас приятной прохладой и темнотой, которую сразу же разогнал тёплый свет припрятанной специально на случай тумана масляной лампы. Пару раз щёлкнув выключателем, я убедилась, что магии в доме не осталось.

Томас разулся и прошёл в гостиную-столовую, не дожидаясь приглашения. Среди старинной резной мебели, мягких разноцветных подушек, пёстрых ковров и обитых узорчатым шёлком стен он смотрелся ярким белым пятном, призраком, отбрасывающим неровную пляшущую тень из-за трепещущего огонька лампы в моей руке. Я замерла в дверях, наблюдая. Странное дело – Линарда я, не задумываясь, отправила искать кресла в доме самостоятельно, а сейчас, с Томом, не знала куда деваться – казалось, внимательный взгляд дознавателя изучает не скромную старомодную обстановку, а саму мою суть. Томас медленно обходил комнату, не только осматриваясь, но и прикасаясь ко всему, что его заинтересовало. Провёл рукой по комоду, поправил подушку на диване, прошёл вдоль окна, пальцами всколыхнул, будто приласкал, лёгкий газовый тюль, и у меня мурашки по спине побежали от простоты и в то же время интимности этого действия. Наконец Том остановился у книжного шкафа и замер, читая названия.

– Все твои? – поинтересовался он. В тишине дома голос прозвучал неожиданно громко, заставив меня вздрогнуть и сбросить оцепенение.

– Да, – подтвердила я, прошла в комнату и повесила лампу на специальный крючок у люстры. – Бо́льшую часть привезла из Соллена, но кое-что докупила уже здесь.

На полках было чем заинтересоваться – я никогда не ограничивала себя каким-то определённым жанром, поэтому в моём шкафу учебники по криминалистике, алхимии и ботанике соседствовали с детективами и любовными романами. Единственное, чего у меня не найти, – книг по истории, особенно современной. В официальной версии было слишком много отличий от того, что я видела своими глазами.

– У тебя очень уютно, – наконец вынес вердикт дознаватель. – Покажешь остальные комнаты?

– Тут больше ничего особенного нет. – Я вышла в коридор и принялась зажигать расставленные повсюду свечи, добавляя больше света. Томас бесшумной тенью следовал за мной. – В конце коридора лестница, наверх – мансарда, там я храню травы и варю зелья, вниз – подпол, я его как кладовку использую. Дверь слева – в ванную, если пойдёшь, возьми свечу – там нет окон, совсем темно. Справа – в спальню. – Вернувшись в гостиную, я показала на тёмный портал: – А там кухня. Ты ужинал?

– Нет, и даже не принёс с собой ничего, прости, – слегка виновато развёл руками Том.

Я зажгла последнюю пару свечей на кухне и осмотрелась.

– Нагреватели опустошены туманом, так что могу предложить холодные блинчики с вареньем или сметаной, холодный грибной суп, холодный салат с курицей и холодный морс с брусникой и мятой.

– Думаю, салат и блинчики можно съесть и не грея, – вторя моим мыслям, сказал Томас. – Чем тебе помочь?

– Вот, – вручила я ему кувшин с морсом, бокалы и тарелки. – Где обеденный стол, ты видел, неси туда.

Салат, блинчики и начинку к ним вынесла сама, пока Том расставлял посуду и раскладывал приборы. Поужинали мы, легко болтая о всякой ерунде, словно так всегда и было, правда, всего одной фразой Томас заставил меня снова почувствовать неловкость.

– Это был самый необычный ужин при свечах в моей жизни, – заявил он, бесшумно подкравшись со спины, когда я складывала тарелки в мойку. Подпрыгнув от неожиданности, я выронила одну из рук, но Том успел поймать её у самого пола и с понимающей улыбкой протянул мне.

– Лучше скажи, есть ли у тебя что-то по восьмому зелью? – поспешила я перевести тему. Неспроста ведь дознаватель на работе засиделся, может, нашёл что-то, что приблизит нас к поимке убийцы?

– Ничего конкретного, – поморщился Том. Неудача явно задевала его самолюбие. Мы вернулись в гостиную и на этот раз расположились друг напротив друга: я на диване, а Томас занял моё любимое кресло. Морс в запотевшем кувшине я поставила на низкий столик между нами, хотя сейчас, ночью, уместнее был бы горячий чай. – Впрочем, я всё равно собирался обсудить с тобой ту часть расследования, которая касается Дознания.

Я налила себе морс и приготовилась слушать.

– Всего в данный момент доступ к твоим разработкам имеют четыре человека, включая меня, – начал Том. – За пятнадцать лет от начала Смуты таких было семь.

– То есть ты, я, Линард и..? – перечислила я и не угадала.

– Линарда в этом списке нет и никогда не было.

– Почему?

– А зачем ему? – приподнял брови Том. – Он скорее лабораторию взорвёт, чем изготовит простейшее из твоих зелий. Рецепты ему ни к чему, готовые эликсиры тоже, Нар и без них страху нагнать умеет. К тому же он никогда официально не был связан с Дознанием, о том, что Нар – Ловчий, знаем только мы с тобой.

– Самый опасный и самый защищённый…

– Именно. На нас, вместе взятых, если вдруг прознают о нашей силе, выстроится меньшая очередь охотников, чем на него. Поэтому про Нара временно забудем, он давно нашёл общий язык с вросшей в него Тенью и живёт почти как нормальный человек.

– Этот «нормальный человек» всего несколько дней назад провалился в Тень из того самого кресла, в котором сейчас сидишь ты, – засмеялась я.

– Я же сказал – почти, – поддержал веселье Том. – Нормальными нам теперь до конца своих дней не быть. Однако вернёмся к расследованию. Четыре человека сейчас: я, ты, мой помощник – Аарон Йерн и заведующая исследовательской лабораторией – Лея Беата. Обоих, уверен, ты помнишь.

– Ты не удалил мой допуск? – удивилась я.

– Приберёг на случай твоего возвращения. Вчера я расширил его до абсолютного – что бы ты ни сотворила и куда бы ни зашла, щиты корпуса Дознания тебя пропустят.

– Зачем? – в изумлении выдохнула я. Абсолютным мой допуск был только в Смуту, когда в любой момент могла возникнуть необходимость спрятать или уничтожить следы нашей с друзьями работы. Мне, как обыкновенному с виду сотруднику лаборатории, сделать это незаметно было легче, чем главе Дознания, за каждым шагом которого всегда пристально следили.

– Для защиты. Надеюсь, ты не забыла, в какие коридоры за тобой никто, кроме меня, не сможет последовать?

Я кивнула, осознав, какой подарок мне сделал Томас – теперь в Родене было хотя бы одно место, где убийца точно меня не достанет, а с абсолютным допуском я смогу в любой момент туда телепортироваться. Надо будет обязательно проверить заряд в своём артефакте после тумана…

– Лею я помню хорошо – сильная ведьма, может, даже посильнее меня. Ответственная, серьёзная, с головой погружённая в работу, – припомнила я бывшую начальницу. Официально в Дознании я работала именно под её началом. – Лея больше по части ядов и противоядий, хотя с моими зельями она тоже справится. Но контроль сознания она всегда считала баловством.

– И до сих пор считает, – согласился со мной Том. – Твои исследования никто не продолжал, а я не настаивал – мне хватало того, что создала ты. Что насчёт Аарона?

– Его почти не помню, – вздохнув, призналась я. Даже лицо вспоминалось с трудом. – Он всего несколько месяцев как начал работать, когда я уходила, да?

– Верно. Даже толком не начал, так, был стажёром. Цепкий и умный парень, схватывал на лету, поэтому и дорос до моей правой руки. С тобой он почти не пересекался. Ты точно не успела ему насолить как следует перед отъездом?

– Настолько, чтобы спустя восемь с половиной лет он начал убивать похожих на меня женщин? – Я покачала головой. – Я не представляю, что для этого нужно сделать. И это меня бесит больше всего! Я не понимаю, кто и за что может мне мстить. Это ты не покидал столицу, это тебя опасаются даже лорды Совета. Это тебя ненавидели, боялись и продолжают бояться до сих пор, а убить почему-то хотят меня! Я тебя не осуждаю, – предупреждающе подняла я руки вверх, заметив, что Том собирается меня перебить. – Но, по-моему, длину списка моих и твоих врагов даже сравнивать глупо!

– Про месть мне через тебя я подумал в первую очередь, но теория не выдерживает критики, – выдохнул Томас. Я захлопала глазами, потому что сама совсем об этом не подумала. – Во-первых, очень мало людей знало, что мы общаемся не только по работе. Во-вторых, будь это месть мне, меня бы потрудились об этом известить. Я же узнал об убийствах совершенно случайно благодаря твоему коллеге, связавшему расследования разных отделов в одно, причём на пятом по счёту трупе. Если бы кто-то хотел меня таким образом вывести из себя, стал бы он упускать возможность помучить меня целых четыре месяца подряд? Ну и в‐третьих, ты не можешь отрицать, что явно болезненная зацикленность убийцы больше характерна для твоих «клиентов». Мы ловим психа, грёза моя. Самого настоящего, с извращённым мышлением и непредсказуемой логикой.

Неясный шорох за окном заставил меня вздрогнуть и застыть. Томас плавным движением подобрался, не вставая с места, слегка отодвинул тюль и расслабился.

– Подстриги кусты, а то так и будешь пугаться малейшего ветерка.

С облегчением выдохнув, я забралась на диван с ногами и укрылась пледом – то ли осень вступала в свои права, то ли из-за темы разговора мне было зябко. Слова Тома заставили меня задуматься. Я не так часто привлекалась к допросам лично – в большинстве случаев было достаточно ослабляющих силу воли зелий и мастерства Тома. Свою силу я использовала, только когда он не справлялся, а такое редко, но случалось. Порой попадались безумцы с настолько странной логикой, что допрашивать их было бесполезно – даже Томасу было сложно понять, издеваются над ним, или у «клиента» с головой беда. Иногда допрашиваемые боялись кого-то сильнее, чем дознавателей. Иногда запирались в себе настолько, что переставали обращать внимание на боль. Иногда, наоборот, упивались ею, считая, что им нечего терять и что хуже быть уже не может. Тогда приходила я и показывала: ещё как может. Неспроста меня назвали Ночным Кошмаром. Своей силой я выуживала из глубин подсознания самые потаённые страхи, усиливала их и заставляла проживать вновь и вновь, направляла поток мыслей и образов в нужном направлении, пока Том не получал те сведения, которые хотел. Однако я была осторожна – никогда не показывалась перед лицом тех, на кого воздействовала, дорожила своей относительно спокойной жизнью. Это добавляло ужаса, ведь настоящий кошмар всегда у тебя за спиной. Лишь стук каблуков по каменным плитам подвалов Дознания возвещал предателям, кто идёт по их души. Меня боялись не меньше Тома, потому что я была страхом, которому нельзя взглянуть в лицо, но, раз убивают рыжих девушек, значит, кто-то всё-таки смог меня увидеть?

– Кто оставшиеся трое? – поинтересовалась я, так и не найдя ответы на свои вопросы. – Те, кто имел допуск раньше?

– Двое погибли в Смуту. Точно погибли, – предупредил мой вопрос дознаватель. – Тела я видел и даже был на похоронах. Третий – Ян Келлер, ушёл в отставку два года назад. Его-то на посту моего помощника и сменил Аарон. Ян живёт в пригороде, выращивает кур и возится с целой толпой внуков. За него я могу поручиться, да и старику не до убийств: он еле ходит.

– Раньше ты не нуждался в помощниках. – Такой должности в Дознании на моей памяти не было.

– Раньше мне не приходилось разгребать тонны бюрократического дерь… Ты меня поняла, – не стал ругаться Томас, хотя по его лицу было видно, что «дерьмо» – это ещё мягко сказано. – После Смуты пришлось налаживать работу и Дознания, и обескровленного уличными разборками Управления, приводить всё в соответствие с принимаемыми Советом лордов законами и, самое поганое, следовать им. Со временем я создал должность помощника, на которого взвалил бо́льшую часть межведомственного взаимодействия, сам же веду, как и прежде, дела самого корпуса Дознания.

– Плата за возможность жить дальше? – тихо спросила я.

– Она самая, – хмуро кивнул Том. – Я связан бешеным количеством всевозможных регламентов и магической клятвой, обеспечивающей мою верность Совету Лордов. Каждое моё действие тщательно контролируется и проверяется. Боюсь, в Смуту я напугал наших правителей куда сильнее, чем они стремятся показать, и жив остался только потому, что меня не смогли убить.

– Нар мне рассказал про угрозу вывесить лордов на стенах дворца. Перестарался?

– Наоборот, это был мой единственный шанс договориться мирно. – Томас сложил руки в замок. Я и без применения дара видела: этот период жизни ему было неприятно вспоминать. – На меня, как на главу Дознания, постоянно охотилась оппозиция, которой я мешал окончательно перевернуть всё в Родене вверх дном. Поэтому я даже не сразу понял, что к пытающимся меня прикончить идиотам присоединились наёмники Совета. Был неприятно удивлён, знаешь ли, – палач презрительно скривил губы, обнажив удлинившиеся от тщательно сдерживаемого гнева клыки. Даже спустя годы предательство лордов он не забыл. И не простил. – Столько лет помогать им удерживать власть – и получить за это нож в спину. Собрав доказательства, чтоб не отпирались, я нагрянул на очередное заседание и высказал свою угрозу, напомнив заодно, что, если каким-то чудом лорды успеют убить меня первыми, притихшие из-за моих действий заговорщики воспрянут и выметут их аристократические задницы из дворца за пару месяцев, – он мрачно усмехнулся, и я не удержалась, тоже хмыкнула, представив, как вытягиваются лица услышавших такое заявление лордов… – Приятным сюрпризом оказалось, что моей смерти желали не все. Таких в итоге набралось меньше половины, а остальные даже не подозревали о действиях «товарищей». С Советом мы в тот же день заключили договор: я поддерживаю их власть, а они больше не пытаются сделать из меня своего врага. Пришлось, правда, несколько раз подряд напоминать, что, если бы я изначально не был на стороне Совета, никого из них во дворце бы не было. Только со временем, не сумев совладать со мной силой, лорды умудрились-таки опутать меня паутиной законов и ограничений. Сейчас я далеко не так всесилен, как когда-то.

– Мы даже тогда не были всесильны, – не согласилась я.

– Но были очень близки к этому, – уверенно заявил Томас.

На какое-то время в гостиной воцарилось молчание. Я с усилием поморгала – постепенно догоравшие во время разговора свечи сужали поле зрения, и сейчас во всём доме осталось только одно ярко-жёлтое пятно от свисавшей с люстры масляной лампы. Темнота вокруг навевала сон, и я не сдержалась, зевнула.

– Ложись, давно уже спать пора, – заметил Том.

– Запасная зубная щётка в шкафчике за зеркалом в ванной, спальня за правой дверью, – я махнула рукой в сторону коридора. Первая неловкость от присутствия Томаса в моём доме прошла, к тому же я не сомневалась: как истинная ищейка, всё необходимое для ночёвки он найдёт без проблем.

– Приглашаешь? – соблазнительные тягучие нотки в его голосе заставили меня встрепенуться и встретить обжигающий взгляд чёрных глаз. Сон как рукой сняло.

– Вот ещё! – Я подобралась, но жгучее желание во взгляде Тома сменилось понимающей насмешкой. К облегчению примешалась лёгкая нотка разочарования. – В спальню идёшь только ты, всё равно больше нигде не поместишься.

– Ложись сама. До утра осталось не так много времени, а я сегодня спать не буду. Иначе толку от меня, если я весь туман просплю?

Бросить Томаса караулить мой сон не позволила совесть. В конце концов, завтра высплюсь – всё равно выходной будет.

– Побуду с тобой, – я устроилась поудобнее. Том только понимающе улыбнулся.

Сон меня всё-таки сморил, иначе я не проснулась бы на диване в неудобно намотавшейся вокруг талии юбке и укрытая пледом. Томас сидел в кресле напротив меня, босой, в полурасстёгнутой рубашке, с непривычно собранными в узел на затылке волосами, перевязанными моей красной лентой – где только нашёл? – и читал один из новеньких томов по криминалистике, до которого я ещё добраться не успела. Он выглядел столь непривычно домашним, умиротворённым, что я невольно замерла, каждой клеточкой организма стремясь запомнить, впитать этот образ. Таким его я ещё не видела.

– Доброе утро. – Том заметил, что я проснулась, и отложил книгу. – Туман развеялся пару часов назад. Магия уже восстановилась, защита вокруг дома тоже – я проверил. И добавил немного от себя, не удивляйся.

– Доброе, – пробормотала я, поняв, что краснею, и попыталась незаметно расправить под одеялом юбку.

– Заварю пока чай. – Обратив внимание на мою неловкость, Том плавным движением поднялся и прошёл на кухню. Я же вскочила и принялась поправлять платье. Разгладила руками юбку, поправила кружевной воротник. Причёска растрепалась, поэтому, подумав, я распустила волосы совсем, даже косу заплетать не стала. Заглянула в ванную, быстро умылась и посмотрелась в зеркало – на удивление, выглядела я свежей и выспавшейся, чего нельзя было сказать о Томасе. Только на кухне я разглядела, что у дознавателя появились лёгкие тени под глазами, залегла вертикальная складка между бровей, да и в целом вид у него был уставший. Сколько он не спал? Сутки? Больше?

– Ты можешь остаться, если хочешь, – с трудом преодолев смущение, предложила я. Выгнать Тома, всю ночь просидевшего рядом ради моей безопасности, я была не способна. Ему бы отоспаться как следует… Томас улыбнулся и покачал головой.

– Не буду тебя стеснять, – он протянул мне чашку ароматного чая. – Мне уже пора домой, я ждал только, когда ты проснёшься.

– Зачем? – Мог же спокойно уйти, когда защита восстановилась.

– Ты вчера так и не ответила, поедешь со мной или нет? Завтра с самого утра и на весь день. Согласна?

Я кивнула быстрее, чем осознала, о чём меня спрашивают. Ну почему я совершенно не могу ему отказать? Ведь ещё вчера размышляла, стоит ли соглашаться, а сегодня ни на секунду не задумалась перед ответом!

– Тогда до завтра, – Томас поставил опустевшую чашку на стол и поднялся. Я даже не успела хотя бы завтрак предложить, а он уже обувался в коридоре. Я вышла вслед за ним.

– Ты точно не хочешь?..

– Если останусь, ты меня ни за что больше не выгонишь отсюда, – покачал головой Том, взял меня за руку, слегка погладил пальцы и очень нежно поцеловал кисть. – Заеду за тобой в десять, грёза моя.

Я смотрела вслед уходящему вверх по улице палачу и не могла сдержать расплывающейся на лице глупой улыбки. В узле его чёрных волос, словно метка, огненным росчерком трепетала моя красная лента.

Только вернувшись в дом, я вспомнила, из-за чего Томас ночевал у меня. Проклятый туман! Хорошее настроение исчезло, будто его и не было. Я достала связник, но заставить себя сразу связаться с Управлением не смогла. Переоделась в домашнее платье, расчесалась, прибралась в гостиной, помыла посуду, то и дело возвращаясь взглядом к лежащему на столе артефакту. Связник молчал, и это внушало надежду. Наконец, поняв, что дальше оттягивать неприятный разговор не выйдет, я резко, боясь передумать, схватила артефакт, сжала его в кулаке и представила здание Управления.

Обычно для работы связника необходимо хорошо понимать, кого ты вызываешь, настроиться на этого человека, буквально «потянуться к нему душой». Такой принцип взаимодействия практически исключал возможность случайного вызова не того собеседника, ведь телепатия – магия тонкая и хрупкая и при малейшей неточности может и не сработать. Однако в некоторых случаях связники привязывались не к человеку, а к какому-то объекту, и ответить на вызов мог любой. Такие артефакты использовались в лечебницах, в Управлении, в экстренной и некоторых городских службах, ведь горожане не могут знать всех, кто там работает. Именно такой, общий связник я сейчас и вызывала, потому что, к своему стыду, не помнила, кто вчера вечером оставался дежурным.

«Управление порядка, Гаркинс слушает», – через минуту ожидания раздался в моей голове спокойный и уверенный голос. Всё-таки Гаркинс – полная противоположность Ирдиса, всегда собранный и обстоятельный военный на пенсии, не любящий болтунов, однако собирающий сплетни с не меньшим энтузиазмом, чем его коллега. Просто, в отличие от Ирдиса, Гаркинс собирал их исключительно из любви быть в курсе всех событий.

«Доброе утро, Генри, это Катарина Дайе из особого», – представилась я.

«Мастер Дайе, что-то случилось?»

«Скажите, не было ли за прошедшую ночь происшествий, связанных с рыжеволосыми девушками?» – Интересно, в курсе ли Гаркинс текущего расследования нашего отдела? Раз Управление ещё не гудело, обсуждая «мои» трупы, Ирдиса Освальдсон каким-то образом заставил держать язык за зубами. Судя по озадаченному молчанию, до Гаркинса новость тоже не дошла.

«Нет, мастер», – наконец ответил дежурный.

«Спасибо, вы мне очень помогли», – я поспешила завершить разговор, пока Гаркинс не решил узнать, чем вызван мой интерес. Чем дольше наше расследование не выходит за рамки отдела, тем лучше.

Разговор с Генри Гаркинсом позволил выдохнуть с облегчением и даже снова начать радоваться субботнему дню. В особом отделе работы не прибавилось, иначе меня бы уже вызвали, очередного рыжего трупа тоже пока не наблюдается – чем не повод расслабиться и насладиться выходными? Подумав, я поднялась в мансарду и проверила свои запасы, определяя, сколько настойки я могу сделать сейчас и сколько трав, грибов, ягод и всяких специфических малосъедобных ингредиентов стоит заготовить на грядущую зиму. Настойку решила готовить с запасом, учитывая не только себя, но и аппетиты Тома с Линардом. Да, ещё пару бутылок точно стоит оставить для Ровены – я была уверена, что после знакомства с Ловчим вампиршу придётся отпаивать долго и упорно.

У каждой ведьмы был свой рецепт настойки, которым она ни за что не делилась, и, соответственно, эффект настоек разных ведьм отличался. Моя, например, успокаивала нервы, поднимала настроение, помогала смириться с какой-то неприятной или пугающей правдой и даже немного прочищала мозги. Незаменимое средство было в Смуту: сколько мы с друзьями её выпили, не сосчитать. Да и сейчас нет-нет, да и приходилось делиться драгоценной жидкостью с кем-нибудь из коллег – всё-таки службу в Управлении сложно назвать спокойной. Три-четыре бутылки всегда были припасены в нашем с Ровеной кабинете на самый крайний случай. Подпевая весёлым мелодиям, доносившимся из соседского окна, я до самого вечера раскладывала травы, варила, выпаривала, смешивала и колдовала. Ведьмой я была не только по силе, но и по состоянию души, поэтому, несмотря на впечатляющий объем работы, под конец дня я не просто не устала, а чувствовала себя свежей и отдохнувшей, будто минимум неделю провела в отпуске. Остаток вечера я посвятила себе, вдоволь погревшись в старинной каменной ванне, вдыхая аромат парфюмированных свечей и втирая в кожу и волосы свежеприготовленные кремы. И как я ни пыталась убедить себя, что сближаться с Томасом опасно и что я не просто так целых полгода не давала ему о себе знать, внутри меня всё пело: у меня завтра свидание! Не иначе парами собственной настойки надышалась.