Глава 16

После ареста Новака-младшего и освобождения студенток атмосфера в Управлении заметно изменилась – такие дела, когда удавалось обойтись без жертв, отлично поднимали боевой дух и сплачивали коллектив. Тем более во вчерашнем расследовании поучаствовали несколько отделов. Даже Освальдсон ругался меньше обычного. Через пару дней, разумеется, всё вернётся на круги своя, но пока коллеги сияли энтузиазмом и работали с удвоенной силой. Я же наконец-то заперлась в лаборатории и занялась изготовлением целого арсенала необходимых мне зелий. Задача стояла почти невыполнимая, но отступать я не собиралась.

Перед самыми выходными в Управлении сообщили: очередной туман опустится на Роден дней через восемь-десять. Более конкретно заранее предсказать колебания источника было нельзя, поэтому точную дату назовут не раньше чем за два дня до аномалии. Я упаковала в сумку подписанные и помеченные фиалы с зельями, прибрала за собой лабораторию – даже если найдётся безумец, который сюда сунется, теперь никто не сможет понять, чем я занималась последние несколько дней. Перед самым выходом из здания я на секунду задержалась перед доской объявлений для сотрудников, на которой ярко пылало предупреждение о новом тумане. Что ж, если я где-то ошиблась, очередной труп рыжей девушки станет наименьшей из моих проблем.

Праздничный ужин в честь помолвки Ровены и Линарда решили устроить в доме Томаса. Квартира вампирши и мой домик были слишком маленькими, а сам Ловчий предпочитал жить в просторных преподавательских апартаментах университетского общежития – для того, что мы с Наром задумали, это место не подходило. Загородное поместье Лероев находилось довольно далеко от Родена и было не сказать что заброшенным, но и уютным его назвать не получалось. Слуг там было мало, сам хозяин в течение учебного года дома практически не появлялся. Старинный особняк нуждался в ремонте и в твёрдой руке хорошего управляющего, на которых Линарду, как он успел посетовать, никак не везло.

– И где вы будете жить? – поинтересовался Томас, выслушав жалобу друга на очередного проворовавшегося работника.

– Рона выберет дом, и я куплю, – пожал плечами Ловчий. Для него это действительно не было проблемой – состояние наш друг унаследовал впечатляющее. – Как только обживёмся, займусь наконец-то поместьем всерьёз, детям полезно бывать на свежем воздухе.

Я поперхнулась салатом и уставилась на Линарда. Дети? Уже?! В шоке была не только я, Ровена тоже с возмущением смотрела на своего жениха, угрожая ему вилкой, и явно не находила, что сказать.

– Прокляну, – наконец собралась с мыслями вампирша. Вокруг мага едва заметно колыхнулась Тень.

– Не проклянёшь, – томно мурлыкнул Нар, приобнимая и прижимая к себе невесту.

– Тогда запру тебя с детьми дома, сам будешь с пеленками возиться! – прошипела Ровена, но уже без злого огонька. Удивительно, но Тень её совершенно не пугала, а словно успокаивала.

– Любой каприз, драгоценная моя. Делай со мной всё, что захочешь.

Мы с Томом переглянулись, сдерживая улыбки. У него вообще сегодня было приподнятое настроение, чувствовалось, что таких дружеских тёплых посиделок ему давно не хватало. Даже наши с Линардом старания не оставлять Томаса наедине со всё ещё опасающейся его вампиршей не раздражали, а забавляли главу Дознания.

Через пару часов Ровена окончательно расслабилась, и Нар увёл подругу наверх, в кабинет, из окна которого открывался прекрасный вид на заходящее над городом солнце, а мы с Томасом первый раз за этот вечер остались наедине.

– Я так люблю тебя, – украдкой сглотнув, выдохнула я и прижалась к нему. Его губы мягко скользнули по моему виску.

– И я тебя, грёза моя.

Я прикрыла глаза, запоминая, впитывая в себя этот миг и прислушиваясь к бьющемуся под моей щекой сердцу. Последняя секунда слабости, которую я могла себе позволить. Наконец разорвала объятья, на негнущихся ногах подошла к столу, взяла наши с Томом бокалы и предложила тост.

– За наше будущее.

Мне пришлось приложить все свои силы, чтобы не вздрогнуть и не отвернуться, когда Томас брал бокал из моих рук. Он моего волнения не заметил и с удовольствием пригубил вино. Я же не могла оторвать взгляд от его лица, на котором любовь и нежность сменились удивлением, болью, а затем пониманием и яростью. Том шагнул ко мне, но обрушить свой гнев на меня уже не успел – яд наконец-то подействовал. Опустившись на колени рядом с рухнувшим на пол любимым, я приложила пальцы к шее, проверяя, не мелькнёт ли пульс.

На грохот падения в комнату вбежали Линард и Ровена. Ловчий, поняв, что произошло, прижал вампиршу к себе, не давая наделать глупостей, а сам наполовину ушёл в Тень.

– Он мёртв! – потрясённо выдохнула некромантка. Я убрала руку – профессиональному мнению подруги точно можно было верить. Поднявшись, я затолкала поглубже неуместные сейчас эмоции, перевернула стоявшие на полке песочные часы, достала припрятанную заранее сумочку и расставила на низком кофейном столике специально заготовленные зелья в нужном мне порядке. Отдельно отложила заправленный шприц.

– Что ты наделала?! – дрожащим голосом воскликнула Ровена. – Он мёртв! Ты его убила?!

– Линард позже тебе всё объяснит, – пообещала я, не оборачиваясь к ней. Я не могла оторвать взгляд от непривычно безжизненного лица, казавшегося маской на фоне иссиня-чёрной гривы волос. От побелевших губ, которые ещё утром были полны тепла и жизни. В который раз я задалась вопросом – как я буду жить, если всё-таки ошиблась? – Мне нужно, чтобы через несколько минут ты запустила его сердце, но не раньше, чем скажет Линард. Нар, что у тебя?

– Тает, но медленно, – приглушённо из-за окружившей его Тени ответил Ловчий. – Шансы есть. Тише, милая, так правда было нужно, я всё расскажу тебе дома, – уже нежнее проговорил он трясущейся вампирше. – Ты ведь помнишь, как запустить сердце?

Отличную себе всё-таки жену выбрал друг, машинально отметила я, заметив судорожный кивок Роны. Вытащить из-за грани может либо некромант, либо очень хороший целитель. Где бы мы нашли такого, как заставили бы нам помогать?

– Вы сумасшедшие, – тихо всхлипнула Ровена. Жаль, я сейчас не могу её успокоить – скоро мне понадобится вся моя сила. В наш план мы её не посвящали – импульсивная вампирша не смогла бы вести себя естественно и точно чем-нибудь бы выдала нас, а мы не имели права рисковать. Одним из условий в клятве Томаса было не искать способов её обойти. Неизвестно, как печать отреагировала бы на нашу попытку помочь.

Песок в часах таял, приближая момент, когда даже некромантка ничего не сможет исправить. Я вновь села на пол, взяла Тома за ледяную руку и вдруг отчётливо поняла, что, если не смогу его вернуть, останусь лежать здесь же, рядом. Смысла жить без него я не видела.

Когда песчинок оставалось совсем мало, рядом опустилась дрожащая Ровена, поддерживаемая частично Ловчим, частично ставшей материальной Тенью. Я с надеждой посмотрела в тёмные нечеловеческие глаза друга. Нар коротко кивнул. Рвано выдохнув, я схватилась за шприц и, размахнувшись, всадила его в грудь Тома. Мало заставить сердце биться, нужно нейтрализовать яд, который его остановил. Действие заняло всего пару секунд, но песчинки стремительно убывали, а я продолжала перебирать в памяти свои расчёты, в который раз боясь обнаружить фатальную ошибку…

Узнав про печать клятвы, я поставила перед собой практически невыполнимую задачу. Высших вампиров не просто сложно убить, на пороге смерти их инстинкты затмевают разум, превращая и так опасного противника в неудержимого безумца. Во времена истребления высших их старались пленить, обездвижить, и только потом обезглавить одним ударом, чтобы не оставить умирающему вампиру ни единого шанса в последний момент отомстить своим убийцам. У меня возможности надёжно обездвижить Тома не было, да и голову ему отрубать я не планировала, поэтому пришлось придумать не только зелье, способное почти мгновенно парализовать и убить малоуязвимого к ядам высшего, но и подготовить нейтрализатор для основных его компонентов. Без качественных испытаний, на одних расчётах – я потратила немало времени, чтобы создать нужный состав, и до последнего сомневалась, что у меня получится. Но пока что всё шло по плану…

– Запускай, – уверенно скомандовал Линард и сам положил руки Ровены на грудь Тома рядом с моими.

Ругаясь и всхлипывая, вампирша выполняла всё, что нашёптывал ей Ловчий, кажется мало соображая, что именно она делает. Под моей ладонью гулко стукнул первый удар.

– Нар?.. – уточнять, что я хочу знать, не требовалось. У клятвы Тома было условие: пока бьётся его сердце. Ни одна магическая клятва не обходилась без подобных ограничений, ведь никто не захочет и в посмертии оказаться связанным обязательством. Только никто ещё не проверял, что будет с печатями, если умершего оживить.

– Чисто, – через несколько бесконечно долгих секунд ответил Ловчий и рывком поднял Ровену. Я всхлипнула от облегчения, вытерла ладонью выступившие слёзы и тут же постаралась унять эмоции. Расслабляться было слишком рано. – Ты уверена?..

– Уходите, не тратьте время. – Я даже оборачиваться не стала, наблюдая за лежащим передо мной Томом. Скоро заработавшее сердце разгонит противоядие по крови, и тогда наступит самая сложная часть моего плана.

Выжить.

– Нар, уводи Ровену, – повторила я, заметив, что дыхание Томаса становится всё более глубоким и ровным. Приподняв его голову, я положила её себе на колени и в последний раз проверила выставленные в ряд зелья. До каждого из них я легко могла дотянуться рукой, и только один фиал стоял чуть в стороне – этот был для меня.

– Как мы поймём, что угрозы больше нет? – не послушался Ловчий.

Идиот. Себя не бережёт, так хоть невесту бы пожалел! Двух взбесившихся вампиров я точно не удержу!

– Если к утру Роден не окажется в руинах, значит, всё в порядке, – рыкнула я. – Уходите уже!

Линард наконец-то увёл подругу через портал, и я глубоко вздохнула, сосредоточиваясь на предстоящем испытании.

Высших вампиров не просто так истребляли, и не просто так Ровена до дрожи боялась Томаса. Невероятно сильные, жестокие, беспринципные и безумные твари – такими их запомнили в истории, – они подчиняли более слабых сородичей и буквально заражали их своим безумием. Мало кто из высших был способен удержаться на грани, не перейти черту, за которой жажда крови затмевала их разум. В поместье Дорренов, когда меня похитили, Том практически потерял контроль и остановился, лишь когда живых вокруг не осталось. Я нежно провела рукой по бледной, но уже не ледяной щеке. Если бы не Смута, появление высшего вампира в Родене мы бы не скрыли…

Прерывистый вздох Тома заставил меня сосредоточиться и выпустить на свободу свой дар. Сознание затопила боль, от которой потемнело перед глазами – я и не подозревала, насколько болезненно действовал изобретённый мною яд. Или дело в противоядии? Не глядя, я нащупала на столе первый фиал с парализующим эликсиром и приложила его к обескровленным губам.

– Пей.

Приказ, сдобренный ментальным давлением, заставил Тома сделать несколько глотков. Боль слегка отступила, дыхание лежащего передо мной мужчины стало ровнее, и на поверхность начала подниматься безумная всепоглощающая ярость.

Предательница. Убить. Разорвать. Я искупаюсь в твоей крови.

Против воли мои руки сжались в кулаки. Я слегка тряхнула головой, выплывая из омута чужих чувств.

– Нельзя. Своя. Пей.

Второй фиал, теперь с сильнейшим успокоительным, коснулся губ, которые уже не скрывали удлинившиеся иглы клыков. Плохо. Томас приходил в себя слишком быстро! Третий фиал с тем же зельем я дала сразу и мысленно взмолилась, чтобы подействовало раньше, чем Том сможет двигаться.

Заплатишь кровью. Как больно…

Я облизнулась, глядя на пульсирующую на шее Томаса вену. Как сладко будет вгрызться в неё, рвануть, разрывая плоть, ощутить горячие брызги на лице. Видеть скривившиеся в гримасе боли губы, услышать, как оборвётся мучительный вскрик…

Больно. Холодно. Хочу есть.

Глаза распахнулись, уставились на меня снизу вверх, не узнавая. Предвкушая добычу.

Попалась!

С трудом собравшись, я изо всех сил приложила Тома ментальной оплеухой. В голове раздался разочарованный злой вой, мешающий сосредоточиться и отделить чужие ощущения от своих. Я усилила натиск, чтобы выиграть несколько секунд и перевести дух. Действительно, почти попалась. Раньше Томасу требовалось больше времени, чтобы затянуть меня в водоворот своего безумия.

Я передумал.

Давление чужого разума внезапно ослабло, и я едва не провалилась в разверзнувшуюся тёмную бездну. Послышался зловещий смешок.

Я буду потрошить тебя медленно. Очень медленно.

Его пальцы едва заметно шевельнулись, и я потянулась за очередным фиалом с парализующим зельем. Проклятье, почему он так быстро приходит в себя?! Больше трёх флаконов парализатора давать нельзя даже высшему – слишком велик риск снова остановить сердце, но с дозой, рассчитанной на полчаса, Томас почти справился за несколько минут! Если так пойдёт и дальше, я рискую поучаствовать в воплощении фантазий Бледного Ужаса наяву.

– А я всё равно тебя люблю.

Всего на миг, но моё признание поколебало желание Томаса перегрызть мне горло. Я воспользовалась заминкой и попыталась опутать его своей силой, спеленать мысли и чувства, но не успела.

Ты меня убила!

Яростный вой оглушил меня, едва не заставив оборвать ментальный контакт. С трудом удержавшись, я надавила сильнее, чувствуя, как нарастает боль в затылке, на этот раз моя собственная. Том рвался отчаянно, бездумно, причиняя ещё больше мучений и себе, и мне. Пока рвался только мысленно, но пройдёт совсем немного времени, и тело справится со второй дозой парализатора. Нужно было торопиться.

– Я тебя освободила. Избавила от печати.

Признаваться неадекватному Бледному Ужасу, что он больше не на поводке, было опасно, но другого выхода я не видела. Уже сейчас стало ясно, что я переоценила свои силы. Да, я удерживала Томаса от безумия в Смуту, но ещё ни разу он не считал меня своим врагом. Ненависть и обида оказались слишком сильными, чтобы я могла сквозь них пробиться.

Мой разум вновь затопили всепоглощающая ярость и желание убивать, но на этот раз направленные не на меня. Дышать стало чуть легче, а перед глазами перестали мелькать звёзды. Неужели сработало?

Я кое-что обещал Совету. Идём охотиться вместе, будет весело.

Воспользовавшись тем, что Том прекратил попытки выкинуть меня из своей головы, я медленно, так, чтобы он не заметил и не заартачился снова, принялась распутывать тугой узел его мыслей, отделяя безумное наследие от настоящей личности. Впрочем, разделить их совсем было невозможно – Томас давно примирился со своей пробудившейся силой, слился с ней воедино, научился жить, удерживая равновесие, и мне нужно было лишь помочь вернуть его, напомнить Тому, кто он на самом деле. Так мало и одновременно так непросто. Мысли Томаса становились всё более связными, однако их направление меня не устраивало – от всплывающих в сознании образов того, что он хочет сделать с некоторыми из лордов, я едва не распрощалась со своим ужином.

А тебе пойдёт красный.

От внезапно ярко вспыхнувшего образа меня самой в алом платье с откровенным вырезом, призывно и медленно облизнувшей тёмно-красные губы, стало жарко, и я снова тряхнула головой, прогоняя волну чужого вожделения. Впрочем, после замелькавших следом откровенных сцен я уже не могла с уверенностью сказать, что желание принадлежало одному лишь Тому. Глубоко вздохнув, сосредоточилась: Томас вспомнил меня, значит, сможет вспомнить и себя.

– Скажи мне, кто ты, – рискнула я воззвать к его разуму, зацепившись за очередную неприличную картинку.

Я – твоя смерть!

Резкий ментальный удар встрепенувшегося высшего был похож на удар кирпичом по затылку, и меня вновь едва не вышибло из чужого сознания. Мысленно усмехнувшись, на этот раз я не стала сопротивляться, слегка поддалась и ослабила давление. С Томасом никогда не получалось справиться грубо, на силу он реагировал ещё большей силой, и я даже в Смуту не рисковала ввязываться в прямое противостояние с ним надолго. Однако самое сложное я уже преодолела – поймала наименее жестокий образ, заинтересовала, отвлекла. Осталось достучаться до личности и не допустить очередной смены настроения.

– Кто ты? – спросила та я, которую придумал Том, и медленно провела пальцем вдоль выреза платья, оставив на светлой коже карминово-красную полосу. Лезть в глубину этой фантазии и выяснять, откуда взялась кровь, тёмными перчатками покрывшая мои руки почти до локтя, я не рискнула. – Кто ты?

Я голоден.

– Я поделюсь кровью, если скажешь, кто ты, – в мыслях Томаса я медленно, дразняще облизала окровавленные пальцы, намеренно чуть размазав темную помаду, и призывно улыбнулась. В реальности же я чувствовала, как затекают от неудобной позы ноги и как в очередной раз дёрнулась лежавшая на моих коленях голова палача.

Всем своим даром я прислушивалась к колебаниям в чужой душе. Томас решал, что будет приятнее: вырваться прямо сейчас или поддаться и посмотреть, что я смогу ему за это дать. Любопытство, подкреплённое очередной пикантной картиной, понемногу взяло верх.

– Хосс, – кратко бросил он, вновь шевельнулся наяву и открыл глаза. Действие парализатора заканчивалось, но напасть высший не пытался. – Андреас Томас Хосс.

– Пей, Том, – уже наяву шепнула я, прикладывая запястье к его рту, и вскрикнула от боли – дважды приглашать истощённого смертью вампира не пришлось. Том пил жадно, много, рука почти сразу онемела, а перед глазами поплыли круги. Уже теряя сознание, я наконец-то услышала заветный шёпот.

– Катари…

Пришла в себя я только под утро, и, не открывая глаз, прислушалась к ощущениям. Судя по мягкости матраса подо мной, у Томаса хватило сил перенести меня в спальню и даже раздеть. Во рту был противный привкус – значит, Том догадался напоить меня последним, предназначенным для меня восстанавливающим зельем. Приоткрыв глаза, я встретилась с полным тревоги и усталости взглядом.

– Ты хоть представляешь, в какой опасности была, грёза моя?

Мы поменялись местами, и теперь моя голова лежала на коленях у сидящего в изголовье кровати Тома, перебирающего пальцами пряди моих волос. Кажется, эту ночь он не спал. Стало жутко от осознания, как близко я была к провалу. Раньше после срывов Том, а не я, лежал пластом и не мог пошевелиться. Насколько же сильнее он стал за прошедшие годы…

– Не в большей, чем прежде, пока ты был на поводке у изменившегося Совета, – прокаркала я и закашлялась. Томас помог мне приподняться и поднёс к губам бокал с водой.

– Не думал, что однажды умру от твоей руки, – с лёгкой иронией проговорил он, когда я напилась.

– Должна же я была отомстить за тот допрос, когда ты вырвал из меня признание?

– Жестокая и коварная ведьма, – с наслаждением протянул Том, заставив меня улыбнуться и украдкой выдохнуть. Я до последнего боялась, что он не простит нам с Линардом столь радикального решения его проблемы. Кстати, о Линарде.

– Нужно сказать Ловчему, что мы справились. – Оставлять его в неведении столько времени было жестоко.

– Я с ним ещё ночью связался, высказал всё, что думаю о ваших методах, – остановил мой порыв Томас. – Ты никак не приходила в себя, поэтому в выражениях я не стеснялся.

То есть Нар получил за нас обоих. Не очень справедливо, но я не в претензии.

– А как Ровена?

– Ругалась и обещала откусить тебе голову. – Осознав угрозу вампирши, я окончательно расслабилась. Раз рвётся в бой, значит, уже пришла в себя. Хорошо. В глубине души я опасалась, что Ровена всё-таки не выдержит и решит бросить Ловчего. Нар бы мне этого не простил.

Потянувшись, я поморщилась от тянущей боли в перевязанной руке, попыталась встать, но голова закружилась, и я упала обратно.

– Далеко собралась? – Томас мягко придержал меня за плечи, не позволяя повторить попытку. – Я тебя чуть досуха не выпил, с трудом остановился. Сегодня у тебя постельный режим и эликсирная диета, Нар выгреб всё, что нашёл, из твоей домашней лаборатории. Я всю ночь поил тебя восстанавливающими зельями. Почему ты взяла себе только один флакон?

Я вздохнула.

– Не думала, что всё зайдёт так далеко. Обычно справиться с тобой было легче.

– Обычно я не умирал! – рыкнул Том и прикрыл глаза, медленно и глубоко вдохнув. – Всё, отдыхай. Тебе нужно больше спать, чтобы эликсиры подействовали как следует.

Я хотела возразить, но закрыла глаза, пережидая накатившую волну слабости, и сама не заметила, как провалилась в сон.

Второй раз я очнулась ближе к вечеру, ещё не полная сил, но точно не умирающая. Голова не кружилась, рука почти не ныла – Томас явно успел сменить бинты и обработать рану обезболивающим. Я даже самостоятельно сходила в душ и спустилась в гостиную, где и нашла его, сидящего над ворохом бумаг. Заметив меня, Томас присмотрелся, оценил перемены к лучшему и освободил для меня место за столом.

– Садись, сейчас принесу обед. – В животе в ответ на это предложение радостно заурчало. Ещё на лестнице я отметила витавшие в воздухе ароматы и потому только обрадовалась, когда Томас поставил передо мной тарелку густого наваристого мясного супа, кувшин гранатового сока и нарезанное дольками манго на десерт. Проглотив всё предложенное под пристальным взглядом Тома, я наконец-то почувствовала себя живой и счастливой.

– Теперь ты можешь заняться смертями лордов? – поинтересовалась я, всё ещё не до конца веря, что безумный план сработал.

– Нет, грёза моя, сначала избавлюсь от преследующего тебя психа, – удивил меня Том. Я что, проспала самое интересное?

– Ты нашёл его?

– Скорее, ты нашла. Помнишь, я попросил тебя больше не приходить в Дознание?

Я кивнула. С одной стороны, в тот момент я удивилась, что Томас решил продолжить расследование в одиночку, с другой – наша совместная работа действительно привлекла ко мне много лишнего внимания.

– После твоих слов о том, что Аарон меня боится, я решил перестать ограничивать себя рамками закона, наплевал на поиски мотива и попросил Нара аккуратно выяснить о моём помощнике всё, что сможет. Ловчий в тот же день проник к нему в дом и нашёл пару тайников, в том числе и с твоим зельем. Я подумал, тебе ни к чему рисковать, мелькая перед убийцей, а сам продолжил следить за Аароном. Во время следующего тумана я собирался застать его на месте преступления и убить при задержании. Так мы не узнали бы, почему он тебя ненавидит, зато он не выдал бы никому твой секрет.

– Всё-таки Аарон? Но почему? Я же его почти не знала!

– Обязательно у него спрошу, – зловеще оскалился Томас, и я даже немного посочувствовала его помощнику. Я-то понимала: то, что враг находился настолько близко, задело Тома куда больше, чем он показывал. Аарону он доверял полностью, иначе не сделал бы его своей правой рукой. А за предательство Томас мстил жестоко… – Теперь, без печати, я легко смогу соврать Совету, что не имею никакого отношения к исчезновению Аарона Йерна, поэтому можно не стараться придать его смерти законный вид. Дай мне сутки, свет мой. Приду в себя и решу твою проблему, а смертями лордов займёмся чуть позже – вместе, как в старые добрые времена.

На его лице расцвела многообещающая усмешка, клыки чуть удлинились, выдавая проснувшийся охотничий азарт, и мне не нужно было заглядывать к Томасу в голову, чтобы понять, о чём он думает. Это выражение лица я отлично помнила.

Бледный Ужас предвкушал расправу над своими врагами.