Глава 17

– Дайе, скажи мне, когда Хосс отстанет от моего отдела? – вместо приветствия поинтересовался Освальдсон, как только я шагнула к нему в кабинет. Я запнулась.

– Не знаю…

– Плохо, Катарина, что не знаешь, – вопреки обыкновению начальник не кричал, а просто ворчал. – Я начинаю подозревать, что вы чем-то не тем занимаетесь, потому что на тебя опять пришёл вызов из Дознания, а результатов я до сих пор не увидел!

Я промолчала, не желая лгать и стараясь не краснеть – чем мы только с Томом не занимались. Но и про расследование не забывали! Том обещал разобраться с Аароном, и раз он меня вызывает, вероятно, хочет сообщить результат лично? Пользуется предлогом, чтобы пригласить меня к себе и провести время вместе?

Не дождавшись ответа, Освальдсон опустил взгляд и заметил мои бинты.

– Что с рукой?

Я как можно беспечнее пожала плечами.

– Подстригала кусты роз у дома и неудачно упала в самую гущу. – Легенду я продумала заранее – не говорить же всем, что меня глава Дознания покусал! В неаккуратность с ножом никто бы не поверил, в Управлении знают, что с острыми предметами я обращаться умею. А вот споткнуться и упасть на ровном месте я иногда могла, и это, к сожалению, в Управлении тоже все знали.

Лечебные мази, способные мгновенно заживить укус вампира, я приготовить была не в состоянии – сила не та, – поэтому оставалось надеяться на Томаса и его связи. Уж баночку мощного ранозаживляющего эликсира он мне точно достанет без уведомления целителей.

Освальдсон мрачно посопел, но, поняв, что больше ничего не добьётся, велел мне катиться к палачам. Страшный посыл, если только тебя там не ждут. Хотя (я хихикнула, закрепляя в волосах шляпку), если ждут, становится ещё страшнее. Но только не мне.

Место помощника главы Дознания выглядело безжизненным. Стол был абсолютно чистым, шкафы пустыми – ни единой бумажки, ни одной личной вещи. Будто Аарона никогда не существовало. Томас встретил меня, забрал плащ, сумочку и поинтересовался:

– Надеюсь, ты ещё не обедала?

– Собираешься меня угостить? – Именно на это я и рассчитывала после разговора с Освальдсоном. Может, сходим в тот уютный ресторанчик, где так вкусно готовят рыбу…

– Если только чуть позже, – разочаровал меня Том. – Собираюсь предложить тебе поработать по основному профилю. Мне не удалось разговорить Аарона. Прости, грёза, но он явно твой клиент.

Всё ясно, я сегодня голодная. После контакта с сознанием психопатов мне кусок в горло не лез. Вздохнув, я покосилась на Томаса.

– Скажи, почему всех своих бесчисленных любовниц ты приглашал на выставки и балы и только меня – в пыточную? – в шутку поинтересовалась я, но сердце всё равно болезненно сжалось.

Том, собиравшийся что-то сказать, поперхнулся воздухом, затем прищурился, рассматривая меня, как будто в первый раз видел, и только потом заявил:

– Я бы сказал, радуйся, всё самое лучшее лишь для тебя, но у меня вопрос. О каких любовницах речь?!

Пришла моя очередь хлопать глазами. Он что, Смуту вообще не помнит?

– О тех самых, с которыми ты ходил на все приёмы, менял, как перчатки, насмехался над ними, унижал и издевался.

Те самые, участь которых я так боялась разделить.

Томас задумался, вспоминая.

– Ты о пиявках, что ли? – На его лице отразилось понимание. – Думаешь, хоть одна из них любила меня? Они все меня боялись, Катари. До трясущихся коленок, до истерики, до успокоительных зелий, которые у них разве что из ушей не выплёскивались, – презрительно скривился Том. – Они тряслись от ужаса и всё равно приходили в надежде урвать то, что я мог им дать. Кто-то жаждал власти, кто-то защиты, денег, острых ощущений – этим-то я делился сполна. Они пытались использовать меня, а я пользовался ими, – равнодушно пожал он плечами. – Единственным развлечением в то время было наблюдать, как долго прилипала, возомнившая себя акулой, сможет терпеть и скрывать своё истинное ко мне отношение.

Я выдохнула и поняла, что всё это время не дышала.

– И что, кто-нибудь продержался достойный уважения срок? – выпалила я не удержавшись.

– И какой бы я тогда был палач? – самодовольно усмехнулся Том, но почти сразу его взгляд изменился, стал мягче, и Томас шагнул ко мне, заключая в объятья. – Ты поэтому так старательно скрывала свои чувства, грёза? – ласково поинтересовался он. Я отвернулась.

– Я знала, что не переживу, если окажусь на их месте.

– Никогда. Ты – моя, Катари, и я скорее вены себе перегрызу, чем обижу тебя.

Я думала, что давно отпустила те ревность и отчаяние, что испытывала столько лет назад. Но нет. Оказывается, эта боль продолжала отравлять мою жизнь, несмотря на все признания Томаса. И сейчас, когда наконец-то удалось избавиться от застарелой занозы в сердце, я чувствовала небывалое облегчение.

– Надеюсь, ты… – Я притормозила перед входом в камеру. Том привёл меня в один из закрытых коридоров, войти в которые можно было лишь с его позволения. Мало кто из заключённых отсюда возвращался.

– Привёл его в порядок, – не стал дожидаться моего вопроса палач. – Я помню, ты не любишь грязь. Но с Аароном я не усердствовал – там практически с самого начала было понятно, что в его бреде без тебя не разобраться. Стоит произнести твоё имя, как ему словно мозги переклинивает, хотя во всём остальном он производит впечатление нормального человека.

Я глубоко вздохнула, прежде чем открыть дверь. Томас накрыл мою руку своей.

– Три вопроса, сладкая. Почему он на тебя охотился, помогал ли ему кто-то и кто знал о его делах? На остальное плевать, не мучай себя.

Я кивнула и наконец-то вошла в камеру. Мысленно поблагодарила Тома – как он и сказал, ничего здесь не напоминало о любимых методах его работы. Ни инструментов, ни пятен, даже неподвижный узник с неестественно ровной спиной сидел на стуле в тёмной и почти чистой рубашке. От Аарона меня отделял массивный стол, скрывавший бо́льшую часть картины, и стул – куда более удобный, чем тот, на котором сидел пленник. Странно: я целый месяц жила, украдкой оглядываясь и ожидая нападения, а сейчас, оказавшись лицом к лицу с убийцей, не чувствовала ни торжества, ни радости. Только недоумение. Я рассматривала мужчину, сидящего передо мной с разведёнными в стороны руками, скованными туго натянутыми цепями, и не понимала, как я могла раньше не заметить этот сумасшедший взгляд? Впрочем, Томас ведь тоже ничего не видел… Помощник палача с весёлой злобой проследил, как я прошла ближе и, расправив юбку, устроилась напротив.

– Я тебя не боюсь, – ухмыльнулся мне в лицо мужчина, убивший пятерых женщин, только чтобы утолить свою ненависть ко мне. Я промолчала, не став спорить с очевидным. Непонятно почему, но Аарон действительно ничего не боялся. Я не чувствовала и тени страха, никакого слабого места, за которое могла бы зацепиться, чтобы вытянуть наружу так необходимые нам сведения. Я смотрела в светло-зелёные глаза с тёмными точками зрачков и понимала: легко не будет. Но продолжала смотреть и выжидать. Самой сутью я почувствовала, как ныряет вглубь Аарон, запирается, уходит в себя и прячется на дне собственного сознания. У Томаса действительно не было ни шанса – из этих глубин Аарона не выковырнуть никакими пытками.

Собравшись с духом, я направила свою силу на сидящего передо мной человека. В следующую секунду торжество в зелёных глазах сменилось осознанием ошибки: я не собиралась ничего выуживать или спрашивать, не планировала тратить время и мучить. Я нырнула вслед за чужим сознанием в самую глубь, туда, куда Аарон, желая защититься, сам показал мне дорогу.

Я редко использовала эту грань своего дара на посторонних – не было необходимости. Да и друзья всегда берегли меня и старались справляться сами. Сейчас же я обязана была понять, что заставило человека, прослужившего столько лет в Дознании, человека, который и видел-то меня всего пару раз, так стремиться меня убить. Я не собиралась об этом спрашивать – я слой за слоем потрошила чужую личность, перебирала воспоминания, добираясь до момента, когда всё началось.

Через два с половиной часа Томас вынес меня из камеры на руках.

– Я же просил не перестараться, грёза, – в который раз проворчал Том, забирая у меня очередную чашку.

Пока я пребывала в полузабытьи, сортируя и раскладывая по полочкам всё, что выудила из головы Аарона, Том успел донести меня до своего кабинета, усадил в кресло, пробежался до лаборатории Леи за восстанавливающими эликсирами, залечил рану от своих клыков на руке, заварил чай и дважды прочитал нотацию о недопустимости моего поведения. Я не возражала – забота была приятна, а голос Томаса как фоновый шум не позволял мне окончательно провалиться в чужие воспоминания. Тем более что мои усилия не пропали даром, о чём я и поспешила сообщить.

– Сообщника у Аарона не было, как и никого, с кем бы он делился своими планами или мыслями, – обрадовала я палача, прерывая очередной монолог на тему своей безрассудности. Эта информация была самой ценной из всего, что я выудила из чужой головы: отсутствие сообщников гарантировало, что наш секрет в безопасности, а охота на меня не продолжится.

– Отлично, больше камер свободными останутся, – сразу понял меня Том. – Что-то ещё интересное?

О да, я действительно не зря копалась в мыслях убийцы. Кто бы мог подумать, что охотился он вовсе не на Ночной Кошмар?

– Лерею Норрей помнишь?

– Что-то знакомое, – Томас нахмурился, вспоминая. Впрочем, за ним раскрытых дел числилось куда больше, чем за мной, неудивительно, что часть их со временем стерлась из памяти.

– Любовница Ирги Тэйна, цветочного убийцы, – напомнила я.

– Точно. Этого эстета я вряд ли забуду. – Том сразу вспомнил нужное дело. Это было одно из тех, которыми, по-хорошему, стоило заниматься Управлению порядка. Но в Смуту следователи Управления – те немногие, кто пережил первые, самые кровавые недели после переворота, – представляли собой жалкое зрелище. Немалая часть предпочла покинуть Роден вместе с семьями, а те, что остались на службе, с разгулом преступности справиться были не в состоянии и больше заботились о собственном выживании. Эстетом Иргу Томас назвал не зря – в поздние годы Смуты, когда на смену хаосу и бесчинствам пришло время более организованных и осторожных преступников, в Родене стали находить убитых женщин с бутонами во рту. Тэйн похищал своих жертв, несколько дней насиловал и издевался, затем душил и оставлял тела в людных местах города с цветком в зубах – каждый раз новым. Именно по букету Тэйна и вычислили: убийца не ограничивался банальными розами, а подбирал редкие красивые сорта, выращиваемые его подружкой. Лерея, как мы тогда выяснили, о необычном увлечении Ирги знала, но возлюбленного охране порядка не выдала, за что и поплатилась.

– Лерея – первая любовь Аарона, он жил в доме напротив, – поведала я и потянулась. После долгого копания в чужих мозгах всегда было не только противно, но и больно – почему-то начинали ныть мышцы, будто вместо воспоминаний я сортировала тяжёлые ящики на складе. – Некоторое время твой помощник считал, что девушка пропала без вести, даже начал её забывать. Спокойно работал в Дознании, помогал тебе и радовался жизни, пока совершенно случайно не узнал от соседей, что Лерею поместили в лечебницу для душевнобольных как сообщницу психопата. Почти забытые чувства всколыхнулись, и Аарон отправился навстречу любви всей своей жизни. Дальше продолжать или тебе уже всё понятно?

– Разумеется, продолжать, – укоризненно взглянул на меня Том. – Ты в деле Тэйна вообще не участвовала, так с какой радости Аарон стал охотиться именно на тебя, когда в соседнем кабинете сидел я?

– А за это стоит сказать спасибо Лерее. – Я снова потянулась, потом сняла туфли и закинула ноги на колени сидящего напротив палача. Стало легче. – В лечебнице Аарон, пользуясь служебным положением, добился-таки встречи с девушкой и ужаснулся её состоянию. Видела в его воспоминаниях – картина и вправду удручающая. Мало того, у Лереи за годы заточения в лечебнице развилась мания преследования, и в каждом встречном девушка видела пришедшего по её душу палача. Она кричала, что у Аарона руки по локоть в крови, что она знает, чем они в Дознании занимаются, и что-то ещё про тени, которые не дают ей спать. Речь была довольно обрывочной и несвязной, но основную суть Аарон уловил и решил, что именно в Дознании девушку свели с ума, пытаясь через неё выйти на Тэйна.

– Там сводить не с чего было, она с Тэйном добровольно оставалась, – скривился Томас. – Лерею не казнили только из-за заступничества родителей, огромной взятки и обещания пожизненно запереть её в лечебнице.

– Согласна, – кивнула я. – Но Аарон этого не знал. У него ведь не было доступа к её делу?

– К расследованиям времён Смуты доступ есть только у меня или с моего разрешения. Аарон никогда его не запрашивал.

– Зато к остальным отделам наших архивов доступ у твоего помощника был. Тебе стоит пересмотреть протоколы безопасности, – уколола я мрачно взглянувшего на меня палача. – Аарон, проанализировав информацию, которая была ему доступна, пришёл к выводу, что Лерею не пытали – шрамов на её теле он не увидел, – а значит, на неё воздействовали как-то ещё. Изучая всё, чем занимались в Дознании, твой помощник наткнулся-таки на мои зелья.

Томас в ответ на это скривился и недовольно постучал пальцами по ручке кресла. То, что Аарон сумел докопаться до секретных разработок лаборатории, было его просчётом.

– В то время Аарон ещё не знал, что зелья создала именно я – просто запомнил безымянную подпись в файлах лаборатории. Так в его истории появился злодей номер один, но так как Аарон понятия не имел, где я и кто я, видел лишь, что моя подпись в документах давно не появляется, он временно успокоился. Окончательно слетел с катушек твой помощник в момент, когда – какой сюрприз! – вновь увидел мою подпись, а с ней и имя, под свежим отчётом из Управления.

Кто бы мог подумать, что из-за дела о трупе в борделе о моём возвращении узнает не только Томас?

– Ведь межведомственные документы в первую очередь попадали именно к Аарону? – Том, нахмурившись, кивнул. – После этого твой помощник нашёл в наших архивах моё официальное досье, чтобы взглянуть своему врагу в лицо. Оно не было засекречено, там же и половины правды нет.

– И хорошо, что нет, иначе, боюсь, Аарон доставил бы нам куда больше проблем.

– На следующий день совершенно случайно он столкнулся с рыжеволосой куртизанкой на улице и понял, что должен избавить этот город от зла. Дальше, думаю, объяснять не надо – мои коллеги логическую цепочку про желание убить всё время воскресающую женщину выстроили правильно. У Аарона с момента первого убийства разум совсем поплыл. Там такая каша из фантазий и реальности, что разобраться даже мне сложно. Могу лишь сказать, что действовал он всегда один, тщательно выслеживая каждую жертву и продумывая все детали. Удивительная организованность на фоне почти полной потери связи с реальностью.

– То есть он даже не понял, что ты – Ночной Кошмар? – уловил в моём рассказе главное Том. Я слабо улыбнулась и покачала головой.

– Удивительно, но нет, пострадала я за официальную работу. Даже немного обидно. Мы столько всего совершили, как тёмные гончие, а охоту устроили на скромную ведьму, создавшую пару интересных зелий, – я поставила на стол опустевшую чашку и с тоской покосилась на исходящий ароматным паром заварочник. Чай Том заварил невероятно вкусный, но больше в меня не лезло. – Уже решил, что будешь делать с Аароном?

Томас ненадолго задумался.

– Ну, если про тёмных гончих он ничего не знает, выдам найденные Наром доказательства и сдам придурка Освальдсону после того, как ты подправишь ему память о последних нескольких часах – он должен забыть, что мы его допрашивали. Справишься?

– Ты серьёзно? – Убрать такой короткий промежуток из памяти для меня не было проблемой, но отдавать Управлению человека, который столько лет работал в Дознании…

– Почему нет? Из-за того, что Аарон имел доступ к секретам корпуса, открытого суда и допросов твоим отделом не будет, им достанутся только лавры, преступник и готовое к закрытию засекреченное дело.

– А ещё масса вопросов, на которые они не смогут получить ответы.

– Никого не удивит, что я прикрываю подобное пятно на репутации своего ведомства, так что легенду для коллег можешь не придумывать, – усмехнулся Том. – Аарон знает, что ты когда-то работала в корпусе – теперь будет знать и Освальдсон. Но, думаю, он и так догадывается. Твой начальник не проболтается. – Палач ненадолго задумался и добавил: – Наверняка Аароном из-за близости ко мне заинтересуются некоторые лорды, но и им он не сможет сообщить ничего, кроме того, что ты когда-то работала на меня. О тёмных гончих мой бывший помощник не знает, о секретах Смуты тоже, раз правду о своей ненаглядной выяснить не смог. – Томас расслабленно откинулся на спинку кресла и хитро улыбнулся, чуть приоткрыв клыки. – Аарон – обыкновенный свихнувшийся убийца и опасности для нас больше не представляет. Зато нам будет полезно посмотреть, кто и зачем захочет с ним пообщаться до казни.

– Собираешься использовать его как наживку?

– Именно, – в предвкушении оскалился Томас, поглаживая мои ноги. – Круг своих недоброжелателей я знаю, осталось определить самых наглых.

На следующий день Освальдсон собрал нас с утра пораньше на очередное совещание, где объявил о закрытии «дела рыжих», а также о присвоенном ему грифе «секретно». Даже преступника никто из нас не увидел – после передачи дела Управлению из Дознания убийцу сразу перевезли в тюрьму, где он будет ожидать приговора и казни. Под настороженными и недовольными взглядами коллег я поёжилась, однако при начальстве меня пытать не рискнули, и я смогла сбежать от расспросов в лабораторию, где до конца дня изображала активную работу.

Вечером стало ясно, что расслабилась я рано. Не успела я вернуться в наш с Ровеной кабинет, как вслед за мной в него вломились оба следователя с вампиршей во главе. В и так не слишком просторной комнате стало тесно. Я попятилась и отгородилась от коллег своим столом.

– Ничего не могу сказать! – предупредила я возможные вопросы. – Совсем ничего, кроме того, что вы были на правильном пути и ни в чём не ошиблись. Просто у палачей возможностей в поиске улик больше.

«А у Ловчего они практически безграничны!» – мысленно добавила я.

Не дождавшись реакции, я вздохнула и предложила:

– Давайте я вас просто так тортиком угощу? Без рассказа?

– Ведьма ты всё-таки, Кэтти. – Первым сменил гнев на милость Морриган. – Такое дело из-под носа увела.

– Оно же за Управлением осталось, – не поняла я. И премию за приписанную нашему отделу поимку маньяка наверняка получат все.

– Ну да, только результат расследования тебе одной известен, – скептически фыркнул Наран. – Чувствую себя, словно долго ждал подарок, а получил пустую коробку с бантиком.

Алистер и Ровена согласно закивали. Проклятье, я знала, что так будет! В Управлении любопытство – не порок, а смертный грех! Массовый и неискоренимый.

– Тортик сама испеку, – сдалась я под давлением полных укоризны взглядов. – И настойкой поделюсь!

Немного поторговавшись о цене за отсутствие расспросов, я всё-таки смогла выпроводить следователей и осталась наедине с недовольной вампиршей. Ровена скрестила руки на груди.

– Я тебе ещё за тот «дружеский ужин» не успела высказать всё, что хотела, а ты опять нарываешься! – оскалилась некромантка. – Уж я-то знаю, что Хосс вряд ли брал с тебя клятву молчания, так что мне ты можешь всё рассказать!

Я на всякий случай шагнула назад, отгораживаясь от подруги ещё и стулом. Ох, что сейчас будет…

– А ты приходи снова к нам на ужин, тогда и узнаешь, – предложила я, стараясь не хихикать над вытянувшимся от возмущения лицом Роны. – И Линарда приводи, чтобы два раза не рассказывать.

– Ах, ты…

От немедленной расправы меня спас заглянувший в кабинет Том. Придержав Стесняшку, я пропустила его внутрь.

– Ты ещё не одета? – оценил мой босоногий вид Томас. – Ровена, здравствуй. Рад видеть, что ты оправилась после выходных.

Та машинально кивнула и только потом поняла, что именно сказал Том.

– С тобой теперь всё в порядке? – чуть дрогнувшим голосом поинтересовалась подруга. Том беззлобно ухмыльнулся и слегка поклонился, приложив руку к сердцу.

– Твоими стараниями, я жив и здоров. Спасибо.

Рона снова кивнула и, чуть нервно улыбнувшись, поспешила собраться. Даже не стала отказываться от помощи палача, придержавшего для неё пальто. Пообещав напоследок, что ещё со мной поговорит, она спаслась бегством. Мне Томас помогал собраться гораздо дольше – почему-то несмотря на то, что я старалась одеться, количество снятых с меня вещей только увеличивалось.

– Не хочешь вернуться в Дознание? – поинтересовался он, когда мы почти доехали до дома. Я покачала головой.

– И бросить Ровену одну? С ней же никто ужиться не сможет. К тому же мне нравится участвовать в расследованиях, а у тебя я вновь окажусь в лаборатории.

– А это для тебя уже слишком скучно, да, грёза? – засмеялся Том. – У меня место помощника освободилось, что скажешь?

– То есть мне даже лаборатории не достанется, буду бумажки перекладывать? Да ни за что! – возмутилась я, а сама задумалась – не обидит ли его мой отказ? Покосившись на Томаса, я увидела широкую улыбку и весёлые искры в тёмных глазах и поняла – ничего другого от меня он и не ждал.