Глава 19

Приём по случаю тридцатилетней годовщины брака лорда и леди Закхен проходил в их загородном особняке в трёх часах езды от Родена. Как и многие гости, мы воспользовались камнем телепорта, чтобы не тратить время на дорогу. Конечно, можно было остаться на ночь и уехать утром – масштаб праздника допускал это, но задерживаться в змеином гнезде дольше необходимого ни я, ни Томас категорически не захотели.

Старинный дворец рода Закхенов и подъездную дорожку, разгоняя вечерние сумерки, ярко освещали сотни магических фонарей. Телепортироваться на порог или, ещё хуже, сразу в дом считалось неприличным и опасным – магическая защита могла и подпалить обнаглевшего гостя, поэтому мы насладились неспешной прогулкой через ухоженный парк и открывавшимся из него видом на резные колонны, арочные окна и тёмно-красные листья вьюна, бахромой свисавшие из расставленных на балконах вазонов. Лакей с поклоном распахнул двери, и мы прошли в царство роскоши, власти и лжи.

Расторопные слуги забрали наши с Томасом пальто, и я затаила дыхание, ожидая реакцию своего мужчины. Я специально постаралась, чтобы он не увидел меня дома до самого выхода, и по разгорающемуся в чёрных глазах пламени поняла, что не зря. Длинное тёмно-красное платье с глубоким вырезом и открытыми плечами, подсмотренное мной в мыслях Тома, я зарисовала, Ровена подправила ровно настолько, чтобы оно соответствовало рамкам этикета, а затем вместе мы с трудом нашли портниху, согласившуюся сшить подобное за такой короткий срок. Я всегда считала, что мне не идёт красный, но Томас в своих фантазиях оказался абсолютно прав – именно этот кровавый оттенок подчеркнул, а не заглушил цвет моих волос, сделав его глубже и насыщеннее. Тёмный макияж, с которым помогла Рона, подчёркивал взгляд и губы, а контрастные капли светло-голубых бриллиантов на шее и в ушах светились одним цветом с глазами. Пусть получившийся образ был не столь откровенным, как в мечтах Томаса, но даже он заставлял заметивших меня мужчин сворачивать головы, а женщин – оценивающе присматриваться к необычному платью и обманчиво скромным украшениям, пока Том, так и не произнёсший ни слова, уводил меня подальше от входа и любопытных ушей.

– Ты ведь это специально, грёза? – нависнув надо мной, хриплым голосом поинтересовался он, когда мы оказались в наполненном музыкой зале.

– Разумеется, разве можно было удержаться? – Мне пришлось приложить невероятные усилия, чтобы не смутиться и не опустить взгляд, буквально утопая в едва сдерживаемом желании Томаса.

– Ведьма, – первым сдался он и почти простонал мне на ухо, незаметно прижимая к себе. – Ты же понимаешь, что поплатишься за это?

– Жду с нетерпением, – шепнула я, уже не скрывая торжествующей улыбки.

Я знала, кого дразнила.

Придя в себя и пообещав мне взглядом всевозможные кары, Томас подвёл меня к хозяевам приёма, витиевато их поздравил с важной датой и только затем представил меня. Эрик и Аманда Закхены выказали сдержанное любопытство, хотя благодаря своей силе я понимала, что наша пара вызвала у них куда больше интереса, чем они хотели показать. Впрочем, как и у остальных гостей. Я бы почувствовала себя лишней, если бы не спокойная уверенность Тома, не отпускавшего мою руку. Рядом с ним мне ничего не было страшно. На этом приёме я была приманкой, огоньком в ночи, на который любопытные и охочие до новых сплетен мотыльки слетались сами, позволяя Томасу не отлавливать по дворцу всех, кто был ему интересен. Я же, заранее наглотавшись обезболивающих и тонизирующих эликсиров, аккуратно, не залезая вглубь воспоминаний, прощупывала эмоциональный фон и мелькавшие на поверхности мысли всех вокруг, но пока не находила ничего интересного для нас. Даже выделить кого-то определённого, ненавидящего главу Дознания или мечтающего от него избавиться, у меня не выходило – подобные чувства тут испытывал каждый второй.

В вежливые, ничего не значащие разговоры я не вслушивалась, улыбалась сменяющимся собеседникам Тома, следовала за ним по украшенным цветами залам и украдкой любовалась своим мужчиной, выделявшимся белоснежным костюмом среди остальных гостей. Здесь, среди глав ведомств, аристократов, знаменитостей, министров и всех лордов Совета с супругами и взрослыми детьми, Томас неуловимо изменился. В его взгляде, выражении лица было больше от Бледного Ужаса, чем обычно. По залитому магическим золотистым светом дворцу скользил, высматривая угрозу, опасный хищник, и старающиеся не задерживаться рядом с нами гости хорошо это чувствовали.

Весь дворец был отделан в едином стиле: белёное дерево, много золота и света, тяжёлые светло-коричневые портьеры с набивным рисунком, много мягких кресел и диванчиков, обитых светлым бархатом. Украшенные к празднику залы переходили один в другой, замыкаясь в кольцо, и гости, прогуливаясь и общаясь, в каждом могли найти развлечение себе по душе. В отличие от королевских балов, где предписывалось строго следовать регламенту и программе, современные приёмы предполагали, что лорды и леди сами могут решить, чего им хочется больше. Небольшой оркестр в главном зале играл популярные и классические композиции для желающих танцевать, игорные столы собрали вокруг себя изрядное количество любителей азарта, лицедеи и сказочники устроили представление, соревнуясь в мастерстве. Официанты сновали, разнося напитки, а для желающих немного подкрепиться в одном из залов накрыли фуршет. Были и помещения, в которые шум праздника практически не доносился – здесь велись тихие разговоры, мелькали шепотки сплетен, слышался стук каблуков и шорох юбок. По пути через один из таких залов я заметила главного редактора «Роденского вестника» – конечно, разве можно было обойтись без него и его свиты газетчиков? К нам, однако, господин Тарн подходить не стал, а постарался поскорее скрыться с глаз. Слишком часто в своей работе газетчики выпускали в тираж лишнее, и нередко им приходилось общаться с Дознанием по этому поводу.

– Присмотрись к лорду Эскину внимательнее, мы сейчас к нему подойдём, – тихо шепнул Томас, указав на относительно молодого мужчину в тёмно-сером клетчатом костюме. Лицо лорда, как и имя, было мне не знакомо – явно из новой аристократии, получивший титул после Смуты. Годы передела власти унесли жизни многих знатных фамилий, и на освободившиеся места не могли не прийти новые. Пока Том любезно раскланивался с не слишком обрадованным нашим появлением мужчиной, я старательно и незаметно перебирала его скачущие блохами мысли. Опасение перед палачом – ну, это понятно, ничего нового, радость и предвкушение, немного алкогольного дурмана, всё, как у большинства здесь. Но внезапно полярность мыслей резко изменилась, и, хотя на лице Эскина не дрогнул ни единый мускул, я с трудом подавила желание обернуться и взглянуть на ту, что так взволновала лорда – уж очень ядрёный коктейль из вожделения, злости, лёгкой ревности и самодовольства она вызвала. Впрочем, образ этой леди я без труда выловила из чужой головы, и теперь уже мне пришлось сосредоточиться, чтобы не выдать свои чувства. Ого!

– Что скажешь? – поинтересовался Том, когда мы вернулись в танцевальный зал, и увлёк меня в медленный вальс. Здесь, среди музыки и танцующих пар, мы могли говорить без риска быть подслушанными.

– Из неожиданного – он любовник леди Тойерс, а ещё, кажется, уже празднует назначение в Совет, – поделилась я, стараясь не сбиться с ритма. Танцевать я любила и умела, но ещё не пробовала делать это, одновременно используя свой дар. Мало ли, что-то любопытное мелькнёт в головах окружающих? Брови Томаса в удивлении взлетели вверх. Ещё бы. Леди Тойерс, супруга одного из лордов Совета, слыла редкой моралисткой и поборницей устаревших правил. И вдруг – измена с мужчиной лет на пятнадцать младше!

– Надо же. А я и не предполагал. Интересно, не по просьбе ли жены Тойерс его продвигает?

– Не знаю, но эмоции так и бурлят. С леди он явно не только ради выгоды – не поверишь, он ревнует её к мужу.

– Всё интереснее и интереснее, – тихо хмыкнул Том. – Возможно, я смогу это использовать.

Провальсировав ещё пару кругов, мы отправились в зал фуршета. Как ни приятно было кружиться в танце, этот приём был для нас шансом узнать больше обо всех присутствующих, и мы не собирались его упускать.

– Менталиста не чувствуешь? – тихо поинтересовался Томас. Я покачала головой.

– Не уверена, что я смогу почувствовать себе подобного. Я не знаю, с чем сравнивать. – И тут же, словно по заказу, моя сила коснулась такого же ментального щупа, как я себе его представляла.

Инстинкты завопили: опасность! – и я, не задумываясь, послала по чужой нити магии волну страха, одновременно втягивая собственную силу внутрь, и беззаботно улыбнулась, глядя в глаза Тому. Откуда-то спереди едва слышно донёсся звон разбившегося бокала.

Томас понял меня без слов и за талию притянул ближе, склонившись надо мной. В мыслях состроившей высокомерно-презрительное выражение лица леди, поспешившей отойти от нас подальше, мелькнуло недовольство нашей парой, злостно попирающей правила приличия на глазах у всех, смешанное с едва заметной завистью. Кажется, нас приняли за слишком увлёкшихся друг другом любовников. Хорошо.

– Что случилось? – коснувшись губами моего уха, поинтересовался Том.

– Я только что его зацепила, – призналась я, старательно улыбаясь. Если ментальный маг, о котором мы недавно и не подозревали, понял, в чём дело, он или его спутник вполне могли сейчас всматриваться в гостей, пытаясь вычислить нас по реакции. Я надеялась сделать то же самое. Томас слегка приподнял бровь, ожидая продолжения. – Ударила страхом, как обычно. Попробуй найти, только осторожно, не выдай интереса.

– Уже нашёл, – посмотрел мне в глаза Том. – Двое. Милая юная блондинка, уронившая бокал, и супруга лорда Закхена, жалующаяся мужу на прихватившее сердце.

Я прикусила губу, размышляя. Мой удар достался и ментальному магу, и его жертве, и как теперь понять, кто есть кто?

– Могу попробовать убедиться. Здесь слишком много людей, разбитый бокал и больное сердце могут быть совпадением…

Томас покачал головой и нежно провёл ладонью по моей спине, вызвав мурашки.

– Не стоит, не рискуй. Это юная леди, дочь лорда Ферроу. Девятнадцать лет, почти всю жизнь на домашнем обучении, в свет выходит только с отцом, друзей или приятелей нет – Ферроу никого не подпускает близко. Все считают, что отец фанатично бережёт честь единственной дочери, но, кажется, дело не в этом. Плодотворный у нас выход в свет получился, не правда ли?

Я только кивнула и улыбнулась, следя, как Томас подносит мою руку к губам. В его взгляде смешалась целая гамма чувств, от благодарности за помощь до нежной страсти и восхищения. Впрочем, стоило нам отправиться дальше, как всё это вновь скрылось за маской презрительной скуки.

По просьбе Тома свою силу я больше не выпускала. Близость менталиста вызывала опасения, и палач не хотел рисковать, к тому же мне самой нужна была передышка. Да, то, что я ведьма, давало мне отличное алиби – всем известно: быть одновременно ведьмой и магом невозможно. Но тем опаснее было показать затерявшейся среди гостей леди Ферроу, что я такая же как она. Поэтому мы с Томом просто наслаждались вечером и обществом друг друга, пробовали вино и закуски, танцевали и общались, не забывая незаметно прислушиваться к чужим разговорам. Всё-таки некоторые привычки дознавателя были неискоренимы.

Краем глаза я присматривала за мелькавшим иногда в поле зрения лордом Эскином. Слишком взрывоопасным был коктейль эмоций, в который я окунулась в его голове, и я была почти уверена, что сегодня этот мужчина ещё привлечёт наше с Томом внимание. Так и оказалось. Заметив, что движения лорда стали чуть более скупыми и осторожными, я не удержалась и аккуратно коснулась его мыслей.

– Через несколько минут Эскин уединится с леди Тойерс в одной из гостевых комнат, – поделилась я своим открытием. Томас слегка нахмурился, поняв, что я всё-таки использовала свой дар, но тут же вздохнул и прижал меня к себе чуть ближе, чем позволял танец.

– Не поверишь, как я сейчас ему завидую, – рука Тома скользнула по моей талии ниже и вновь вернулась на место. Лицо палача оставалось непроницаемым, но я чувствовала, каких усилий ему стоило не переходить границы приличий. Дождавшись, пока оба любовника покинут танцевальный зал, мы не спеша направились за ними.

Небольшие комнатки для гостей, расположенные в стороне от основных залов, на подобных приёмах были необходимы. Где ещё можно поправить причёску или сползший чулок, отдохнуть от шума и разговоров, прилечь на кушетку, вытянув уставшие ноги и скинув надоевшие каблуки, побыть в тишине или даже провести конфиденциальные переговоры?

Вслед за Эскином мы прошли к ближайшему ответвлению коридора, за которым скрывались две гостевые комнаты, но к нашему приходу заперты оказались обе. Томас внимательно осмотрел две одинаковые двери.

– Как думаешь, какая из них? – Он обернулся ко мне. Я прислушалась к отголоскам чужих эмоций и, не сомневаясь ни секунды, указала на левую.

– Эта. За правой дверью трое, и все – женщины. Зачем тебе? Хочешь вломиться?

– Хочу, но не я. – С предвкушающей улыбкой Томас потянулся к моим волосам и достал шпильку. – Какой же приём без скандала? – тихо пробурчал он себе под нос, создавая не пропускающий звуки кокон вокруг своих рук и приспосабливая шпильку как отмычку. Вскрывать дверь магией он не рискнул – большая вероятность, что защитные чары дворца отреагировали бы на такую наглость, а вот запрет на слабые глушащие звуки заклинания во время приёмов почти всегда снимали. Высокопоставленные гости могут не оценить, если за попытку шепнуть пару слов под защитой чар их спеленает охранная система.

Замок щёлкнул, и я не сразу поняла, что открывается не та дверь, которая нам нужна. Зато Том среагировал мгновенно – смазанной тенью метнулся ко мне, прижал к стене всем своим телом и поцеловал так, что я и думать забыла о том, что нас вот-вот застанут на месте преступления. Три вышедшие гостьи, ахнувшие от открывшейся им картины, ни в чём нас не заподозрили. Томас, не выпуская меня из объятий, повернул голову в сторону женщин и молча приложил палец к губам. Опешившие дамы закивали и поспешили покинуть ставший внезапно опасным коридор. Коснувшись своей силой эмоций наших свидетельниц, я поняла сразу: сплетен о нас, по крайней мере сегодня, не будет – зловещая репутация палача оказалась сильнее жажды поделиться подсмотренным. Ну а позже, если дамы всё-таки проболтаются, будет уже всё равно. Главное, чтобы сейчас никто не связал наше присутствие рядом с комнатами отдыха со старательно организовываемыми грядущими событиями.

Дожидаясь, пока женщины отойдут подальше, Том снова притиснул меня к стене и поцеловал, явно жалея, что приходится заниматься интригами вместо того, чтобы плюнуть на всё и вернуться домой. Впрочем, если сработает план, подсмотренный мной в его мыслях, наедине мы останемся уже совсем скоро. Коротко вздохнув, Том отстранился, вернулся к прерванному появлением посторонних занятию и довольно быстро вскрыл-таки прятавшую чужой секрет дверь – я едва успела поправить лиф платья и разгладить слегка помявшуюся юбку. Торжествующе улыбнувшись, Томас приоткрыл дверь, а затем запер свободную комнату, чтобы не оставить следующему ищущему уединения гостю ни единого шанса ошибиться. Теперь дело было за мной.

Мы вышли в ближайший зал и первым делом убедились, что юной леди Ферроу поблизости нет. Затем я, окинув взглядом гостей, выбрала свою жертву – даму в вечернем платье с большой грудью и глубоким декольте, кажется, жену одного из министров. Дама держала в руках тарталетку с чёрной икрой. Как только рука с тарталеткой оказалась над внушительным бюстом, я ударила женщину своей силой – не так сильно, как недавно Ровену, но достаточно ощутимо, чтобы она вздрогнула и уронила несколько икринок в вырез платья. Поёжившись и поведя плечами, дама украдкой оглянулась, убедилась, что никто не заметил её конфуза, и поспешила к ближайшим комнатам отдыха, чтобы привести себя в порядок.

Через минуту все в зале услышали пронзительный визг попавшейся на измене леди Тойерс.

Скандал получился знатный: на крик сбежались ещё свидетели, и вскоре весть о случившемся едким шёпотом обсуждали все гости. Лорд Тойерс, багровый от злости, покинул приём вместе с неверной супругой, незаметно исчез и Эскин, а газетчики старательно царапали в блокнотах шокирующую новость, которая завтра утром наверняка станет достоянием всей столицы. Мы с Томом побродили немного среди взбудораженных гостей, но надежды узнать ещё что-нибудь интересное не оправдались. В одном все были уверены: в Совет Лордов Эскин теперь не попадёт, такое не замять.

– Зачем тебе это было нужно? – поинтересовалась я, убедившись, что нас никто не слышит. Логику действий Тома я пока не понимала. Он хотел поправить баланс сил в действующем Совете, но ни оказавшийся под следствием Вэйзен, ни Эскин в него не входили.

– Он мне не нравился, – коротко ответил Томас.

– И всё? – не поверила я.

– Он претендовал на место в Совете и не нравился мне, разве этого недостаточно? – с лёгкой насмешкой уточнил дознаватель, но всё же пояснил: – Эскин поддерживал не ту сторону – понятно почему. Зато теперь Закхен протащит на свободное кресло в Совете своего брата, потому что наши соперники не успеют подготовить нового кандидата до ближайшего заседания. Отличное завершение праздника, едва ли Закхен рассчитывал получить в подарок на годовщину укрепление своих позиций, как думаешь?

Я только покачала головой на это. Том знал практически всё о стремлениях и чаяниях людей, которые его окружали, и именно эти знания позволяли ему, как сегодня, быстро сориентироваться и использовать чужие слабости в своих целях, импровизировать, делать неожиданные ходы, которые вели его к желаемому куда надёжнее и быстрее, чем тщательно продуманные планы. Иногда я даже завидовала, что сама так не умею.

– Скоро гости начнут разъезжаться, – с предвкушающей улыбкой сообщил Томас, а его взгляд в который раз за вечер задержался на вырезе моего платья. – Подождём немного, не будем уходить первыми. А пока, – Том аккуратно развернул меня вполоборота к себе и притянул ближе, сжав пальцами талию, – я расскажу, что тебя ждёт. – Его голос снизился до хриплого, пробирающего до мурашек шёпота. – Ты ведь не думала, что эта провокация сойдёт тебе с рук?