Глава 5

Утром в морг я пришла первой. Даже удивилась сначала, а потом вспомнила, что Ровене с Алистером предстоят визиты к родственникам Каппеша. Наверняка вампирша успела договориться со следователем не тратить время на появление в Управлении. Скорее всего, я сегодня вообще её не увижу.

Заветный ключ обнаружился в той самой трещине, где и должен был – ещё бы, я же сама его туда спрятала! Надо наконец вытрясти из Освальдсона дубликат. Сколько можно один ключ на двоих делить! Не успела я переступить порог, как завибрировал в кармане связник. Сжав его в кулаке, я отрешилась от действительности, настраиваясь на телепатическую волну.

«Полей Жутеньку, пожалуйста! – едва не оглушил меня мысленный вопль Ровены. У вампирши почему-то не получалось отправлять зов тихо. – Она опять сохнуть начала!»

Ответа некромантка не ждала. На всякий случай я отправила ей короткое «Сделаю», бросила сумку в кресло и взялась за лейку, в которой как раз оставалось немного фосфоресцирующей лиловой жижи, служащей фитохищникам кормом. Жутенька была любимым питомцем Роны и, как ни странно, самым спокойным. Пышный зелёный куст с мелкими вытянутыми листочками и тёмно-синими шипами, она могла ими выстрелить – и попасть – в обидчика с приличного расстояния. Шипами, однако, Жутенька дорожила и без серьёзного повода с ними не расставалась, поэтому я без опаски полила довольно зашелестевшее листьями растение.

Я уже успела настроиться на то, что сегодняшний день проведу в одиночестве, когда прикрытая дверь в коридор распахнулась и в кабинет шагнул парень в курьерской форме. Ну, как шагнул… попытался. Алая лиана, разросшаяся на всю стену вокруг дверного проема, в отличие от меня, всегда оставалась настороже. Парень только успел сдавленно пискнуть, когда вокруг его горла намоталось несколько побегов, начавших тянуть его вверх.

– Стесняшка, фу! – опомнилась я и попыталась призвать охранницу к порядку. – Поставь на место! Фу, я сказала!

Лиана чуть ослабила захват, но полностью курьера не отпустила, следя, чтобы тот не делал резких движений. Пару раз разинув рот, парень так и не смог сказать ни слова, и молча, а главное, медленно протянул мне букет тёмно-бордовых георгинов с острыми иголочками лепестков. Именно таких, какие я любила больше всего.

– Подписаться где-то нужно? – Цветы я сразу положила на стол, подальше от заинтересовавшейся ими Стесняшки.

– Н-нет… – сумел выдавить из себя незваный гость.

– Тогда медленно и спокойно отступай, – разрешила я. После первого же робкого шага лиана подтянула побеги к себе. Жертва цветочного произвола послушно пятилась до тех пор, пока не ткнулась задом в противоположную стену коридора, а затем очнулась и припустила на свободу со всех ног, только топот и донёсся. Я покачала головой. В чём-то Линард и Том были правы – бардак у нас с безопасностью, причём как для сотрудников, так и для визитёров.

Вазу для цветов пришлось утащить из шкафа Ровены. Своей у меня в Управлении не было, да и не так часто она была нужна. Зато эффектную некромантку поклонники снабжали будущей подкормкой для её любимцев регулярно. Жаль, я у курьера не успела спросить, от кого букет. Какие цветы я люблю, знали только Томас и Линард, а вот баловал меня такими подарками до сих пор один Наран. Правда и в то, что оборотень угадал с выбором, верилось с трудом – он дарил исключительно светлые композиции. Мрачные, почти чёрные игольчатые шары были точно не во вкусе следователя. Да и принёс бы он их сам. Затаив дыхание, я достала зажатую между стеблями небольшую, меньше чем в пол-ладони, открытку и прочла всего два слова, написанные резким отрывистым почерком: «Я скучал».

Всё-таки Том. Я спрятала открытку в карман платья, так и не решив, стоит ли радоваться вниманию палача или уже пора пугаться.

На проверку головы Ирмы я потратила практически весь день, даже обед пропустила. От Нарана, заглянувшего в лабораторию, чтобы опять сопроводить меня в «Звезду», я только отмахнулась, полностью погружённая в расчёты. Да, это было невежливо, но в тот момент содержимое моей головы и «моей головы» интересовало меня куда больше, чем окружающая реальность. Кажется, Герцен заходил ещё раз – я смутно чувствовала запах свежей выпечки, но после первого визита дверь в лабораторию я предусмотрительно заперла, чтобы больше никто не смог меня отвлечь, и на вежливое постукивание оборотня не отреагировала. Было бы что-то срочное, стучался бы по-другому.

К вечеру, проведя дополнительные тесты уже на конкретные компоненты, я в своих подозрениях убедилась. Ирму опоили «Зельем № 8» – именно так оно называлось в архивах Дознания. Это зелье было довольно слабым, не подчиняло, а всего лишь делало податливым для внушения. Имея сильную волю, его действию вполне можно было сопротивляться. Однако зелье было одним из немногих, при создании которых не требовались ведьминские чары или труднодоступные ингредиенты. Но откуда оно могло взяться у убийцы? Кто-то смог достать рецепт в Дознании? Или же то, что создала однажды я, удалось повторить кому-то ещё?

Ясны только две вещи. Я не смогу сама узнать, была ли утечка в архивах палачей. И если Освальдсон потребует у меня подробного отчёта о зелье, а он наверняка потребует, я не имею права его дать. Рецепт засекречен, и я, не раскрывая своего прошлого, не смогу ни предоставить его, ни объяснить, почему я не могу этого сделать. Я покосилась на букет. Кажется, придётся пообщаться с Томасом ещё раз.

«Как быстро ты по мне соскучилась», – уловила я тихий, слегка насмешливый голос, стоило мне настроить связник на двустороннюю связь.

«Я нашла следы восьмого зелья в крови последней жертвы. Не могу рассказать коллегам, но и скрывать такую важную для расследования информацию нельзя, ведь нужно понять, откуда убийца взял этот состав. Поможешь?» – В душе я была горда, что не поддалась на провокацию. Хотя… Да, соскучилась.

Несколько секунд Томас молчал, обдумывая информацию, а затем предложил: «Я собирался ужинать. Составишь компанию?»

Я покосилась на часы. Освальдсон уже объявил об очередном оперативном совещании, но до него оставалось полтора часа, новых тел в морг не привозили, новых улик никто не доставил, так что ничто не мешало мне ненадолго отлучиться.

«Да».

«Зайду за тобой через пятнадцать минут», – пообещал Том и отключился.

Времени было не так много, поэтому я пробежалась в кабинет, достала блокнот и переписала в него основные компоненты и примерные дозировки того, что обнаружила в крови Ирмы. На восьмое зелье это было похоже максимально, но с предположительного момента приёма прошло уже почти три дня, и, несмотря на свою уверенность, гарантировать результат я не могла. Возможно, Том по составу определит что-то другое, из более новых разработок. Лишнюю минуту потратила на то, чтобы черкнуть: «Ушла ужинать, вернусь к совещанию» – и приклеить записку на дверь кабинета. Спасать по возвращении очередную жертву лианы не хотелось, лучше предупредить.

Перед самым выходом я поймала себя на мысли, что ещё утром надеялась на эту встречу и не просто так надела бледно-голубое атласное платье, фасон которого куда больше подходил Ровене, чем мне. И именно вампирша когда-то заставила меня его примерить. Длинная облегающая юбка на две ладони ниже колена, с высоким разрезом сзади по шву, переходила в жёсткий корсаж на талии, а сверху в этот же корсаж был вшит присборенный лиф. Непривычно глубокое, но узкое декольте лишь слегка приоткрывало вид на грудь, намекая, что она у меня всё-таки есть. Узкие рукава у локтя заканчивались небольшим воланом из того же атласа. В этом платье я выглядела не ведьмой, а настоящей леди, красиво и непривычно. Волосы я сегодня собрала в ракушку на затылке, не поленившись потратить на это лишних полчаса. Аккуратную круглую шляпку-таблетку специально под это платье мы с Ровеной искали по всей столице несколько дней, но результат того стоил.

Красться по Управлению уже начало входить в привычку, и именно сейчас я старалась особенно. Наран, конечно, порядком утомлял попытками стать моей тенью, но не настолько, чтобы знакомить его с главой Дознания. Томас меня уже ждал, скромно стоя чуть в стороне. Со ступеней Управления было отлично видно, как многочисленные прохожие по дуге огибают белого палача. Том сегодня и был в так любимом им белом, полностью соответствуя своему прозвищу. Заметив меня, он слегка кивнул, но не сдвинулся с места, дождался, пока я подойду сама, и взял под руку.

– Прекрасно выглядишь, – вместо приветствия сообщил палач. Я поблагодарила, постаравшись скрыть довольную улыбку. Я могу чувствовать что угодно, но Тому об этом знать не стоит. – Твой вкус не изменился?

– Ты о чём?

– О георгинах, а также о запечённой рыбе с овощами. Она будет готова к нашему приходу.

– В «Звезде» не подают такую…

– Грёза моя, неужели ты думаешь, что я поведу тебя в «Звезду»? – Томас искренне удивился. – Мы идём в «Холмы Фэйри», здесь недалеко. Уверен, тебе понравится.

Спрятанный в переулке ресторан я бы ни за что сама не нашла. Это было укромное и дорогое место только для своих, совершенно незаметное с улицы, без вывески и рекламы. Томас уверенно толкнул невысокую кованую калитку, закрывавшую узкую дорожку между стен живой изгороди, провёл меня через уютный дворик с фигурно обрезанными кустами и парой лавочек между ними и прошёл к накрытому столу на застеклённой веранде. Других посетителей я не увидела.

– Сюда ведёт отдельный вход, поэтому случайные встречи с другими гостями исключены, – пояснил Том, заметив, как я оглядываюсь по сторонам. – Прийти можно, только сделав заказ заранее и забронировав веранду или столик в самом ресторане – у него тоже свой вход, отдельный. Всего таких шесть или семь, не помню точно.

Дознаватель галантно отодвинул для меня стул и сел сам. Я положила сумочку на подставку у стола, расстелила на коленях белоснежную салфетку, а Том приподнял крышку с большого блюда, на котором лежала моя любимая запечённая рыба. Восхитительный, чуть пряный аромат вырвался из плена и напомнил, что мой обед должен был быть несколько часов назад.

– Никакого стазиса, – с довольной улыбкой провозгласил Томас. – Никакой магии и никаких надоедливых официантов, если только мы их не позовём. Зато местного повара мечтают сманить к себе практически все лорды Совета.

– А это не слишком для обсуждения расследования? – Оказывается, от подобных мест я отвыкла. Хотя не могу сказать, что когда-то была к ним привычна, скорее, следовала за Линардом и Томом, куда бы их ни занесло.

– Почему бы не совместить приятное с полезным? – Томас разлил по бокалам белое вино и поднял свой. – Считай это праздничным обедом в честь твоего возвращения в столицу.

После глотка вина, разлившегося по телу приятным теплом, Том сам разрезал рыбу и разложил её по тарелкам. Никто из работников ресторана действительно не собирался мешать нам своим присутствием. Некоторое время мы наслаждались вкуснейшим блюдом и тишиной зелёного дворика. Первым молчание нарушил Томас, успевший мельком пролистать мои заметки.

– Ты точно не хочешь, чтобы про твою работу на Дознание узнали? – поинтересовался он. Я покачала головой. Даже если отбросить подробности и то, чем мы порой занимались, своё участие в создании ряда зелий я афишировать не планировала. Не из скромности или стыда, нет. На любую силу найдётся желающий ею воспользоваться. Я не хотела открывать сезон охоты на себя. Томасу о моих резонах говорить не пришлось, он и сам прекрасно это понимал. – Тогда сегодня скажешь своим, что найденный состав характерен для зелий, усиливающих внушаемость, но насчёт точного рецепта ты утверждать не можешь.

– Даже не совру, – хмыкнула я, принимаясь за воздушный творожный десерт с лимоном и мятой. – Слишком много времени прошло, почти половина компонентов распалась.

– Вот и замечательно, начальству врать нехорошо. Сегодня ваши отчёты по расследованию окажутся у меня на столе, а завтра утром я загляну к Освальдсону и сам расскажу про возможное зелье и про необходимость об этом молчать. К тому же у меня появится повод официально подключиться к следствию и немного встряхнуть старых знакомых, а не только наблюдать за вашей работой.

– Но откуда кто-то мог узнать рецепт? – Признаться, этот вопрос меня волновал больше всего. Одно дело знать, что кто-то убивает похожих на тебя девушек, и совсем другое – выяснить, что он накачивает их твоим же зельем. Верить в совпадение уже не получалось.

– Сам очень хочу это выяснить, – нахмурился Том. – Я лично устанавливал защиту в архиве, поэтому круг лиц, которые могут прочитать твои записи, очень и очень мал. И самое отвратительное, что всем этим лицам я доверяю.

То есть либо убийца – гений, либо в Дознании крыса. Перспективы становились всё хуже.

Томас проводил меня практически до самого Управления и остановился за углом здания, чтобы коллеги не смогли случайно увидеть, с кем я пришла.

– Встретить тебя после работы? – учтиво поинтересовался он. Я не выдержала и хмыкнула.

– Скажи, почему все пытаются отвести меня домой вечером, но никто не вспоминает, что по утрам до Управления я хожу одна и без охраны?

Томас рассмеялся весело, открыто, став на секунду таким, каким я его очень давно не видела. Каким он был до Смуты. До ритуала…

– Я бы сказал, провожающие лелеют надежду, что ты не захлопнешь дверь у них перед носом. – Явная шпилька в мой адрес, но мне не стыдно. Я вчера, вообще-то, в гости никого не приглашала. – Но я тебя понял, грёза моя, – Томас поцеловал мне руку и пообещал на прощанье: – Зайду за тобой завтра утром.

Возразить, что я не это имела в виду, я не успела – дознаватель отступил всего на шаг и расплылся перед глазами, становясь неприметным. Неинтересным. Неважным. Я едва глаза не сломала, пытаясь удержать на нём внимание, но куда мне против такой силы. Наследие высших вампиров в действии. Демонстративно пренебрежительно фыркнув в ту сторону, где, как мне казалось, должен был стоять этот позёр, я поспешила в Управление, с трудом удерживая бесстрастное выражение на лице – Том, скрывшись с глаз, наверняка продолжал за мной наблюдать, а я даже себе боялась признаться, насколько приятно оказалось вновь ощутить его поддержку и защиту. Поняв, что вопреки собственному желанию счастливо улыбаюсь, я поспешила в Управление. Нужно срочно отдать Освальдсону отчёт, иначе завтра будет сложно объяснить осведомлённость Томаса о текущем статусе расследования. Официально корпус Дознания в дела Управления не вмешивался, однако случались исключения, если в расследовании мелькало что-то, представляющее серьёзную угрозу, как, например, засекреченное и опасное зелье. Удивительно, что нынешнее дело Том решил разделить с Управлением, а не забрал себе целиком.

Составив отчёт с примерным описанием зелья, я поднялась в кабинет Освальдсона. К моему удивлению, кроме полугнома, внутри никого не было.

– Есть результаты? – недовольно поинтересовалось начальство.

– Вот, – протянула я ему отчёт и не удержалась: – А где все?

– Шоль и Морриган ещё не вернулись, Герцен в больнице, – пробурчал Освальдсон, не отрываясь от моих записей. Я поспешила присесть.

– Как «в больнице»?! – Неужели что-то нашёл и убийца… его одолел? Да быть того не может!

– Думать надо, где ходишь и с кем разговариваешь, – помрачнел полугном. – Этот дурень к подругам Ирмы Ревван подошёл и вопросы начал задавать, не представившись. Девочки после пропажи Ирмы и так запуганные, а тут ещё этот… нависает, нервничать заставляет. В общем, они не выдержали и кинули в Герцена «пчелиным роем». До завтрашнего утра из больницы его не выпустят, я уже узнавал.

М-да… Наран, конечно, на знатока женской души не тянет, но так сглупить… Не ожидала даже от него. А девочки-то молодцы. «Пчелиный рой» – артефакт специально для самозащиты, слабый, но обеспечивающий массу неприятных ощущений в соответствии со своим названием. Инструкция простая: «активируй, брось в обидчика и беги», справится даже ребёнок.

– Подруг второй раз допрашивать Морриган пойдёт, – вынес вердикт Освальдсон. – Хватит с Герцена подвигов.

– Но как Наран с одного «роя» в больницу попал? – не поняла я. Да, эффект от него неприятный, но не настолько же!

– А я разве сказал про один? – устало буркнул полугном. – В него сразу три швырнули, слаженно и одновременно.

Я едва слышно хмыкнула. Хорошие девочки, сообразительные. Оборотня завалить не каждому дано.

– Всё, иди, – отпустил меня Освальдсон. – Морриган сказал, он что-то для тебя везёт, так что завтра не опаздывай.

Кивнув, я убедилась, что мой отчёт попал в зачарованную папку с делом, а значит, копия его появилась на столе у Тома. Теперь у палача были развязаны руки.