Глава 42

Они сидели в кедровелке, и Лёша, наконец, получил возможность разглядеть Нилану. Однако в ней он нашёл мало примечательного, так как знал — все чародейки прекрасны собой. Обладая магией, ни одна женщина не упускала возможности быть неотразимой. А вот изменения в облике Алины не остались недооценёнными. Мужчина оглядел девушку, которая обворожительно смотрелась в новой одежде и с новой причёской.

— Твоя работа? — улыбнувшись, спросил он у Ниланы.

— Да, — пожала плечами она, протягивая руку к Лёше. — Люблю, чтобы всё было красивым вокруг меня… по возможности…

Мужчине не понравились эти слова. Они напомнили ему одну женщину, которая тоже любила красивые вещи вокруг себя, и это воспоминание отозвалось неприятным презрением к себе. Он опустил глаза в пол, но почувствовал, как рваная рубашка на нём меняет текстуру.

— Не надо, — твёрдо и холодно сказал он, прерывая волшебство своим неожиданным ответом.

Алина накрыла его ладонь своей и сжала: она внимательно наблюдала за ним, и вполне ясно уловила, на какие именно слова чародейки он отреагировал резко.

— Как хочешь, — удивлённо и чуть обиженно ответила чародейка, а потом, заметив сцепленные руки своих новых знакомых, полюбопытствовала: — Я что-то не то сказала?

— Нет, всё в порядке, — Баламут слегка улыбнулся ей: не хотелось её обижать, она всё-таки спасла ему жизнь, хоть до этого и пыталась уничтожить.

Нилана не была виновата, и к тому же наверняка хотела просто помочь ему, и он вовсе не был неприятен ей своим растрёпанным видом. Она смотрела на него с недоверием и, как ему вдруг показалось, чувством вины, что расстроила его.

— Продолжай, — попросил он. — Ты права, мне стоит сменить эту одежду… Верно, Алина?

Девушка в ответ безразлично пожала плечами. Нилана не стала строить из себя обиженную, и быстро закончила преображение мужчины, попутно вернув его свисающим грязными патлами волосам чистый и опрятный вид. Он неотрывно смотрел на неё, и потом всё-таки не удержался от прямого вопроса:

— Глорфа убила ты?

Она отвела взгляд изумрудных глаз в сторону и ответила:

— Прости, что поранила тебя… Смотрю, кто-то уже исцелил твои руки?

Алина смотрела на неё во все глаза. Неужели она всё же поверила ей и прониклась её речью? Или то, что она фактически спасла этого мужчину, сделал его для неё приятней? В любом случае, это радовало: чародейка больше не пугала Алину.

— Да, с руками всё в порядке, — кивнул чародейке мужчина, переводя взгляд на свои кисти, кожа на которых была оплавленной, и он знал, что так останется навсегда.

— Прости… — повторила она, так как явно хотела добиться от него ответа.

— Да ладно. Если бы Глорфу удалось доставить меня к Куаду, мне было бы хуже… Считай, что ты просто не очень удачно освободила меня. И спасибо за помощь — один бы я от подёнок не ушёл…

Чародейка опечаленно вздохнула и сказала:

— Однажды мы покончим с королём, и, возможно, эти люди вернутся к нормальной жизни…

— Подёнки? — переспросила Алина удивлённо, а Лёша припомнил, что Глорф что-то там говорил о том, как ими становятся.

— Да, это обычные люди… были когда-то, — ответила чародейка. — Те, кто служил королевской семье и те, кто не согласился участвовать в освобождении мира от магии. Говорят, их всех посадили в темницу, а позже был придуман препарат, вынуждающий их помнить лишь одни сутки… По слухам, королева придумала это вместе с чародеями, примкнувшими к ней… Глорф и Додлим тоже были причастны к этому…

— Ты поэтому… — Лёша с отвращением вспомнил, как умирал чародей. — … убила его?

— Да. Не люблю предателей, — её изумрудные глаза, казалось, начали недобро светиться изнутри слабым зелёным светом. — Уж лучше бы эти двое просто прикинулись людьми и сделали вид, что подчинены воле короля, чем пошли и предложили свою помощь. Самое гадкое — что они были мне хорошими товарищами когда-то… Мы все вместе обсуждали ситуацию, складывающуюся в мире, и приняли решение гордиться своим происхождением, не отрекаться от магии и своих способностей, не скрываться среди людей, а быть самими собой. Кто знал, что они решат, что самый безопасный способ быть чародеем и не прятаться — это быть приближённым короля или королевы.

— Подёнки… — начал мужчина, возвращаясь мыслями к этим странным людям. — Их может нанять любой желающий?

— Нет, — покачала головой чародейка. — Это ошибочное мнение среди людей, которые не понимают, что происходит вокруг. Подёнки — это десницы Глорфа и Додлима. Они подчиняются только этим двоим, лишь их приказам, даже, если эти приказы передаются через третьи лица. Это магия, Баламут… Ты ничего не смыслишь в этом… Поэтому просто поверь, когда погибнет Додлим, подёнки станут свободными… возможно, прежнюю память они не обретут, но смогут сохранять новые воспоминания…

Мужчина нахмурил брови. Что-то это ему напоминало. Уж больно похоже на него самого — совсем недавно он помнил прошлое плохо, а до подслушанного разговора захватчиков прошлого и вовсе, казалось, не существовало. Он уставился на свои руки, которые в полутьме казались совсем обычными, безо всяких следов от ожогов. Ведь он мог стать подёнком. Если бы не сбежал из дворца или если бы его догнали и поймали.

— Были случаи, что подёнки выходили из-под контроля? — глухо спросил он.

— Не знаю, Баламут, — покачала головой чародейка. — Но если ты клонишь к тому, что можно переманить их на свою сторону — то не думай об этом. Их не так много, как могло показаться, и чародеи вместе с придворными магами хорошо следят за ними. К тому же их воля подавлена, они исполняют приказы и плохо понимают, что происходит. У них притуплены все чувства, и за счёт этого обострено обоняние… — она заметила, что Алина внимательно смотрит на Лёшу, который вообще смотрел куда-то в дверной проём. — Эй, Баламут, ты слушаешь? — чародейка дотронулась носком своего сапога до его ноги.

— Да-да, я слушаю, — отозвался он, переводя взгляд на Нилану.

Некоторое время он смотрел на неё в упор, а потом спросил:

— Додлим был твоим женихом?

— Ну был, и что с того? — спросила девушка, недовольно поджимая губы: ей не нравилась тема разговора.

Алина молча наблюдала за их общением, не понимая, что именно настораживает мужчину, но чувствуя его беспокойство.

— Согласно рукописи, вы расстались не из-за его предательства… — заметил Лёша.

— Согласно моим сведениям, тоже, — хмыкнула чародейка. — Он солгал всем, согласившись с мнением большинства чародеев, что следует слиться с толпой обычных людей. Поэтому меня решили выдать за него, чтобы узы любви не позволили мне покинуть свой клан и отправиться в самостоятельную жизнь. Как вы могли догадаться, я не стала ждать проведения брачного ритуала.

— В таком случае, мы могли бы что-нибудь придумать, чтобы сыграть на этом… — посветил в свои мысли Лёша. — Можно попытаться выманить твоего жениха из дворца, чтобы он прибыл в эту глушь, и тогда выпытать из него все подробности происходящего, чтобы построить план… Я бывал во дворце, только это было очень давно, и многое могло измениться… — он сказал это и мысленно просил чародейку не расспрашивать его о подробностях.

Нилана насмешливо и грустно спросила, оправдывая надежды мужчины:

— Ты серьёзно думаешь, что Додлиму есть дело до меня? Что моя жизнь хоть что-то значит? Представляешь, кем я должна быть, чтобы он решил спасти меня? Я всего лишь не очень способная чародейка, одна из многих, и Додлим и пальцем не пошевелит ради меня.

— Ради тебя — да, — согласился Лёша. — Такие, как он, всё делают только ради себя. Но мы можем сыграть и на этом. Нам просто нужен хорошо продуманный план. Я не настаиваю на твоей помощи, ты вправе отказаться строить заговор против своего бывшего жениха…

Не очень способная чародейка посмотрела своими ярко-зелёными глазами в сиреневые глаза человека и ответила:

— Я была бы рада убить его своими руками. Только заманивать его сюда — дело гиблое. Здесь была территория, за которую ответственен Глорф. Ты весьма трогательно пытаешься убедить меня помогать вам, суля расправу с королём и моими врагами. Однако это глупо — разбираться с ними. Каким был ваш план до встречи со мной?

Лёша ответил честно, изложив основную суть:

— Отправиться к гавани, чтобы добраться по морю до Ольбримсских островов. Найти там дриаду и с помощью неё донести до дрейков проблемы нашего общего мира, чтобы они уничтожили всех, кто сеет смуту: короля, захватчиков, приспешников королевы…

— Какой-то хилый план… — призналась чародейка. — Вы считаете, что добраться до гавани, то есть, пересечь континент — это простое и безопасное дело?

Лёша вздохнул и честно ответил:

— Нет, мы так не считаем. Но я не знаю, как ещё трое людей могут помешать королю освобождать мир от магии и подстраивать его под себя.

— Трое людей? — переспросила Нилана.

— Да, с нами ещё один, хоть и толку от него мало… — подтвердил свои слова мужчина. — И он нас бросил… Но я уверен, что он отыщет нас… и Аттиз Ир уверен. Тот человек весьма бесполезен, но он должен пойти с нами…

— И он бывает грубым на слова, когда выпьет… — добавила Алина. — А пьёт он постоянно…

— Да, пожалуй, с такими силами у вас мало вариантов… Придётся действительно идти к гавани… — она задумчиво расправила складки своего подола и, наконец, решила: — И всё-таки я с вами.

— Хорошо, — облегчённо выдохнул мужчина. — Ты важна нам. Для нас ценна любая помощь…