Глава 51

Выпустив зелёную птаху в окно, Лёша нашёл заветную шкатулку и открыл замочек ключом, что висел на отобранном у королевы браслете. Нилана с любопытством заглянула внутрь, так как ей было неведомо, что искал Баламут. Он извлёк из шкатулки искомый ключ от хранилища. Быстро взял его и направился к двери, со смешанными чувствами взирая на поверженных врагов. Их смерть не приносила ему радости, да и чувство облегчения от того, что они мертвы, было, как ни парадоксально, каким-то тягостным. Лёша даже подумал, что он всё-таки остался Гискардом, или же мир Алины действительно сделал его характер мягким. Сколько всего ему успевали высказать люди, которых следовало бы убить при первых же словах? Мужчина сжал зубы, пытаясь понять, неужели все вокруг настолько жестокие, что его принципы кажутся им не приемлемо милосердными. Пересекая гостиную, он полуобернулся на чародейку, почувствовав на себе её пристальный взгляд. Поймать его не удалось, и потому выражение изумрудных глаз осталось для Лёши неизвестным.

Они подошли к огромной, в два человеческих роста, картине с изображением грифона, который стоял на высоком утёсе, а на нарисованном небе полыхал яркий закат. Мужчина отодвинул тяжёлую деревянную резную раму, за которой показалась дверь, и подпёр картину креслом.

Ощущение, что чародейка сверлит его взглядом, немного отвлекало, даже о боли от ушибов он не вспоминал, да и к ране лишь сильнее прижал лохмотья. Повернув ключ на три оборота по часовой стрелке, он толкнул дверь, и та легко открылась, автоматически зажигая собой факел.

— Дешёвая магия, — фыркнула Нилана, и Лёша обернулся на неё.

Девушка, наконец, перестала изучать его спину, и теперь её внимание было полностью захвачено хранилищем артефактов. Это было просторное помещение, и не оставалось сомнений, что оно было умело защищено магией, чтобы не выдавать свои габариты. Такое большое пространство мог вычислить любой внимательный гость дворца или кто-то из любопытных стражников. Но Лёша знал, что если посмотреть на план здания, то места для потайной комнаты здесь просто нет. Но тем не менее комната существовала, освещалась факелами и имела вполне соответствующий вид: посередине стояло несколько сундуков искусной работы, деревянные, обитые кованым железом с занятными завитушками и узорами; по периметру располагались полки с самым разным содержимым. Было много подделок — вещиц, от которой совершенно не веяло магией, уж в этом Нилана разбиралась превосходно. Но были и ценные, уникальные экземпляры, о которых ходили легенды. Хотя большинство из них были лишь защитой от какого-нибудь одного заклятья. Такую защиту чародейка могла обеспечить кому угодно, не прилагая больших усилий. И всё же собранная в хранилище коллекция впечатляла. Особенно Нилану. У Лёши присутствие здесь вызывало неприязнь, и более ничего.

— Что нас интересует? — осведомилась Эбба.

— В первую очередь ожерелье, — Лёша направился к большому хрустальному сундуку, стоящему на полу, в котором явно лежали подобные вещи.

— Позволь мне, — улыбнулась Нилана и жестом превратила крышку в множество аккуратных осколков, которые с тихим звоним посыпались на пол.

Лёша хмыкнул, глядя на осколки, и сел на край сундука. Он воодушевлённо принялся выискивать нужный артефакт.

— Откуда тебе известно, как оно выглядит? — спросила Эбба, замечая, как мужчина замер от этого вопроса. Проницательная женщина всё поняла и продолжила: — Мне казалось, оно не должно принадлежать королеве… Не Гискард ли добыл его для неё?

Баламут ненадолго закрыл глаза и вздохнул:

— Ты такая же, как Лаивра… — он сказал это так, словно знал об этом их сходстве всегда, и лишь сейчас решил в этом признаться.

— Что?! — возмутилась полупрозрачная женщина, и её негодование было гораздо большим, чем мужчина мог ожидать, но он решил объяснить ей свою правоту неопровержимыми доказательствами:

— Тебе ведь нравится напоминать мне о том, кем я был. Ты не упускаешь ни единого случая. Я уверен, будь у тебя возможность причинять окружающим боль не только словами, ты бы воспользовалась этим, как и королева…

Грозный свист заставил его скривиться, так как уши этот звук резал немилосердно:

— Не смей говорить о моей жестокости! Я спасла тебе жизнь в Хорде Пикси, если ты не забыл!

— Не забыл, Эбба! — ответил он чуть громче, чем следовало, из-за того, что в ушах его всё ещё звенел её свист. — Но то, что ты бессердечная дрянь — всего лишь точно такой же факт, как и то, что я Гискард. Я же не обижаюсь, когда ты говоришь мне о нём. Так и ты не…

В следующую секунду ему пришлось зажать уши ладонями, чтобы не оглохнуть от пронзительного злобного свиста, хотя вообразить, что призраки могут издавать ещё более мерзкие звуки, мгновение назад он и подумать не мог. Она появилась перед ним. Полупрозрачная, холодная и строгая. Лёша видел, как горящие злобой глаза оказались прямо перед его лицом. Не будь Эбба бесплотным призраком, он бы отпрянул. Но он не шелохнулся, лишь крепче прижимая ладони к ушам. Когда рот призрака закрылся, Эбба ещё долго неотрывно смотрела в его сиреневые глаза. Он заметил, что ненависть сменяется болью, и, отняв ладони от ушей, протянул руку к ней, словно мог дотронуться. Но женщина резко развернулась и растворилась в воздухе.

— Эбба?.. — тихо позвал он.

Ответа не последовало.

— Она ушла отсюда, — пояснила чародейка, подходя к Лёше и усаживаясь рядом с ним на край сундука.

Он посмотрел на неё и решил что-то сказать, чтобы она не полагала, будто он просто сорвал зло на призраке. Но, так как объяснять их взаимоотношения было бы слишком долго, да и ни к чему, ответил просто:

— Я не хотел… — прошептал Баламут, кривя душой.

Хотел. Давно хотел. Правда, думал, что это будет приятнее — поставить высокомерную выскочку на место. Оказалось, что обижать, пусть даже и в отместку и по заслугам, было неприятно. К тому же он не думал, что его слова так заденут её. А они задели, и очень сильно — он видел это, но пока не мог понять причины.

— Ты не представляешь, насколько попал по больному, — заметила чародейка. — Но не переживай, она заслужила это своим отношением к тебе. И… Ты Гискард, но ты уже не тот, кем был тогда. Ты молодец, ты движешься вперёд, совершенствуешься… А Эбба… время бестелесного скитания по болотам ничему её не научило…

— О чём ты? — спросил мужчина, понимая, что чего-то недопонимает.

Изумрудные глаза с недоумением посмотрели на него, а в голосе послушалось удивление:

— Ты не знаешь, почему Город Низких Облаков проклят?

— Не знаю, — ответил мужчина, который никак не мог взять в толк, почему все считают, что он должен знать о таких вещах.

— Значит, пока и не нужно, — рассудила чародейка, пожимая плечами. — Давай возьмём то, зачем пришли, и уберёмся отсюда? — она неуверенно улыбнулась ему.

Лёша тоже улыбнулся ей, радуясь, что возникшее между ними напряжение после уничтожения врагов, исчезло. Мужчина продолжил поиск ожерелья. Перебирая нити бус, кулоны и прочие подобные вещицы, он вспоминал своё прошлое. Скольких он обманул, соблазнил, подставил ради этих изделий? Скольких обманули те, кто был до него и те, кто заменил его после его побега? Скольких женщин пришлось обольщать ради возможности подобраться к принадлежащим им драгоценностям?

Он помнил это треклятое ожерелье, которое ему пришлось добывать путём кражи, а перед этим долгое время втираться в доверие к одной знатной особе. Он не хотел вспоминать, но образы настойчиво всплывали в памяти. Нилана не мешала ему, бродя по помещению в поисках Гарпуна. Но всё же один раз она подошла к нему, желая исцелить рану на боку: лоскуты заметно пропитались кровью, и чародейке не требовалось комментариев Баламута, чтобы понять, что эта рана досаждает ему. Она довольно ловко управилась с ней, и Лёша даже подумал, что творить добро у этой девушки получается ничуть не хуже, чем зло. Он благодарно кивнул ей, на что она кривовато смущённо улыбнулась и отправилась дальше искать гарпун.

Вскоре мужчина выудил из сундука искомое ожерелье. Оно было создано из странного сочетания лунного камня и полихромного турмалина. Словно светящиеся слабым голубоватым светом бусины лунного камня совершенно не подходили к полупрозрачным бусинам из розово-зелёного или бесцветно-синего турмалина, который ко всему прочему при разном освещении казался разного цвета, но при любом свете к лунному камню он совершенно не подходил. Кроме того, бусины располагались совершенно беспорядочно, и можно было бы допустить их присутствие на серебре, но все соединения и цепочка с застёжкой были из жёлтого золота. Лёша не считал себя ценителем прекрасного, но что-то ему подсказывало, что вещица эта совершенно безвкусно создана. Однако он был не настолько глуп, чтобы не догадаться, что раз такая странная вещь существует и имеет некую магическую силу, то все её детали неспроста столь не подходят друг другу.

— Отвратительное ожерелье, — заметила чародейка с другого конца хранилища.

— Я думал, в этом есть скрытый смысл, — признался мужчина.

Нилана усмехнулась:

— Разве только тот, что мало какую девушку ты заставишь носить это убожество даже под страхом встречи с лесной нечистью. Уверен, что стоит брать его с собой? Мы ведь на грифонах доберёмся до гавани…

— Я рассчитываю выжить и отправиться домой, — посветил в свои планы Лёша. — Ожерелье пригодится на обратном пути.

Он постарался сложить вещицу покомпактнее и убрал в карман штанов. Чародейка уже стояла рядом с ним, держа в одной руке своеобразное копьё наконечником вверх. Девушка опиралась на него, как на посох. В другой было вообще нечто странное и мало похожее на оружие.

— Разящий гарпун я нашла, — возвестила Нилана. — А ещё там был такой занятный скипетр… — она показала Лёше странное изделие, смысла в котором мужчина не видел никакого: красоты мало, а убойной силы ещё меньше, да и по виду это было нечто литое и наверняка тяжёлое. — Никогда не слышала о нём, но наверняка он может пригодиться в морском путешествии, поскольку верхушка его в виде рыбьего хвоста… Думаю, это неспроста. Ты что-то знаешь о нём?

— Нет, — покачал головой Баламут. — Впервые вижу… Ты потащишь его с собой? — штуковина весила немало, это но мог определить точно.

— Ну да… — девушка подкинула его вверх и поймала. — Скипетр лёгкий, явно изготовлялся для какого-нибудь правителя и рассчитан, чтобы тому было нетрудно держать его при себе.

Магия. Конечно, магия, к которой он так не привык.

Лёша нахмурился. Вряд ли бывший владелец скипетра, кем бы он ни правил, сам отдал Лаивре эту вещь.

— Ладно, — ему не хотелось оставаться здесь дольше, чем необходимо. — Уходим.