Глава 52

Обратный путь всегда кажется короче. В данном случае он и вправду был короче: чародейка предложила спуститься по верёвке из окна. Окно, правды, было защищено каким-то немыслимым количеством заклинаний, но мужчине показалось, что Нилане даже нравится с ними разбираться: что-то вроде профессионального интереса. Да и верёвку она отыскала какую-то артефактную, Лёша не удосужился поинтересоваться этим вопросом: он всё-таки был ужасно не любопытен к подобным вещам. Вообще найти необходимую верёвку ему бы и самому не составило труда: он слишком хорошо знал всё в этом дворце, и как раз здесь рядом, в соседнем помещении располагался склад нужностей. Это было сделано специально, чтобы те любопытные, что всё же разгадают тайну этого помещения, могли подумать, что оно является продолжением склада. Но своими познаниями мужчина не стал козырять, предоставив девушке возможность самой заниматься вопросом их ухода из хранилища.

Это была хорошая идея, вылезти через окно, поскольку убийство королевы и её подданных наделало немало шуму, и теперь дворец гудел криками, причитаниями и гневными распоряжениями, которые король и его приближённые раздавали стражникам. Хорошо хоть, пока никто не ломился в хранилище, и хорошо, что единственное окно в этом помещении выходило в безлюдный задний двор, с которого можно было легко попасть в подземелья, а уж оттуда Лёша отлично знал, как выбраться на свободу.

За стенами дворца можно было вздохнуть спокойно: дело сделано, долги отданы и теперь можно было отправляться на встречу новым опасностям и приключениям, в которых не будет места прошлому.

Спустя несколько минут прохожие или стражники, будь они расставлены в бойницах чуть чаще, могли бы заметить двух людей, пробирающихся в лес, что рос, не подходя близко к стенам, перебежками. А под зелёным навесом ветвей они уже могли идти, не скрываясь. Во дворце вовсю тревожно звонили в колокола, и это заставляло перемещаться шустрее. Нилана на ходу приводила вид своего спутника в более-менее приличный, поскольку справедливо рассудила, что в окровавленных ошмётках одежды Алине ему лучше не показываться. Да и Артур и без того был не рад идти с ними, ему тоже лучше лишний раз не напоминать, насколько опасное дело они затеяли. Чародейка старалась не только привести в порядок внешность, но и излечить. Проблема была лишь в том, что ушибы она исцелять не очень умела. Открытые раны вызывали у неё сильную тревогу за их обладателя, и это помогало ей быстро исцелять, а с ушибами дело обстояло сложнее. Но она сделала всё, что могла. Почувствовав себя намного лучше и бодрее, мужчина скромно поблагодарил чародейку. Разговоры не клеились, и какое-то время путники шли молча. Но потом Лёша снова стал замечать на себе непонятные взгляды Ниланы, и уже хотел остановиться и прямо спросить, в чём дело, но девушка, до этого шедшая чуть позади, догнала его с явным намерением поговорить.

— Баламут… — Нилана неуверенно взяла его под руку и доверительно заглянула в глаза: — Я тебя разочаровала?

— С чего ты это взяла? — он не понял, к чему был задан такой вопрос: вроде бы он не делал ничего, из чего можно было сделать такие выводы.

Чародейка вздохнула, но доходчиво объяснила:

— Я слишком варварски убила Глорфа… И ты видел, что с Додлимом было бы так же… Они враги… не только мои, но и всего этого мира… мне хотелось не просто избавиться от них, а хотелось, чтобы они почувствовали, что проиграли и ощутили приближение смерти…

— Кара, воздаяние… Я понял, — он посмотрел в изумрудные виноватые глаза и уверенно сказал: — Ты меня не разочаровала.

— Мне так не показалось… — она с сомнением всматривалась в его лицо, ища тень подвоха.

Он тепло улыбнулся чародейке и признался:

— Знаешь, когда я убивал тех, кто пытался меня убить и изувечил тело — я тоже не торопился… не так, как ты, конечно… — свободной рукой он почесал голову, прикидывая, как лучше объяснить. — Но мне было отвратительно всё происходящее. Хотя я тоже не хотел просто избавиться от них… Наверно, поэтому месть и должна подаваться холодной: нужно время, чтобы понять, чего именно ты хочешь. Поверь, я не тот, кто может осуждать тебя за жажду мести…

Нилана продолжала испытующе смотреть на него:

— Но тебе было неприятно… я видела…

Лёша вздохнул. Чародейка действительно хотела, чтобы он не считал её жестокой и кровожадной, а он никак не мог объяснить ей, что почувствовал тогда, в покоях королевы. Это было и правда довольно сложное ощущение, чтобы можно было дать ему короткое определение.

— Да, было неприятно, — не стал врать он. — Наверно, потому, что я узнал в тебе себя и… ужаснулся…

— Это правда так ужасно? — голос её прозвучал так жалобно, словно мужчина озвучивал приговор.

— Для меня — да, это ужасно, — кивнул он. — Это не то, чего бы я хотел… В том мире, откуда Алина и Артур, другие законы и другие принципы. Они тоже неправильные, но что-то в них есть… И по сравнению с ними наши привычные поступки бывают бесчеловечными…

— Они не любят причинять друг другу боль? — уточнила девушка, и он улыбнулся:

— Любят. Только не физическую. У них поступить подло и не по совести — это лучше, чем пырнуть ножом без предупреждения. У нас лучше расправиться с безоружным врагом, чем солгать любимому человеку. Они говорят о духовном, но всё в итоге сводится к материальному, а у нас наоборот… Я не знаю, как правильно, это каждый для себя сам решает. Я вот, например, решил, что жестокость — это не по мне… Что скажешь?

— Ты странный… — задумчиво ответила она, так как впервые видела мужчину, которому неприятны страдания его врагов.

— Мне говорили, — улыбнулся он, чувствуя, что чародейка отпускает его руку.

Мужчина ухмыльнулся. Девушке явно хватило их диалога, чтобы понять, что он не сердится и не изменил своего отношения к ней. Этого было, как ему тогда показалось, ей достаточно и она не собиралась познавать его философию жизни или проникаться его идеями.

Вскоре они подошли к землянке, в которой их ждали Алина и Артур. Приглушённый смех девушки говорил о том, что для неё Кощеев остался тем же приятным беззаботным другом, каким и был всегда. Лёша невольно задумался: он был таким только с ней или это она сама заставляла его становиться другим, когда общалась с ним наедине? По крайней мере, хоть Артур и казался ему забавным, смеха от этого мрачноватого типа он ни разу не слышал. Разве что сейчас: Кощеев явно был весел. Он не хохотал, но смех сквозил в его голосе отчётливо. В любом случае, Баламут знал, что стоит зайти в дверь, и смех стихнет, оставив на лицах лишь улыбки и отблески веселья в глазах.

— Привет, — сказала Нилана, открывая дверь. — Смотрю, вы за нас вообще не переживали?

— Я — да, — честно сознался нетрезвый Артур. — Совсем не переживал. За тебя — особенно. А Алина — наоборот. За него, — он кивнул на Лёшу, — особенно… Переживала, в смысле. А я совершенно не умею успокаивать, но знаю проверенный способ, — он щёлкнул пальцами по фляжке.

Алина некоторое время смотрела на пришедших, а потом бросилась на шею Лёше, крепко обнимая его.

— Почему вы так долго? — шёпотом спросила она.

— Так вышло, — ответил он, поглаживая по спине девушку и тяжело вздыхая. — Я не учёл, что меня там помнят…

— Добыли своё барахло? — спросил Кощеев. — Можем мы уже полетать на грифонах? Я-то по-прежнему против, но зато Алина очень хочет попробовать.

Нилана подавила желание достойно ответить, и лучше с применением магии.

— Как ты с ним общаешься?! — спросила она у Алины.

— Он бывает милый… — неуверенно ответила девушка.

— В путь, — скомандовал Лёша, так как выяснение отношений могло затянуться. — Скоро наши следы обнаружат придворные ищейки, и нам будет трудно скрыться… Мёртвая королева навела там шороху…

Алина, услышав это, резко оттолкнула мужчину, упершись ладонями в его грудь.

— Ты убил королеву? — удивлённо спросила она, заглядывая в глаза.

Он вздохнул, улыбаясь уголками губ: кажется, она никогда не сможет избавиться от ощущения, что если кого-то в этом мире убивают, то к этому обязательно будет причастен он.

— Нет, я убила, — ответила за него Нилана, уже стоя на выходе из этого временного убежища.

— Жаль… — задумчиво ответила девушка, покидая землянку вслед за чародейкой.

Лёша не решился уточнить, чего именно Алине жаль: что не он убил королеву или что она мертва.

Мужчины тоже вышли из землянки, и Баламут повёл всех к тому месту, где обитали королевские грифоны. Идти нужно было, по его словам, недалеко, да и путь обещал быть простым. В безопасность леса не верил никто, кроме самого Лёши. Магию чувствовать он не умел, но мог с уверенностью сказать, что Лаивра не позволила бы в своём лесу ею пользоваться, а также жить тем, кому она доступна. А если и были при ней чародеи помимо Додлима, то остались во дворце, там сейчас было, чем заняться.

— Грифоны кем-нибудь охраняются? — на всякий случай спросил Артур, хотя придумывать запасной план уже не было времени.

— Конечно, нет! — усмехнулась Нилана. — Угнать грифона невозможно!

— А мы что собираемся сделать? — переспросила Алина, переводя взгляд с чародейки на Лёшу, и замечая, как эти двое улыбаются друг другу, явно понимая, о чём речь.

Мужчина ответил подробно, опасаясь, что девушка обидится на то, что он ничего не объясняет:

— Мы собираемся взять покататься. Грифон всегда возвращается в те места, которые облюбовал… если ему здесь хорошо — он вернётся сюда при любых обстоятельствах, а если здесь ему будет плохо и неуютно — он покинет это место и никакие силы не удержат его… Грифоны не любят постоянного присутствия людей, и потому охраны нет. Как ты понимаешь, таким существам она только в тягость, а толку от неё нет.

— А… они не опасны? — тихо спросила Алина, боязливо обвивая руками руку Баламута и прижимаясь к нему.

— Для нас — нет. Они меня помнят… — он тяжело вздохнул, думая о том, как же всё-таки много здешних обитателей его помнят.

Алина погладила его руку, намекая, что всё хорошо и нет причин печалиться. Лёша улыбнулся уголками губ и кивнул куда-то вперёд:

— Слышите их? — спросил он.

Прислушавшись, девушка услышала странные звуки, похожие на далёкие крики чаек, только было понятно, что источники звуков где-то поблизости. Эти голоса не пугали, звучали не резко и потому никто не испытал желания замедлить шаг. Наоборот, все убыстрили его, чтобы поскорее увидеть грифонов.