Глава 56

Чёткая граница, обещанная Ниланой, была действительно хорошо заметна. Лёша быстро отыскал путь, следуя которому можно было выйти на Лосиные Гари. Лес был приятным и кипел жизнью. Пели беззаботные птицы; сторонясь человека, промелькнул вдалеке лось, и где-то журчала речка. Хорошее место для прогулок. Мужчина пожалел, что рядом нет Алины. Она бы оценила здешние места по достоинству. Хотя, пожалуй, с её больной после встречи с пикси ногой это было бы долгим путешествием, не приносящим ей особой радости. Он и вчера заметил, что после прогулки по набережной, она слегка прихрамывала. И всё же удивительное дело: когда любишь кого-то, то ни одна радость не в радость, если нет возможности разделить её с любимой. Думая об этом и улыбаясь своим мыслям, мужчина шёл в указанном чародейкой направлении.

Голос Эббы, про которую Лёша по обыкновению уже и думать забыл, прозвучал неожиданно и едва слышно:

— Баламут… — Лёша дёрнул уголком губ, стараясь скрыть улыбку: она всё же приняла приглашение пойти с ним. — Я не понимала, насколько тебе неприятно то, что я говорила о Гискарде… Прости…

— Ты знаешь слово «прости»? — усмехнулся он, но тут же исправился, так как не хотел превращать мелкое разногласие в долгое противостояние, тем более перед морским путешествием. — Без обид, Эбба. Я тоже в чём-то неправ… Стоит признать, ты действительно всегда была рядом. И пусть иногда бываешь невыносима, ты никогда не бросала меня… Но тем не менее, то, что ты наплела мне про книгу, а потом обманом заставила взять тебя с собой… Ты слишком часто поступаешь нечестно, и я не доверяю тебе…

Робость, столь несвойственная этой женщине, испарилась без остатка, уступая место привычной дерзости и заносчивости:

— Мне не нужно твоё доверие, Баламут! Не знаю, что ты себе вообразил, но я лишь хочу, чтобы ты знал: мне жаль, что я так часто говорила тебе колкости!

Она снова исчезла, словно и не было её вовсе. Лёша ощущал чьё-то присутствие и чей-то пристальный взгляд на себе. Следит за ним. Не похоже на неё. Эбба либо рядом и не таится, либо её нет. Не так, как сейчас. Эта перемена настораживала.

— Эбба, хватит уже! — миролюбиво улыбнувшись, крикнул он, но в ответ не было ни единого звука.

Мужчина пожал плечами и продолжил путь. Ему не было очень уж важно, что думает о нём призрак. Вообще, следовало избавиться от неё ещё тогда, когда её обман раскрылся. Но он был слишком перепуган за Алину, и не смог вовремя дать выход своему негодованию. Потом было как-то поздно, да и неуместно… Он вздохнул, ругая себя за мягкотелость. Ещё хоть какая-то ерунда, сказанная Эббой, и она точно дальше никуда с ними не поедет. Хоть одна проблема, связанная с этим призраком, точно переполнит чашу его терпения, в этом он был уверен.

* * *

Лёша слышал шаги давно, как только позволил себе допустить мысль о том, что ощущает присутствие вовсе не Эббы. Это обострило его слух, и он сразу уловил чужие шаги. Кто-то шёл за ним, неумело скрываясь и создавая достаточно шума, чтобы выдать своё местоположение, но недостаточно, чтобы это выглядело намеренно. Это явно не был кто-то из его врагов, иначе бы уже попытались убить. Шаги своих спутников он отлично знал, но эти были не похожи на них. Кроме того, они сопровождались каким-то странным звуком, который Лёша никак не мог разгадать, сколько ни прислушивался. Мужчина был уже довольно близко к цели, по его расчётам, когда уловил еле слышный знакомый шелест:

— Иди обратно к причалу.

Лёша решил напомнить о цели своего похода:

— Нилана просила нарезать вереск, без него наше плавание будет опасным, — прошептал он, продолжая следовать согласно указанному чародейкой направлению.

— Баламут! — шелест перешёл в злобный свист. — Поворачивай назад!

— И не подумаю, — ответил Лёша, который куда больше доверял чародейке, чем этому призраку.

— Не выходи на открытые участки! — бросила Эбба, и мужчина почувствовал, что она покинула его.

Прислушиваться к ней он не намеревался. Нилана просила качественный вереск, и он планировал его раздобыть. К тому же преследователь был один и, как рассудил Лёша, магией не владел. Также мужчина пришёл к выводу, что неизвестный, скорее всего, житель города, раз не умеет тщательно скрываться в лесу. Однако спустя какое-то время это начало раздражать Лёшу, и он остановился, желая подождать, не выйдет ли к нему преследователь. Но тот тоже замер и больше ничем не выдавал своё местоположение.

— Я не люблю, когда за мной следят! — крикнул он. — Выходи, я ничего не сделаю тебе! Не бойся!

Ответом ему послужило молчание. Лёша вздохнул. Тот, кто шёл за ним, не собирался показываться. Но, с другой стороны, он и не нападал. Не было объективных причин нервничать, кроме того факта, что Баламут действительно не любил, когда за ним следят. Он подумал, что можно попытаться догнать неизвестного, но сам он тоже не очень ловко умел пробираться по подобному лесу, и шансов настичь предполагаемого противника у него было мало. Что, в сущности, он терял, если продолжит идти, стараясь не обращать внимания на преследователя? Они дойдут до вересковой пустоши, а потом будет обратный путь. Нет ничего плохого в том, что незнакомец увидит, зачем он отправился в лес. К тому же Лёша прикинул, что на пустоши будет хороший шанс скрыться от преследователя или же увидеть его, если тот не пожелает упускать свою цель из вида.

Поразмыслив так, Лёша уверенно продолжил путь. Он пытался абстрагироваться от всего, думая о предстоящем путешествии. Ему никогда прежде не приходилось покидать континент и проводить целые сутки, а то и несколько в открытом море. Он слышал много разных легенд, рассказывающих об опасностях, что таят в себе морские глубины. Ему было также известно о том, что водное пространство населено точно так же, как и суша, и, как и в лесах, там обитает множество разных существ, причём не всегда дружелюбных. Лёшу терзали сомнения: сможет ли он защитить своих друзей от тех, с кем никогда не сталкивался прежде и о ком так мало знает. Он понимал, что ступая на борт их лодки, все они вверят свою судьбу Нилане. Одно радовало: чародейка внушала Лёше доверие, а в таких вещах в последние годы он ошибался редко.

Шаги никуда не пропали, хотя Лёше удалось уйти в мысли о море и не раздражаться на их присутствие. Впереди виднелся яркий просвет между деревьями: то место, куда шёл Баламут, было совсем рядом.

Стоило выйти на открытое пространство, шаги пропали. Неизвестный пожелал остаться скрытым среди деревьев. Лёше было всё равно, так как он не чувствовал опасности, исходящий от следящего за ним. Любопытство, конечно, начинало просачиваться в его сознание, но не более того. Он пришёл за вереском, и таинственный наблюдатель не мог помешать ему выполнить поручение чародейки. Пробираясь к виднеющимся впереди сиреневатым зарослям вереска, мужчина даже поддался паранойи, подумав, что теоретически Нилана могла специально отправить его сюда в одиночку. Только вот зачем? Она спасла его во дворце и подозревать её в предательстве было верхом глупости и мнительности.

Однако добраться до вереска не получилось. Стремительные шаги заставили мужчину повернуться к пожелавшему выйти из укрытия незнакомцу.

Это был стройный высокий мужчина с короткими тёмными волосами, пухлыми губами и глубоко посаженными карими глазами. Он уверенно приближался к Лёше, и его теплые глаза горели ненавистью. Лёша наспех оценил обстановку: мужчина был безоружен, но ладони его сжимались в кулаки, а на скулах играли желваки. Он был настроен явно агрессивно. Но самым примечательным в нём было то, что из-за спины его виднелись два могучих крыла с тёмно-коричневыми блестящими перьями, на которых проступали иссиня-чёрные поперечные узоры.

В который раз за это путешествие Баламут с горечью вспомнил, что зря не прочитал ту книгу, что показывал Алине. Кто это крылатое создание, что шло сейчас к нему навстречу с явным желанием ударить? Ангел? Просто крылатый человек? Какой-нибудь ещё пернатый представитель нечеловеческих рас? Мозг пытался отыскать в памяти соответствия с какой-либо расой в надежде вспомнить, чем можно от них защититься, и насколько они опасны. Наконец, что-то всплыло в его памяти, и он сунул руку в карман брюк, пытаясь нашарить тонкую цепочку.

Крылатый приближался.

— Лови! — крикнул ему Лёша, бросая пернатому браслет Лаивры, который он почему-то не выбросил сразу.

Противник от неожиданности поймал брошенную ему вещь и недоумённо спросил:

— Зачем мне это?

— Ты не боишься железа? — опешил в свою очередь Лёша, замечая, что его собеседник не намеревается избавиться от лежащего на ладони браслета, поскольку тот не причиняет ему боли.

— А должен? — усмехнулся противник, отбросил украшение в сторону и приблизился к Лёше, пытаясь ударить его с ноги.

Баламут отпрыгнул в сторону, но нить разговора не потерял и ответил:

— Я думал…ты… фей? — он задумался над тем, бывает ли вообще мужской род у этого слова и поправился: — Фея?

— Я похож на фею? — оскорбился крылатый, бросаясь вперёд, и нанося удар кулаком, который Лёша едва успел блокировать.

— Ну да… Немного… — честно ответил он. — На очень злую и кровожадную фею!

— Я человек! — огрызнулся противник и просветил: — А феи боятся лишь железа, любой другой металл безвреден для них. Это, кстати, был серебряный браслет! — он снова попытался ударить Лёшу, но тот ловко увернулся.

Он не хотел атаковать. Этот крылатый человек не казался жестоким убийцей, и Лёша даже не мог воспринимать его всерьёз. Ситуация вызывала у него не желание биться, а любопытство. Хотелось выяснить, кто перед ним и почему он так долго выслеживал его? Баламут прежде не видывал подобных людей. К тому же Лёша не мог не заметить, что карие глаза его противника тоже любопытно разглядывают его. Крылатый не хотел убивать. Лёше казалось, что, если он поддастся, то его просто прижмут к земле и заставят выслушать. Ну, в крайнем случае, этот тип постарается что-то вызнать. Зачем он вообще полез к нему с голыми руками? Или где-то у него всё-таки припрятан нож, или он действительно так недооценивает свою жертву? Да и жертву ли?

Лёша продолжал увёртываться от не очень хорошо поставленных ударов, которые продолжал пытаться нанести крылатый. Но вот он замер, тяжело дыша.

— И это всё, на что ты способен? — усмехнулся Лёша, борясь с желанием положить на лопатки этого странного человека.

Лёша сделал вид, что хочет ударить, и полюбовался, как неумело противник пытается избежать урона. Он снова усмехнулся, опуская руки:

— Ты паршиво дерёшься и паршиво скрываешься… — признался он странному созданию с неясными мотивами. — Не знаю, зачем ты это затеял, но лучше уходи…

Крылатый некоторое время смотрел на Лёшу, а потом неторопливо пошёл мимо него. Лёша не стал оборачиваться. Если этот безоружный решит напасть сзади, то у него всё равно мало шансов. Шаги за Лёшиной спиной замерли, и через пару мгновений он почувствовал, что противник, резко метнувшийся к нему, пытается задушить его, зажав рукой шею и прижимая к себе. Он отошёл на шаг назад, вынуждая Баламута выгнуться. Лёша ударил его локтём в живот, но человек не отпустил его, хотя его шипение говорило о том, что ему больно. Крылатый от боли немного согнулся, отчего Лёше пришлось выгнуться сильнее, и спина начала неприятно ныть. Не ослабляя хватку, противник перехватил Лёшину руку в запястье. Приходилось признать, что каким бы неопытным не был Крылатый, силы в нём были немаленькие.

— Что тебе от меня надо? — прямо спросил Лёша, пытаясь высвободиться из захвата, но на этот раз крылатый человек вовсе не был так прост.

Противник понимал, что тягаться с Лёшей в драке ему не под силу. Нельзя было отпускать его, раз получилось схватить. Что второй раз не получится, он был уверен, и потому расправил свои огромные крылья. Несколько взмахов, и Баламут почувствовал, как его ноги отрываются от земли.

— Не дёргайся, а то я могу и отпустить, — предупредил человек, взмывая в воздух.

Лёша понял, что был прав, когда говорил Алине, что наверняка чего-то боится. Этим «чем-то» была высота. Ощущение было совсем не то, что лететь на надёжном грифоне или сидеть на макушке огромного кедра. Это был настоящий полёт и настоящая высота, которая окружала и обезоруживала, не давая сознанию надеяться на её безопасность. Отсутствие опоры заставляло ощущать себя абсолютно беспомощным и не имеющим возможности вообще хоть как-то взять ситуацию под свой контроль.

Мужчина с ужасом наблюдал, как земля, кустарники, а затем и деревья остаются далеко внизу. Он судорожно вцепился в руки неприятеля, надеясь ухватиться за них, если тот решит ослабить хватку.

— Что ты задумал? — хрипя, сумел выдавить из себя Лёша, надеясь по голосу человека понять, каковы шансы на то, что противник оставит его в живых.

— Отомстить, — спокойно ответил тот, продолжая лететь ввысь.

Баламут зажмурился. От того, что он смотрел вниз, начинало подташнивать. Холодный воздух обжигал лицо, и мужчина боялся даже предполагать, на какой высоте они находятся. Зато крылатый явно почувствовал уверенность, и душил уже не так сильно, зато теперь приходилось практически висеть на его руке.

— Отомстить за что? — поинтересовался Лёша. — Я тебя впервые вижу!

— Я тебя тоже! — признался крылатый, зависая в воздухе.

Ответ Лёшу не устроил тем, что совершенно ничего не прояснял. Скорее даже, наоборот, усложнял. Кем был крылатый незнакомец? Наёмником? Просто местным мстителем? Прикидывая, что в своей жизни он сделал не так и кого обидел невзначай, мужчина никак не мог найти объяснение происходящему. Гискард никогда не встречался с крылатыми, это единственное, что он мог сказать точно.

Ощутив, что больше они не движутся, он открыл глаза. Лучше бы он этого не делал. Внизу виднелось не меньше десятка небольших островов, рассредоточенных на бескрайней водной глади. Нервно сглотнув, Лёша подумал, что, вероятнее всего, крылатый замер лишь потому, что выше им просто было бы невозможно дышать. Даже здесь это было нелегко: лёгкие обжигало холодом, и руки начинали коченеть. Долго так висеть, держась за крылатого, было нелегко. Кажется, оба они думали об одном и том же.

— Ты слишком тяжёл, чтобы я долго мог удерживать тебя, — заметил человек. — Моли о пощаде и клянись помочь мне, или я отпущу тебя в свободный полёт.

— Что?! — возмутился Баламут, крепче перехватывая запястья человека.

— Если будешь цепляться, то я придушу тебя, — пообещал он, сильнее прижимая к себе мужчину той рукой, что лежала на горле.

— Да в чём я виноват?! — продолжал недоумевать Лёша, и голос его звучал хрипло от того, что крылатый слишком сильно сдавливал его шею.

Незнакомцу явно надоело то, что мужчина отказывается понимать и тем более признавать свою вину. Наконец, он внёс некоторую ясность.

— Я видел тебя с Эббой, — отчеканил крылатый, практически выплюнув имя призрака, словно оно было ядовито.

Баламут хотел что-то сказать, но незнакомец из последних сил сжал его горло, дожидаясь пока тот отпустит его руку и начнёт пытаться ослабить удушающую хватку. Когда Лёша был вынужден именно так и поступить, человек резко отпустил его, оттолкнув от себя.

Продолжая задыхаться, Лёша ощутил, что стремительно падает вниз. Земля неумолимо приближалась, и вскоре из нескольких сиреневых островов вересковых пустошей можно было различить лишь один, на который, судя по всему, и предстояло приземлиться мужчине. Он мог бы закричать, но воздух с такой силой бил в лицо, что даже вздохнуть он уже не мог. Баламут закрыл глаза и приготовился к удару о землю, но кто-то сверху схватил его за плечи, замедляя падение, и лишь потом отпустил.

Это помогло не разбиться на смерть, но удар о землю всё же был ощутимым. Некоторое время Лёша лежал, приходя в себя, потом перевернулся на спину, вытирая рукавом кровь, струйками стекающую из разбитого носа. Ободранная о сухие ветки, лежащие на земле, щека саднила. Колени и ладони болели, а голова кружилась.

— Я вернусь за тобой, — предупредил человек, присев рядом с Лёшей. — И превращу твою жизнь…

— Постой, — он изловчился и схватил противника за рукав, чтобы задержать. — Объясни, пернатый, толком: всё из-за того, что ты приревновал это истеричное привидение ко мне?

— Что?! — возмутился человек, вырывая свою руку, и тут же занёс её для удара, но всё же решил дать шанс: — Извинись!

— Да ты в своём уме? — после удара о землю Лёше не был страшен удар по лицу от невменяемого человека, и он не намеревался что-либо предпринимать, чтобы обезопасить себя. — Ты напал на меня, угрожал мне, едва не убил, а извиняться должен я? — он проверил, идёт ли кровь, отняв руку от носа. Кровь остановилась.

Несмотря ни на что, крылатый продолжал казаться неопасным. Это было странное чувство, но Баламут доверял своему чутью.

Крылатый презрительно оглядел Баламута, но бить передумал.

— Любишь её? — спросил он, и Лёша поперхнулся от такого вопроса.

Этот тип был явно не в себе, но, кажется, немного остыл и передумал выяснять отношения силой. Лёша решил внятно ответить:

— Пернатый, посмотри на меня. Я человек, а она — неадекватный призрак. Будь она последней особью женского пола во всех мирах — я не стал бы симпатизировать ей!

— Но ты взял её с собой в своё путешествие! — это был весомый аргумент, с которым трудно поспорить.

— Да я уже сотню раз пожалел, что вообще знаком с ней! — сознался Лёша, оглядывая присевшего рядом с ним противника и склоняясь к выводу, что с ним можно поговорить, так как крылатый человек явно не намеревался его убивать. — Она просила взять землю с территории её города. Откуда мне было знать, что это позволит ей повсюду следовать за мной?

— Так вы друзья? — догадался крылатый, и глаза его недобро сверкнули.

— Слушай, пернатый! — Лёша начал уставать от этого непонятного разговора, так как никак не мог найти ему объяснение, но вставать на ноги не собирался: если этот странный мужчина нападёт, он пока не готов драться после падения. — Если она тебе нужна — иди и поговори с ней. Я не люблю её, она меня тоже. Это не такой… призрак, который вообще способен любить. Она что-то задумала, и для этого ей нужен я. Пока она не мешала мне, меня это не волновало…

— Докажи! — перебил его человек.

— Как? — полюбопытствовал Лёша, поднимаясь с земли и прикидывая, насколько плохо его состояние.

— Оставь землю из Города Низких Облаков здесь, — потребовал незнакомец таким тоном, что Лёша не мог не возмутиться этой наглости:

— С чего бы?

— Я не позволю Эббе и дальше идти с вами! — горячо воскликнул крылатый. — Я знаю, куда вы направляетесь, и не дам ей узреть дрейков!

Лёша вздохнул, и потёр свой лоб: голова болела.

— Пернатый, у тебя явно комплексы… — пробормотал он себе под нос. — Ладно ко мне, но к дрейкам-то её точно не стоит ревновать…

Пернатому эти слова явно не понравились, так как он резко схватил Баламута за горло, забывая, что на земле его противник уже не беспомощен. Лёша ударил крылатого коленом в живот, при этом самому ему тоже было больно — колени его были разбиты. Чертыхаясь, он нанёс новый удар, на этот раз кулаком в грудь, отчего у противника перехватило дыхание, но он быстро справился с этим с сумел нашарить рукой камень на земле, пока сгибался пополам от боли. Лёша, только недавно вставший на ноги, чувствовал, что удар о землю всё-таки даёт о себе знать. Пока он оценивал своё состояние, крылатый выпрямился и, зажав камень в ладони, сперва попытался ударить Лёшу свободной рукой, но тот, как и следовало ожидать блокировал удар. Зато кулак с камнем перехватить мужчине не удалось, и он скрипнул зубами от боли, когда пернатый ударил его в бок, который и так не до конца зажил после посещения королевы.

Это начинало злить. Лёша вдохнул побольше воздуха, думая о том, что не стоит убивать это создание, не выяснив, в чём, собственно, дело. Баламут бросился на противника, ударяя ногами по его ногам, и наваливаясь всем корпусом на него. В процессе Баламут исхитрился ударить пернатого ладонью в переносицу, чтобы тот точно не смог удержать равновесие и устоять на ногах. Получилось эффективно, правда, переусердствовав, Лёша навалился так, что и сам оказался на земле, вместе с крылатым.

Схватив противника, он рывком перевернул его на живот, заламывая одну, а затем и вторую руку за спину. Получилось не очень качественно: крылья, хоть и были сложены, здорово мешали, и неизвестный знал об этом, а потому расправил их и принялся бить ими. На мгновение Лёша отпрянул: получить по лицу перьями было странно и неприятно. Но, улучив момент, он схватил их, отпуская руки странного человека. Стараясь не переломать кажущиеся хрупкими кости крыльев, Баламут прижал человека всем весом своего тела к земле.

Ему показалось, что противник всерьёз обеспокоен сохранностью своих крыльев, так как стоило грубо обездвижить их, как он затих. Только его тяжёлое дыхание было ощутимо и слышно.

— Сейчас ты объяснишь мне всё! — прошипел уже потерявший терпение Лёша.

— Или? — прохрипел человек с издёвкой в голосе. — Убьёшь меня?

Лёша не собирался убивать этого странного крылатого человека. Такая месть была бы жестокой, ведь пернатый не дал ему разбиться и вообще не выглядел таким опасным, каким хотел показаться.

— Или отправишься с нами, — ответил Баламут, хотя сам не был уверен, что говорит правильные слова. — Кажется, такие, как ты, могут совладать с дрейками, это может пригодиться нам! — он, наконец, сумел хоть что-то вспомнить из забытой книги.

— Хорошо, — отозвался противник ещё более хриплым голосом, и Лёша подумал, что, возможно, крылатые люди хрупки, и он вжимает его в землю слишком сильно.

Подумав так, он поспешил слезть с поверженного врага и резким движением перевернуть его лицом к себе. Карие глаза не пылали ни азартом, ни ненавистью. Они смотрели устало и спокойно. Это было подозрительно.

Лёша на всякий случай прижал коленом к земле противника, хотя тот больше не пытался скрыться или, наоборот, напасть. Баламут изловчился и снял ремень со штанов. Схватив крылатого за руки, принялся стягивать их. Тот, казалось, смирился, и это смирение заставило Лёшу чувствовать себя каким-то лиходеем. Глупое непонятное чувство, словно он напал на ничего не подозревающего человека, скрутил его и собирается увезти в опасное плавание. Да ещё крылья эти. Такие огромные, но какие-то настолько неожиданные, что ужасно не хотелось портить их. Лёша даже не знал, больно ли было человеку, когда он хватал его крылья, но касаться их снова не хотелось. Вообще не хотелось причинять боль этому странному созданию, словно он не был врагом, а являлся какой-то редкой диковинной зверушкой, просто немного дикой и оттого злобной. Закончив связывать руки пернатому, под тяжестью мыслей Баламут не смог не выдать своих переживаний.

— Не туго перетянул? — осведомился он, но крылатый не ответил.

Лёша убрал колено с его груди и поднялся на ноги. Крылатый тоже поднялся, проверил работоспособность крыльев и усмехнулся, предупредив:

— Я могу улететь.

— Так проваливай, — отозвался Баламут, который втайне именно на это и рассчитывал, так как не хотел брать это существо с собой, хоть и польза от него в пути через моря могла бы и быть. — Я не стану резать твои крылья. Не знаю, за что ты хотел поквитаться со мной, но ты мне безразличен.

Серьёзные карие глаза уставились на Лёшу и человек холодно заметил:

— Нет, ты победил меня, и я твой пленник. Всё справедливо, и я отправлюсь с тобой.

Баламут вздохнул. Только этого не хватало! Может, крылатые люди и полезны в общении с дрейками, но общение конкретно с этим представителем их рода явно не задалось. Да ещё надо было рассказывать спутникам историю их знакомства, которая казалась Лёше совершенно бредовой. И больно подозрительным казалось неожиданное смирение с поражением.

Смерив крылатого подозрительным взглядом, он буркнул:

— Тогда иди вперёд!

Лёша подождал, пока странный тип пройдёт несколько десятков шагов, и вынул из кармана мешочек с землёй. Как же давно он хотел избавиться от этого надоедливого призрака с его вечными неуместными колкими комментариями.

— Не смей, слышишь? — донеслось до него слабое шипение.

— Слышу, — отозвался Лёша, развязывая верёвочку и высыпая содержимое мешочка на траву. Подхваченные ветром песчинки полетели в сторону облачком пыли, оседая на вереске. — Счастливо оставаться, Эбба!

Лёша заметил, что крылатый замер и прислушивается, но ему не было дела до того, слышал ли тот его слова и понял ли действия. От личного привидения давно пора было избавиться. И почему ему это самому не пришло в голову? Где-нибудь в начале путешествия?

Сунув в карман пустой мешочек, Лёша достал нож и принялся нарезать вереск, предварительно отойдя в сторону против ветра, чтобы осевшие на растения песчинки из Города Низких Облаков никак не могли попасть на борт. К его стыду встреча с Крылатым настолько выбила его из колеи, что он едва не забыл, зачем пришёл на эту пустошь.

Баламут нагнал ушедшего вперёд Крылатого и спросил:

— Не хочешь рассказать, наконец, что за ерунда творится?

— Твоя призрачная подруга пожелала не показываться мне… — усмехнулся тот, не отвечая на вопрос.

— Ты испытываешь моё терпение, Пернатый… — вздохнул мужчина, у которого совершенно не было настроения что-либо выпытывать или играть в загадки, и который понял, что ответов он не получит, по крайней мере, сейчас.