Глава 58
Баламут был недоволен. Следовало отплывать немедленно, но вместо этого приходилось тащиться к Лосиным Гарям. Хорошо хоть во второй раз дорога показалась близкой. К тому же теперь никто не следил за ними, и можно было просто насладиться красотой леса, то есть сделать то, чему в прошлый раз мешала и Эбба, и Пернатый.
Выйдя на пустошь, мужчина остановился и указал рукой в сторону, где трава и вереск были примяты и поломаны от его схватки с неприятелем.
— Где-то примерно там, — пояснил он Алине. — Не думаю, что она захочет поговорить с тобой…
Девушка не ответила, направляясь в указанную сторону. Она и сама сомневалась в том, что женщина появится. Но хотелось выяснить хоть что-то, отправляясь в путешествие с крылатым незнакомцем. Уж больно подозрительно он себя вёл.
— Эбба! — позвала Алина.
Никто не ответил ей. Неспешно она добралась до места сражения, замечая, что ни крови, ни перьев на траве не заметно. Разве что совсем немного… Эти двое не стремились нанести друг другу увечья. Девушка задумчиво огляделась и приметила тоненькие пеньки, оставшиеся от вереска, который срезал мужчина.
Лёша глядел на силуэт Алины и думал о том, что зря он вообще пошёл в это урочище первый раз: времени они от этого не сэкономили, только странного попутчика нажили.
— Эбба! — голос Алины донёсся до мужчины.
Она действительно кричала так громко, как только могла, даже голос сорвала.
— Эбба… — охрипшим голосом тихо повторила она. — Мы сегодня уходим в море… и можем не вернуться и никогда больше не встретиться…Ответь на вопросы, пожалуйста! Ну хоть на один…
Шелест раздался тихо, и сколько девушка ни пыталась найти призрак глазами, не получалось: Эбба знала, что Лёша рядом и показываться ему, хоть и издалека, не пожелала.
— Что надо от меня? — нелюбезно спросила она.
— Кто тот крылатый человек, что напал на Лёшу? — без предисловий задала вопрос Алина.
— С какой стати мне рассказывать о нём? — высокомерие продолжало сквозить в каждой фразе.
Алина не собиралась поддаваться на провокации. Она пришла выяснить хоть что-нибудь, и именно это и намеревалась сделать:
— Он может напасть снова, я хотела бы знать, что от него ожидать… Ты старалась спасти нас от пикси, и мне показалось, что ты захочешь предупредить нас об опасности, исходящей от Пернатого… Что он задумал?
— Не знаю, — холодно и коротко ответила Эбба, но немного погодя снизошла до более подробного ответа: — Но, думаю, для вас он безвреден. Он ненавидит меня, и будет пытаться сделать всё, чтобы я продолжала прозябать в болотах и руинах Города Низких Облаков вечность. Именно он причина всему. Именно из-за него я и мой народ не можем обрести покой, а те, кто был чист душой, не могут вернуть себе человеческое обличье, и вынуждены быть подле меня светящимися огоньками. Это будет продолжаться, пока я не буду прощена им, — прошелестела Эбба, и по голосу её было ясно, что прощение она не попытается заслужить, поскольку пернатого презирает, как и всех остальных людей.
Алина опешила. Тот молодой и в принципе не выглядевший таким уж жестоким человек был причиной проклятья Города. Девушка, наконец, узнала то, о чём так долго хотела спросить. Но получалось, что Эбба не показалась тому, от кого зависит судьба её города. Она не показалась, хотя, как казалось Алине, должна была, напротив, попытаться уговорить его снять проклятье, ведь сама же говорила, что надеется встретиться однажды с местным Симургом, который впустит её в мир мёртвых. Девушка помотала головой: она не понимала эту женщину.
— Прошло столько лет… — пробормотала она растерянно. — Думаю, ты могла бы найти в себе силы поговорить с ним. Решиться наступить на горло своей гордости и попросить прощения, если от этого ты обретёшь покой… Ведь это нужно тебе и твоему народу, а не этому крылатому человеку…
— Дело не в том, способна ли я попросить прощения, а в том, способен ли он простить, — ответила призрачная женщина.
— Да… — прикинув, пробормотала Алина. — Простить он вряд ли способен… Судя по тому, что набросился на Лёшу…
— Он и не должен простить меня, — уточнила Эбба. — То есть он не обязан освободить своё сердце от ненависти ко мне и отпустить меня с миром. Он просто должен сказать мне слова прощения. Не обязательно искренне, но осознанно и по своей воле… Если бы Баламут не оставил меня здесь, мы могли бы выбить из него…
— Выбить? — переспросила Алина. — Да ты толком не объяснила, в чём его вина? С какой стати мы стали бы мучить его? Прошло много лет… Ты вообще уверена, что это действительно он? Может, это его потомок или…
— Как я могу быть не уверена, если он — причина всего, что я сотворила со своим народом! — Эбба огрызнулась и её шелест сорвался на неприятный ужасающий свист.
Алина вздрогнула, но не стала затыкать уши. Следовало давно уже привыкнуть к особенностям этой женщины. Кажется, Лёша был абсолютно прав насчёт неё: стервозная, высокомерная и самовлюблённая. Хотя… кто-то же должен был помочь ей и её народу обрести покой.
— Сколько живут крылатые люди? — подавив желание уйти, спросила девушка.
— Здесь все живут долго. По твоим понятиям. Время здесь другое. Ты тоже проживёшь здесь несколько сотен лет. А крылатые люди живут чуть меньше тысячелетия.
— Как давно ты проклята? — задала Алина следующий вопрос, но Эбба уже не была настроена на мирные беседы.
— Какое твоё дело?! Единственный способ помочь мне — заставить его простить меня.
— За что простить? — пыталась докопаться до сути девушка.
— Я расскажу, если поклянёшься, что сделаешь всё, чтобы он сказал мне…
— Эбба! — перебила она, в который раз понимая, насколько в местных жителях Лёша разбирается лучше её. — Пока ты не расскажешь, что случилось у вас, я не смогу быть на твоей или на его стороне!
— Тогда проваливай! — просвистела Эбба. — Я ответила на твой главный вопрос: этот человек безвреден для вас, можете не трястись за свои жалкие жизни…
— Погоди! Ты что, даже не попытаешься объяснить нам происходящее? Зачем он решил отправиться с нами?
Эбба не ответила. Её уже не было рядом.
Алина вздохнула. Бестолковый вышел разговор. Она угрюмо направилась обратно к ожидающему её Лёше. Он стоял, опершись боком о дерево, и смотрел на девушку с лёгкой насмешливой полуулыбкой. Что Алина разочаруется в Эббе и не получит толковых ответов, было известно ему заранее. Зато теперь хотя бы его не будут обвинять в чёрствости и предвзятом отношении к призраку.
* * *
Поднятые паруса несли яхту по ветру, навстречу неизвестности. Радовало лишь то, что с каждой секундой они приближались к Островам. Это было слабым утешением, если учесть, что плыть следовало четыре дня.
Пернатый скромно занял самую небольшую каюту, оставив дверь закрытой, но не запертой. Снаружи запирать её тоже никто не намеревался: связанные руки и закованные крылья внушали пассажирам чувство безопасности и защищённости от своего спутника. Выяснилось, что кают на всех не хватает, поскольку ранее считалось, что трёх вполне хватит. Не хватило.
Артур ратовал за то, чтобы Пернатого выселили и оставили пребывать на палубе, но Нилана была непреклонна в своём решении обойтись эти четыре дня без сна.
— Ведьмы могут столько не спать? — удивился Кощеев.
— Да, — недобро улыбнувшись, отозвалась Нилана. — В отличие от людей, мы сильны и выносливы. В особенности, в отличие от тебя!
— Но твои силы… — начала Алина.
— В море мои силы подпитывать неоткуда, — честно призналась чародейкаа, но тут же ободряюще улыбнулась: — Так что, что есть, то и будем использовать. Четыре дня я продержусь, если не будет ожесточённых боёв…
Алина испуганно посмотрела на говорившую, и Лёша приобнял её:
— Всё будет хорошо. У нас Гарпун и крылатый человек, а это чего-то да стоит.
— Тут так холодно… — поёжилась Алина, кутаясь в шерстяной плед и прижимаясь к мужчине.
Нилана тревожно посмотрела на девушку. Чародейке холодно не было. Артуру, постоянно пьющему напиток ведуна, тоже, судя по всему, было вполне комфортно. Лёша, хоть и был в плаще и свитере, тоже не выдавал признаков того, что мёрзнет. Холодно было лишь Алине. Чародейка нахмурилась. Она едва успела скрыть свою тревогу от взглянувшего на неё Баламута и сказала:
— Это потому, что здешние моря и океаны очень холодные. Практически ледяные, и временами встречаются дрейфующие ледники. Очень красивое зрелище… Зато суша всегда тёплая, а на границе с водой — практически горячая, поэтому можно купаться в любое время, но только около берега. И только не ночью.
— Ночи на море у вас вообще считаются опасными, да? — спросила Алина. — Злые силы активизируются?
— Не только злые силы… — честно ответила Нилана. — Море не любит чужаков. Оно стремится изжить всех, кто не относится к его коренным обитателям. Так что сама природа против нас. Мы идём на хорошей скорости: ветер пытается унести нас как можно дальше, чтобы ночь полнолуния застала нас посреди моря. Гарпун не подпустит чудовищ… Но есть силы, против которых бессильны мы все…и, судя по всему, к которым уязвима именно ты…
— Я? — поразилась девушка. — Почему именно я?
— Сложно объяснить, — неопределённо ответила Нилана. — Ты из другого мира, и у тебя нет некого иммунитета, который есть у нас…
— А Артур? — Алина ткнула пальцем в сторону приятеля, беззаботно глядящего на горизонт.
— Не знаю. Но, как видишь, мёрзнешь из нас только ты…
Нилана тяжело вздохнула и отвернулась к морю. Не хотелось пугать и говорить, что Холод ещё придёт. Такой, по сравнению с которым сейчас жарко. Раздумья унесли её к вопросам решения проблемы того, что Алина мёрзнет. Мысли причудливо цеплялись одна за другую, и чародейка не заметила, что просидела так довольно долго. Заунывный гул ветра и однообразие пейзажа не действовали на неё усыпляюще. Она настолько ушла в свои раздумья, что ничего вокруг не замечала.
Алина думала о том, что она, как ни крути, самая слабая из их компании. Даже Артур, не приносящий ровным счётом никакой пользы, хотя бы не усложнял путешествие. Не поддался чарам пикси, не мёрз и не тратил драгоценное время на пустую болтовню с Эббой. Девушка чувствовала себя глупой, и только руки обнимающего её мужчины, гладящие её по волосам, немного успокаивали.
Чародейка перевела взгляд с бескрайнего моря на своих друзей. Только сейчас она обратила внимание, что Артур отправился спать, а Алина задремала на плече у Баламута. Сам мужчина смотрел вдаль, и не сразу заметил на себе пристальный взгляд изумрудных глаз. Заметив, он посмотрел на Нилану и устало улыбнулся. Путешествие началось, и все знали, что впереди ждут опасности. Лёша с удовольствием ловил эти мгновения безмятежности и спокойствия. Чародейка не отводила от него взгляд, а потом решилась и сказала:
— Знаешь, Баламут… Я хочу отнести ему еды…
— Кому? — Лёша не сразу сообразил, про что она говорит.
— Пернатому, — пояснила она, отводя взгляд.
— Зачем? — не понял мужчина. — Захочет — сам придёт… Дверь не заперта, он не прикован… Не выходит — значит, не хочет выходить… — для Баламута его логика казалась единственно верной и он действительно не понимал, зачем тревожить того, кто не стремится к общению и навязывать ему пищу, если он за ней не приходит.
Нилана вздохнула и снова посмотрела в сиреневые глаза:
— Помнишь, ты говорил, что каждый решает для себя, как лучше поступать, и ты решил, что жестокость — не твоё? — он кивнул. — Я тоже решила, что это не моё… И сейчас у нас в каюте сидит крылатый человек со связанными руками, а мы даже не знаем, что заставило его напасть на тебя… Мы не знаем его имени, его целей… не знаем, что у него на уме…
Да уж, было бы неплохо получить ответы на эти вопросы. Хотя бы на некоторые. И, чтобы ускорить процесс выяснения, следовало и вправду отправиться к пленнику.
— Пожалуй ты права… — задумчиво протянул Лёша, гладя спящую у него на плече Алину по волосам. — Легко проявлять заботу о том, кто напал не на тебя, верно, Нилана? — не мог не припомнить и не переиначить её недавние слова Баламут, отчего чародейка смущённо уставилась в палубу. — Не бери в голову, я всё понял. Иди, конечно… Если что…
— Я смогу за себя постоять, — перебила его чародейка, уверенная в своих силах, и благодарно улыбнулась.