Глава 71

Наконец, хождение по дворцу завершилось тем, что пленниц привели в какую-то комнату, лишённую двери и, оставив в ней, молча удалились. Когда шаги стихли, Алина виновато посмотрела на Нилану.

— Это было глупо… — она тоскливо перевела взгляд на тяжёлые оковы на своих кровоточащих ногах и опустилась на корточки.

— Не глупо, — ободряюще улыбнулась чародейка. — Я без своих сил совсем потеряла способность здраво мыслить. Привыкла, что все враги мне нипочём, а тут… Знаешь, я шла с вами и никак не могла понять Баламута. Он не носил оружия, полагаясь только на себя. Мне казалось это опрометчивым, но сейчас я думаю, что он просто осознавал, что тех, с кем он справится, одолеет и голыми руками, а тех, кто сильнее его не победит в любом случае. Когда мы были во дворце, я думала, что никогда не пойму его: он вёл себя не так, как я ожидала. Но… — она замолкла, услышав приближающиеся шаги.

Русал. Истинный русал, способный принимать облик человека. Тот самый, что гордился поимкой беглянок. Он приблизился к ним, словно шёл мимо, но решил заглянуть, проведать. Как выяснилось, он пришёл наверстать упущенное: в прошлый раз ему приходилось молчать, хотя его распирало от желания поглумиться. Теперь, когда дань традициям была отдана, он мог говорить что хотел и сколько хотел. Его голос был негромким, но отчётливым:

— Теперь вы будете жить в этом холодном помещении, и каждое движение станет отдаваться болью, потому что кандалы ваши слишком тяжелы для вас. Вы останетесь здесь и сможете перемещаться на расстояние, которое позволяет цепь. В назидание всем. А через год, когда у вас образуются хвосты, вам придётся остаться с нами и служить нам вечно.

— Вечно? — усмехнулась чародейка, и русал сделал вид, что всё сказал верно.

Приблизившись к Нилане он ответил, разглядывая её надменное прекрасное лицо:

— Да, насколько хватит вашей жизни. Мы милостиво предлагали вам условия, которые легко выполнить, дабы получить свободу, но вы выбрали более тернистый путь…

Он провёл холодными пальцами по лицу чародейки, восхищаясь её красотой и нежностью кожи. Ему редко удавалось дотронуться до чьего-то тёплого тела, и это взволновало его.

— Нам вообще-то запрещено прикасаться к пленникам, живущим во дворце… — признался он. — Но к несостоявшимся беглецам этот запрет не относится… — он отвёл мокрые волосы с её лица и заглянул в ярко-зелёные глаза.

— Послушай. Мир в опасности… — решила рассказать ему она.

— Так говорят почти все, когда побег не удаётся… — прошептал он ей на ухо, и дыхание его не было горячим.

Алина, сидевшая на полу, принялась подниматься на ноги. Тяжёлые оковы на запястьях и соединяющая их цепь не позволяли сделать это быстро.

— Люди уничтожат всех вас! — воскликнула Нилана, пытаясь отстраниться от лица стража.

— Так молись, чтобы это случилось поскорее, — ответил мужчина, приникая холодными губами к её губам, которые показались ему обжигающе горячими.

Чародейка попыталась высвободиться, но он крепко схватил ей за плечи и прижал спиной к стене. Его холодный омерзительный язык пытался проникнуть в её рот, но она крепко стиснула зубы и всё же сумела повернуть голову, прерывая навязанную ласку. Чародейка презрительно сплюнула, и страж залепил ей увесистую пощёчину, отчего Нилана чуть не упала, но второй рукой мужчина всё ещё прижимал её к стене.

Алина вздрогнула от звука удара и нервно сглотнула. Однако подняться ей удалось. Она во все глаза смотрела на мужчину, который всматривался в лицо чародейки.

— Однажды ты будешь мечтать оказаться со мной. Когда в этих оковах тебе придётся добывать пищу для наших пленников или крутить колесо, чтобы поддерживать свет в этом дворце… Тогда ты будешь вспоминать меня и надеяться, что и с рыбьим хвостом на что-то сгодишься мне. Возможно, я обдумаю твои предложения. Только тепло человеческого тела мне больше по душе. Так что подумай. Не поздно навсегда остаться в таком облике, если решишь вечно быть со мной и не перечить мне.

Он снова впился своими губами в губы чародейки, словно проверяя, не передумала ли она. На этот раз он не удерживал её, и она легко вывернулась и снова сплюнула. Он снова ударил её, и она упала на пол.

Страж больше не смотрел на неё. Он направился к противоположной стене комнаты и остановился рядом с Алиной. Придирчиво оглядев её, он, видимо, не нашёл её привлекательной, так как никаких предложений делать не стал и прикасаться не пытался. Она практически не дышала под его взглядом, но слух уловил тихий шёпот Ниланы. Она явно творила какое-то заклинание. Но Алина не решалась взглянуть в её сторону. Она боялась и выдать чародейку, и разозлить стража.

— Тебе тоже есть, что сказать? — осведомился он, переключая внимание на её лицо. — Про мир в опасности или что-то похожее?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Что ж… — усмехнулся он. — Жаль, что меня всегда привлекают те, с кем много проблем… Ты бы… — он не смог договорить, так как цепь, соединяющая оковы на запястьях Ниланы, оказалась переброшена через его шею.

Он не успел попытаться противостоять чародейке, как она ударила его сзади под колено. Так как на щиколотках у неё тоже были оковы, удар получился знатный. Нилана принялась душить стража цепью. Чародейка оказалась достойным противником. И без магии она могла быть ловкой и сильной. Алина, сама не зная, зачем, принялась избивать русала руками, размахиваясь и нанося удары цепью и оковами по его незащищённому телу. Он цеплялся пальцами за руки чародейки и хрипел, пытаясь закричать, и потому блокировать или хотя бы смягчить удары, получаемые от Алины, никак не мог.

Нилана почувствовала, что русал обмякает, но тело его из последних сил судорожно содрогается. На миг она задалась вопросом: что бы сделал Баламут? Убил бы или просто обезвредил? Она знала ответ. Убил бы. Быстро и без сожалений. И потому Нилана сделала именно так.

Оттолкнув от себя безжизненное тело, чародейка сняла с его шеи висящие на бечёвке ключи. Ловкими движениями пальцев она освободилась от оков и помогла избавиться от них Алине. Девушка поражённо смотрела на неё, восторгаясь дерзостью и смелостью этой чародейки. Нилана улыбнулась и кивнула на тело русала, которое было избито цепями:

— Ты тоже молодец!

Она осмотрелась и сказала:

— До того выхода, через который нас вернули, далеко. Пойдём через бассейн… И лучше, если нас никто не заметит…

* * *

Лёша и Илтон разговаривали с Альбицией. Она была столь приветлива и оптимистична, что не верить в то, что всё скоро наладится, было просто невозможно. Она слушала внимательно, говорила искренне, много улыбалась и вообще вела себя мило и была жадна до общения, стараясь не проводить в молчании ни минуты. Оборвав саму себя на полуслове, она указала пальцем в небо над морем.

— Эллу кого-то к нам тащит, но это явно не ваши друзья! — заметила она, чуть прищуривая глаза.

Ей собеседники так далеко видеть не могли. Но всё равно уставились на точку, которая, приближаясь, приобретала очертания дрейка. Если он что-то тащит, значит, это что-то не бесполезное. Так подумали все присутствующие.

Приблизившийся дрейк приветливо возопил, и Илтон улыбнулся ему. В лапах он сжимал троих, но ни один из них не был человеком. Русалки. Два русала и русалка. Он бросил их на мелководье, преградив путь к отступлению своими крыльями и телом. Он был красивым. Таким, что Баламут долго любовался им, ведь до этого у него как-то не было возможности изучить внешность неожиданного союзника, а зверьё он всё-таки любил и уважал, так что дрейк ему понравился.

Дриада, Лёша и Илтон приблизились к прибывшим на остров с любопытством.

— Что это значит? — осведомился Баламут, не понимая, какой толк от трёх представителей вражеского народа.

— Не знаю, — отозвался Илтон. — Сейчас Альбиция разберётся, — и дриада действительно направилась непосредственно к умной огромной морде Эллу. — Я не умею понимать дрейков. Они могут понимать крылатых людей, и потому мы иногда можем «приручить» их. На самом деле это не делает их ручными, просто позволяет нам хоть как-то общаться.

— Обычный человек не может быть понятым дрейком? — спросил Лёша, глядя, как Альбиция и Эллу смотрят друг другу в глаза, явно переговариваясь.

— Не знаю, — отозвался Пернатый. — Люди бояться даже приближаться к ним. А дрейки, должно быть, видят в нас подобие нимф… — собеседник непонимающе глянул на Илтона, и тот пояснил: — Все нимфы имеют крылья, как и я… Только не покрытые перьями и больше похожие на крылья… даже не знаю… может, бабочек? — он спросил это как бы у Лёши и потому тот пожал плечами и задумчиво поддакнул:

— Может, как у бабочек… Только дриада…

— Нимфы используют крылья редко, и они появляются только, когда нужны. Это, наверно, удобно… — он посмотрел через своё плечо на крыло и улыбнулся.

— Идите сюда! — позвала Альбиция, махая мужчинам рукой.

Они быстрым шагом подошли к воде, глядя то на пойманных русалок, то на дрейка, то на дриаду. Пленники выглядели испуганно, а одежда на русалах была порвана, словно кто-то выдрал из неё куски.

— Это не истинные русалки, — сказала нимфа. — Они были людьми и потом обратились в русалок. Поэтому их хвосты не могут становиться ногами, и им необходимо находиться в воде…

Это мало интересовало Лёшу, поскольку о русалках он не знал почти ничего и знаний, как обычно, не жаждал.

— Зачем Эллу притащил их к нам? — осведомился он, переходя к делу.

— Дрейк почувствовал, что недавно эти люди находились рядом с вашими друзьями. У дрейков необычайное чутье. Он решил привести их сюда, потому что сам не мог расспросить.

— Это правда? — обратился к пленникам пернатый, заходя по колено в воду и всматриваясь в испуганные лица.

Но во взгляде Экха помимо страха и трепета перед дрейком было ещё что-то, словно он не верил своим глазам или боялся поверить. Причём смотрел он при этом в сторону Лёши, и это нервировало, поскольку встречать старых знакомых, жаждущих припомнить ему, кем он был, сиреневоглазому мужчине порядком надоело.

И тем не менее ответил именно этот русал.

— Ваши друзья? — переспросил он, так как быстрее своих товарищей поборол страх к странной компании, окружившей их. — Жизнерадостный мужчина и две темноволосые девушки?

— Жизнерадостный… — пробормотал Илтон, вспоминая не жалующего его вечно хмурого и недовольного Артура. — Да, видимо, это они. Что с ними?

— Не знаю, — честно ответил Экх. — Мы пытались помочь им сбежать, но русалки схватили их. Нас не тронули… Дальнейшее нам неизвестно.

— Почему вы не вернулись за ними? — спросил Баламут, начиная злиться на этих людей: он вообще чувствовал, что начинает поступаться своими идеями о неприятии жестокости. — Если решили помочь сбежать, почему не довели начатое до конца?

— Нас поймал дрейк… — тихо ответил русал, на что Эллу издал неодобрительный свист.

— Врёт, — перевела дриада. — Эллу говорит, что русал врёт.

— Итак, почему не вернулись? — повторил вопрос Лёша.

— Мы не могли… — пасть дрейка приготовилась свистеть, и Экх исправился: — Мы могли, но не стали. Вернуться могли, но не могли помочь. С рыбьими хвостами мы бы не сумели найти их во дворце и освободить. Русалки заковывают пленников, и пользы от нашего возвращения не было бы…

— Вы вернётесь туда, — прошипел Илтон. — Вернётесь и приведёте наших друзей сюда. Иначе дрейк отыщет вас и выбросит на сушу, под лучи палящего солнца… Или разнесёт всё там, и погибнут те, кто не научился дышать и плавать. Готовы взять на себя десятки смертей?

Экх нервно сглотнул. Его товарищи уставились на него, ожидая, что сейчас он достойно ответит и примет верное решение. Но он понурил голову и молчал.

— Этот… русал в чём-то прав… — заметил Баламут, не любивший угрозы так же, как и обещания. — Они не смогут освободить их…

— Баламут… — обратился к нему Илтон и тут же задумался, вспомнив их недавний разговор: — … или как тебя называть…Ты прошёл с ними долгий путь. Неужели они похожи на тех, кто будет сидеть смирно, если их закуют в цепи? Думаешь, они не найдут способ освободиться? Нилана растратила магию, но она постепенно восстановится… Эти русалки должны вернуться и найти их. Если что, на поверхности будет ждать Эллу, и если они не появятся слишком долго, то он придёт на помощь!

— Эллу — дрейк? — осторожно спросил Экх. — Почему бы не послать сразу его? Вы хотите спасти друзей, стоит думать об остальных?

Ему ответили не сразу. Об остальных думать и вправду не хотелось, но, раз пока был шанс разобраться во всём без жертв, следовало попытать счастья. Баламут переглянулся с Пернатым. Кажется, тот был с ним солидарен. Привыкший за последнее время быть честным, Лёша призадумался, как получше ответить, чтобы не показывать русалкам истинных чувств.

— Потому что наши друзья… — Лёша замялся, прикидывая, как бы так красиво ответить, и быстро продолжил: — А именно, одна из них, чародейка… может не совладать с яростью при виде дрейка. Она не знает Эллу и попытается его уничтожить. Это ей, конечно, не удастся, но… она может запаниковать и это будет непредсказуемо для неё самой…

— А если… — начал было Экх, но Илтон перебил его:

— Я отправляюсь с вами. Баламут… этот разговорчивый русал останется тут. Как гарантия, что эти двое не обманут… — он посмотрел на второго русала и русалку. — Вы ведь друзья?

— Нет, — ответил Экх, недолго думая.

— Отлично, они друзья, — констатировал Пернатый, переводя взгляд на Эллу. — Можешь организовать косу из песка, чтобы Баламуту было проще охранять этого русала?

Дрейк отошёл немного назад и принялся работать крыльями, образуя наносы и делая воду мутной от мелких песчинок. Он создавал столько брызг, что его огромное тело на некоторое время пропало из виду. Звонкий смех Альбиции говорил о том, что её это забавляет. Возможно, поэтому Эллу ещё долго плескался, хотя насыпь получилась уже довольно высокая. Дрейки либили и уважали эту дриаду, и потому радовать её было приятно Эллу.

— Со временем её размоет, так что держи ухо в остро, — заметил Илтон, посмотрев на Лёшу.

— Верни их. Ты обещал, — напомнил он в ответ и слегка укоризненно улыбнулся. — Хотя, знаешь, твоё обещание пришлось к месту. Я поверил тебе.

— Я докажу, что не зря, — пафосно ответил Пернатый, расправляя крылья.

Он взлетел вверх, направляясь к Эллу и вскоре расположился на спине дрейка. Лёша подумал, что надо будет как-нибудь потребовать от Илтона ответы на вопросы, которые он предлагал дать, когда хотел не позволить забыться раненому сном. Вернее, с Эллу более-менее было ясно, а вот подробности про Эббу и девушку, которую Илтон хочет спасти, хотелось бы услышать на досуге, так как рассказанное Илтоном не отвечало на все вопросы Баламута.

Дрейк бесцеремонно схватил русала и русалку лапами и взмыл в воздух, оставляя Лёшу наедине с Экхом и Альбицией. Впрочем, та быстрои незаметно куда-то делась, Лёша даже не понял, когда и куда именно.

Баламут оглядел созданную запруду. Выглядело надёжно. Мужчина позволил себе сходить за скипетром и вернуться. Хотелось иметь в руках что-то против русала, а к скипетру он проникся некоторым доверием — морских недругов это оружие разило весьма неплохо.

Лёша стоял невдалеке от побережья и смотрел на русала, который демонстративно не смотрел на него. Добродушие победило, и мужчина, сняв сапоги, подошёл ближе к пленнику, усаживаясь на берег и опуская ноги в холодную воду.

— Тебя как звать-то? — спросил он. — Или у русалок имён нет?

Лёша спросил об этом просто так, и потому не расстроился бы, если б ему не ответили или ответили грубо. Но пленник неожиданно ответил, хоть и не посмотрел на заговорившего с ним мужчину:

— Экх, — представился он и добавил: — А ты Гискард, я знаю, можешь не представляться.

Лёша удивился, хотя подозревал, что этот тип узнал его сразу, как только увидел. Так что удивился он лишь слегка, а в следующую секунду обрадовался: воспоминание о себе не приносило боли. Упоминание своего имени из уст незнакомца не вызывало неприязнь, а лишь удивляло. Это не могло не порадовать.

— Мы знакомы? — спросил Лёша с интересом: ему хотелось проверить, отовётся ли в сердце неприятными ощущениями ответ этого русала.

— Не совсем, — отозвался Экх, разглядывая блики на воде. — Я был у Лаивры до тебя. Вернее, с появлением у неё тебя я стал не нужен… — он говорил это спокойно, совершенно не виня в этом собеседника, и из следующей фразы стало понятно, почему: — И, знаешь, мне было жаль тебя. Тебе ещё предстояло понять, что ты для неё всего лишь новая игрушка. Предстояло узнать, какая она и ужаснуться, а потом трусливо бояться покинуть её…

— Да… — пробормотал Лёша и усмехнулся: — Где ж ты раньше был? Мне потребовались годы, чтобы понять, что надо бежать…

— Сбежал? — спросил русал, переводя взгляд на собеседника и разглядывая его.

— Как видишь, — улыбнулся мужчина.

— Знаешь, ваши друзья… Они говорили об опасности. И именно поэтому я решил помочь им. Я знаю, на что Лаивра способна…

— Была способна, — поправил Лёша и увидел затаённую радость и неверие в глазах русала. — Да-да, мы… вернее, Нилана… убила её. Но остались король и его приспешники… Дрейки… — он замолк, замечая, что Экх не слушает его больше, а внимательно смотрит на скипетр примерно такими же глазами, какими смотрел на Баламута, когда увидел его.

— Скипетр Короля Тритонов… — прошептал Экх.

— Да, это оружие неплохо мне помогло… — кивнул Лёша.

- Оружие? — он посмотрел в сиреневые глаза с изумлением. — Ты не представляешь, что он может делать!

— И что же? — без должного интереса спросил Лёша.

Экх нерешительно приблизился и осторожно взял из его рук реликвию. Баламут не возражал, поскольку опасности не чуял. Русал перевернул скипетр рыбьим хвостом вниз и, закрыв глаза, резким движением вонзил его острыми концами в свою чешую. Баламут опешил. Громкий крик сорвался с губ русала, и он выдернул из своего хвоста скипетр. Лёша смотрел на него, как на ненормального. Но реликвия начала светиться. Всё ярче и ярче, словно само солнце вселилось в этот скипетр. Лёша прикрыл глаза ладонью, лишь немного подглядывая за происходящим. В невыносимо ярком свете было видно, как фигура человека корчится от боли. Экх застонал в голос, и Лёша решил откинуть скипетр подальше, но стоило протянуть к нему руку, как стало ясно, что реликвия окружила себя невидимой, но непреступной границей.

— Чёрт, — выругался Баламут, пытаясь придумать, что можно сделать.

В голову ничего не лезло, и он бестолково пытался пробраться к Экху. Осознав, что так делу не поможешь, он решил позвать на помощь:

— Альбиция! — воззвал он к единственной, которая могла его услышать, но на фоне криков окружённого светом человека, его голос потерялся.

Дриада не отвечала, и Лёша немного разозлился на неё за то, что она не сказала, куда и надолго ли уходит от него.

Лёша спрыгнул в воду и навалился на незримую границу всем телом, но та не поддавалась. Мужчина чуть отошёл и накинулся на препятствие вновь, но неожиданно упал в воду рядом с Экхом. Свечение исчезало, постепенно возвращая миру привычные краски. Ещё до того, как Баламуту удалось хоть что-то разглядеть, он услышал хриплый возглас:

— Получилось!..

Баламут, хлебнувший воду, поднялся на ноги, откашливаясь и отплёвываясь.

Вскоре Лёше удалось различить лежащего на земле Экха. Он был жив, тяжело дышал, но улыбался и выглядел счастливым. Баламут быстро сообразил, в чём причина: на месте его хвоста теперь красовались обыкновенные ноги, только бледные, словно давно не видели света солнца.

— Ты мог предупредить?! — возмутился Лёша, которого действие скипетра несколько ошеломило.

— Извини… — виновато улыбнулся он. — Не терпелось проверить…