Глава пятая

Ещё на пересечении первых барьеров по дороге обратно на «Станцию 5» я ощутила опасность. Патрульные на заставах очень долго копошились, прежде чем открыть въезды.

Инстинкты заныли, когда я спустилась в трубу.

Они завопили, когда я пересекла рабочие уровни и оказалась на жилой территории.

Что-то не так. Слишком много звуков, которых не было раньше. Постоянно закрывались-открывались двери, непонятно откуда дул ветер.

Я застыла на месте, пытаясь понять, что меня так настораживает.

Внезапно по барабанным перепонкам ударил громкий звук. Включились динамики — сигнал опасности.

Вторжение!

Не нужны подсказки, чтобы понять, что случилось. Ящерры вышли на след «Станции 5». Возможно, они уже внутри — явились вызволять своего судью.

«Успокойся, Лин! Думай!»

Я повернула налево и вышла в общий коридор шестого уровня. Я пыталась не спешить, чтобы не создавать лишней суеты, но ноги сами по себе иногда срывались на бег.

Из комнат начали выходить люди, ещё не до конца верящие в опасность, но слишком хорошо вымуштрованные, чтобы правильно реагировать на сирену.

Если б я была на станции с самого начала, меня бы уже откомандировали на пост и уведомили о ситуации. Но побег в лес сыграл со мной злую шутку — я застыла посреди человеческой толпы, не зная, какой из планов выбрал Глава и куда мне нужно двигаться.

Важно понять: «Станция 5» — это огромный механизм. Не один, не два и не три этажа — целый улей, максимально приспособленный для жизни десятков тысяч людей. Инфраструктура была разработана по примеру обычных городов, какими они были пятьдесят лет назад. Мы сделали всё возможное, чтобы в случае нападения жители могли быть эвакуированы.

Почти все люди вышли из комнат. Они были напуганы, но чёткое знание правил делало своё дело — ждали, когда военные подадут сигнал и скажут, как нужно действовать.

Маленькие экраны, установленные в коридорах, горели красным цветом — кто-то вломился на станцию. Чужие. Ящерры.

— Как, уже внутри? — прошептал незнакомый мужчина слева. — Когда они успели?

— Небеса, помогите нам, — прошептала какая-то женщина, всматриваясь в мигающий экран.

Я рванула в направлении шестнадцатого тоннеля. Все знали: это самый короткий путь к кабинету Главы. Но не успела пробежать и нескольких метров, как увидела группу из тридцати военных. Они неслись навстречу мне.

— Куда? — остановила одного из солдат.

— Был получен сигнал о вторжении, — отрапортовал он. — План «7А».

Я промотала в уме кассету со всеми планами типа «А». И почувствовала, как в груди образовался ком.

Наводнение! Они устроят наводнение!

Руанн!

Не знаю, почему именно эта мысль пришла в голову самой первой. Я должна была подумать о Вире… о сослуживцах, в конце концов! О тысячах людей на станции, ради которых и выбрала военную стезю.

А подумала о Руанне.

— Кто остался с пленником?

Солдат посмотрел на меня как на сумасшедшую. И я его понимала.

— Командующая Лин… вы слышите? — он заглянул мне в глаза. — На станцию ворвались!

— Я не глухая! Где сейчас Глава?

— Его нет… Он уехал сегодня утром.

— Тогда кто отдал приказ?!

— Передали по динамикам первого уровня. Естественно, заместитель Лекс-Ка.

— Бред! Лекса-Ка тоже нет на станции…

Я отпустила солдата. Тот поспешил догнать сослуживцев. Ну, а я стремглав понеслась на нижние уровни — там держали судью. Навстречу бежали испуганные люди.

На сорок втором этаже меня подкараулила соседка Виры. Она схватилась за мою куртку и заголосила:

— Лин, помоги! Двери заблокированы, мы не можем выйти из уровня!

— Найди второй коридор, — ответила я, сдерживаясь, чтобы не вырвать свою куртку из её рук. — Скажи, что просишь от моего имени, тебя выпустят. Возьми с собой человек шесть-семь, попытайся их спасти. Но не больше, иначе могут вообще не выпустить.

И поспешила к лифту, на ходу кивая нервному солдату, чтобы тот меня пропустил.

Ему было неуютно. Инстинкт обычного человека требовал от солдата бежать, когда бегут остальные, а не стоять на месте. Но долг вынуждал оставаться на посту.

По дороге увидела таксофон. Старый аппарат, установленный на случай, если обрубят радиосвязь.

— Алло, Мир, это Лин… нет, не пропала… на станции. Согласно плану «7А», я назначена руководителем двенадцатой роты. Найди замену или разбей по другим ротам… нет, не могу… личный приказ Главы… подойду позже. Проследи, чтобы с Вирой ничего не случилось… нет, просьба.

Швырнула трубку на рычаг. Отбросила назад растрёпанные волосы. Теперь я дезертир. Нет, ещё хуже: я предела людей, которых поклялась защищать. Предала «Станцию 5» — мой дом и моё убежище. Ради него… Потому что одна только мысль о его смерти пробуждала во мне нечто… странное.

Это было так глупо и дико. Я корила себя за принятое решение. И главное, не знала, почему продолжала бежать.

Дверь. Ещё одна дверь. На нижних уровнях почти никого не осталось. Руководство «Станции 5» эвакуировано в первую очередь. Я удивилась скорости, с какой реализовали план спасения. Удивилась, но не обратила на это особого внимания. А зря, ведь если б немного подумала — поняла бы очевидное: нельзя так быстро эвакуировать столь огромное количество людей.

На секунду застыла. Чертовски важно решить, что делать дальше. Ответ подсказали динамики:

«Внимание! Чужие замечены на первом уровне. Самоликвидация «Станции 5» начнётся через 30 минут. Внимание! Чужие замечены…»

Я бежала и молилась о том, чтобы мои страхи не подтвердились и о пленнике позаботились. Это избавит меня от многих проблем.

О нём не могли забыть. С другой стороны, он слишком опасен…

Я подошла к белой комнате. Увидела знакомые двери, напоминающие крышку болта. Закрыто. Повсюду темно. Пришлось включить аварийное освещение.

В первые мгновения меня одолела паника. Впрочем, она быстро прошла. Руки действовали на автомате, пока голова паниковала.

Зашла в прозрачную комнату и нажала на кнопку деактивации. Автоматика, к сожалению, не сработала. Пришлось взять в руки ключ, вставить его в замочную скважину и что есть силы толкнуть массивную дверь.

Белая комната больше не ослепляла яркостью света. Электричество успели отключить. Темнота никак не вязалась с этим высокотехнологичным помещением, утыканным разноцветными проводами и чипами, тянущимися от клетки к контрольному пункту. Тем не менее, в комнате было темно…

Перед глазами пронеслись воспоминания о людях в белых халатах, постоянно шастающих туда-сюда. Врачи. Инженеры. Программисты. Живы ли они? Или ящерры превратят в рабов даже настолько умные головы?

Но это неважно. Всё неважно.

Я увидела судью — моего ящерра. Он стоял посреди клетки, пытаясь казаться спокойным, но напряжение мышц было заметно даже издали. В глазах его задумчивость удивительным образом переплелась с уверенностью.

Он посмотрел на меня — вспотевшую, раскрасневшуюся, растрёпанную.

Нельзя забыть подобное. Нельзя забыть то мгновение, когда я осознала, что он жив.

Руанн понимал: станция будет ликвидирована. Знал, что его сознательно оставили умирать, а именно — захлебнуться, когда вода затопит помещение. Он знал, что его не успеют спасти. И он наверняка знал, что меня рядом с ним быть не должно.

Он. Знал. Что я. Пришла. По доброй. Воле. К нему.

— Руанн, — прошептала.

Мы посмотрели друг на друга. Мой Руанн! Ящерр мой!

Не к месту заметила, какая у него массивная шея. И плечи, какие крепкие плечи.

Я подошла к клетке. Она была активирована от дополнительного генератора, который не был отключён. Клетка — единственное, что удерживало ящерра от того, чтобы выбраться и свернуть мне шею.

Страх. И осознание того, что я всё же открою эту чёртову камеру несмотря ни на что.

— Что ты со мной сделал, ящерр? — прошептала, щёлкая по панели управления в углу комнаты в поисках нужных кодов. — Ты использовал на мне силу влечения. Радуйся, она действует безотказно!

Хотелось нападать, хотелось обвинять. Задушить ящерра за собственную слабость! Раздавить за этот внимательный спокойный взгляд!

— Лин… что заставило тебя прийти?

Я не обернулась. Лишь сделала паузу в безуспешном поиске нужной комбинации кнопок.

«Он тебя убьёт, Лин! Если откроешь эту клетку — он тебя убьёт!»

— Я пришла. Потому что… я не знаю, Руанн, не знаю! Я не знаю, почему пришла!

Крик вырвался из горла.

— Будь проклят за то, что ты со мной сделал!

Я нашла нужный код и ввела его на панели. Оставалась завершающая часть — взять ключ, вставить в замочную скважину и два раза прокрутить механизм. Мы всегда делали двойной доступ — механический и программный код, не доверяя ни компьютерам, ни людям.

Я подошла к клетке. Ключ в руках блестел как украшение.

Руанн внимательно следил за моими движениями. Его брови были сведены на переносице, хвост послушно замер где-то за спиной. Думаю, он пытался меня не спугнуть.

Моё сердце бешено колотилось. Я все ещё могла уйти… Могла отыскать Виру, и мы бы убежали на другую станцию.

И позволить ящерру умереть?

— Что ты делаешь, Лин, опомнись… — сказала самой себе.

Руанн услышал. Он засмеялся, но не самоуверенно, а как-то… понимающе.

— Бедная девочка, как же сложно тебе быть сильной, испытывая то, что ты испытываешь… Именно поэтому я так ценю твой поступок…

Его слова… добрые. Это та доброта, которую мы ищем, сидя на коленях у заботливого отца. И она ранит больше всего, потому что когда он будет сворачивать мне шею, у меня в ушах прозвучат слова: «Бедная девочка…».

Это невообразимо сложно объяснить. Я видела свою руку, а в ней ключ, готовый быть вставленным в замочную скважину. Красивый такой ключ, с готичной резьбой. И кто только придумал делать для тюрем такие красивые ключи?

Я такая же жертва, как и остальные девушки, привлечённые силой ящерров. Мой случай в чём-то особенный — я осознаю свою уязвимость. Сколько у него было таких, как я? Скольких он обманул, обещая защиту?

Мне он хотя бы ничего не обещал.

— Если у тебя есть хоть капля чести — ты убьёшь меня быстро, ящерр. Потому что ради тебя я… я рискнула всем.

Он оскалился. Двинул челюстью. Думаю, судья понял: я действительно верила в то, что говорила. И его это раздражало.

— Разве не из-за тебя я попал в эту клетку? — спросил насмешливо. — Не из-за тебя меня пытали?

— Разве не из-за тебя и твоих приказов я каждый день наблюдала, как умирают дорогие моему сердцу люди? — огрызнулась. — Муж моей названной матери — яркий пример. Он заменил мне отца, а ему свернули шею прямо на улице. У меня на глазах, ящерр!

— Лин, я не отдавал этого приказа…

— Естественно, для него не нужен приказ, он был слишком мелкой пешкой. Ему без каких-либо распоряжений свернул шею самый обычный патрульный.

Руанн недобро усмехнулся.

— Если ты думаешшшь, что я стану для тебя угрозой, оставь меня в клетке. Тогда тебе не будет угрожать никакая опасность.

— Умрёшь ведь, великий судья! — закричала. Меня злило его наглое манипулирование.

— В таком случае освободи меня — и не умру! — ответил ящерр.

— Тогда умру я…

— Если ты так хорошшшо всё понимаешь, тебе всего лишь нужно решшшить, чью жизнь ты ценишшшь вышшше.

— Свою, ящерр, безусловно, свою!

— Тогда почему ты здесь!?

Его хвост дёрнулся и с силой ударил о прутья клетки. Я вздрогнула.

— Чего ты от меня хочешь, ящерр? — пробормотала растерянно. Мне был противен собственный голос с этими высокими писклявыми нотами.

— Я хочу, чтобы ты самой себе ответила на вопрос: что ты здесь забыла? Ты должна принять то, что делаешшшь! Не будь слепой! Не будь дурой, как все вашши женщины, идущие у нас на поводу!

Мне бы рассердиться. Мне бы оскорбиться на его слова. Мне бы сказать, что женщины не виноваты в том, что не могут противостоять влечению. Но ящерр был прав, произнося вслух то, что таилось в глубине моего подсознания.

Я посмотрела вверх на идеально белый потолок… и начала говорить, так и не опустив голову:

— Потому что… ты в моих снах, Руанн… Я вспоминаю твои прикосновения. Что же я… К-когда ты уложил меня в постель, мне не было приятно. Мне было… никак. Я лишь боялась, что ты почувствуешь неладное.

— Неужели испытывала отвращение?..

— И всё же… я хочу повторения. Хочу желать тебя. Хочу прикасаться к тебе… и я осознала это лишь сегодня, когда поняла, что ты можешь умереть.

Бессвязный бред прекратился. Я посмотрела прямо на него, наши взгляды встретились.

— Если я признаю, что стала от тебя зависимой, — это меня убьёт. Руанн… ты выбрал самого подходящего человека для своих игр. Никто не боялся попасть под силу вашего влечения больше, чем я, — я усмехнулась. Посмотрела на блестящий ключ в руке. — Но, как видишь… вот я здесь… Пожалей меня, ящерр. Когда я открою клетку — оставь мне жизнь.

— Лин…

— Ради тебя я рискнула всем. Не смей меня трогать!

— Лин… Я на километр чую твой страх. Даже сейчас, когда, как мне казалось, ты почти осознала… — он сделал паузу, насильно выталкивая из себя слова, — ты продолжаешшшь бояться. Меня раздражает твой страх. Ты здесь ради меня, мы оба это знаем — открывай клетку.

«Ты здесь ради меня»…

Ящеры, почему вы такие… люди?

Я медлила. Подошла к клетке. Я была так близко, что при желании он мог достать меня хвостом.

Вставила ключ в замочную скважину. Один щелчок, второй… Клац!

Дверь открылась. Всё, больше от меня ничего не зависит.

Ящер очень медленно переступил порог, отделяющий его от свободы. Мне эти секунды показались вечностью.

Руанн вышел. Позади него захлопнулась дверь, ведущая в пустую камеру.

Тишина.

Он на свободе. В трёх шагах от меня. Я всё ждала от него действий и подавляла в себе желание оглянуться на входную дверь. Бежать.

Он не двигался. Лишь смотрел на меня пристально. От жалости к себе хотелось завыть. Добрая, всем помогающая Лин, которая только недавно научилась быть собой.

— Ты спасла ящерра, Венилакриме, — улыбнулся Руанн. Меня испугала эта улыбка. — Зачем ты это сделала?

Впервые я увидела его таким — настоящим судьёй Руанном. Да, этот не виноват в смерти моего названного отца. Этот подписывал приказы об истреблении целых убежищ, если не станций.

Что я наделала?!

Он сыто облизнулся и начал двигаться в мою сторону. Я приняла единственно верное решение — резко сорвалась с места и побежала к выходу.

Не успела. Меня с силой припечатали к стенке, как раз около двери. Ящерр развернул меня лицом к себе. Такой довольный, что противно.

— Станцию затопят! — закричала, пытаясь достучаться до его сознания. — Без меня ты не успеешь найти выход. Умрёшь, как последний… как последний человек!

Ящерр не слышал. Он разглядывает меня, сохраняя непонятное выражение лица. Прикоснулся рукой к моему плечу, шее, медленно обвёл контур лица и губ. И лишь когда прикосновений ему показалась мало, наклонился к моей шее.

— Нет, девочка, ты не права, — прошептал на ухо. — Приказ о затоплении станции звучал сорок минут назад. Как видишшшь, все целы, воды нигде нет.

— Но…

— Молчи, Лин…

Он прикоснулся руками к моим губам, почти сдавливая их. Я закрыла глаза, ожидая жестокость.

— Попалась, птичка-невеличка.

И он меня поцеловал. Жестоко, жадно, жарко. Властно.

Сначала я пыталась сопротивляться, но потом… На меня нахлынули те же чувства, что и в момент, когда Руанн впервые прикоснулся ко мне через прутья решётки. Опять показалось, что мир был чёрно-белым, и лишь с его прикосновением обрёл недостающие краски.

Как поэтично — «мир обрёл краски».

Ненавижу поэтов!