Глава 11

Молчу так долго, что даже легкое потрескивание огня в буржуйке начинает казаться громким. Иллана возится с чем-то за столом, но ее движения замедляются, когда она замечает мой пристальный взгляд. Рыжие волосы падают на ее спину, медные отблески мелькают в свете керосиновой лампы. Ощущение нереальности по-прежнему держит разум в стальном кулаке. Я словно бьюсь о невидимый барьер, но он настолько крепкий, что способен выдержать атомный взрыв.

Всё, что она сказала: о выживших городах, о некоем «соглашении», о том, что меня «не должно быть здесь», — кажется не просто ложью, а чем-то противоестественным. Это противоречит всему, что я знал.

Но поезд… Грузовой состав, что пронесся мимо, его огни, его ревущий двигатель, — он ведь был настоящим. И эта хижина с буржуйкой, с псом, лениво растянувшимся на полу, с ароматами трав и мяса. И эта девушка в бордовом платье. Она ведь тоже реальна. Верно?

— Чем ты меня ударила? — решаю зайти с простейших вопросов, чтобы постепенно восстановить картину случившегося. Собрать по кирпичику, начиная с фундамента, а потом, если получится, выстроить полный каркас.

Она шумно выдыхает, взглянув на меня из-под опущенных густых ресниц, отбрасывающих ажурные тени на ее конопатые щеки, и, развернувшись, отходит от моей лежанки. Я неотрывно слежу за каждым ее действием и удивленно присвистываю, когда девушка достает из покосившегося шкафа автомат. Более устаревшей модели, чем тот, что был при мне, но вполне себе рабочий. И она явно знает, как с ним обращаться. Иллана направляет на меня прицел и кладет палец на спусковой крючок.

Мое сердце на мгновение замирает. Она сжимает оружие, как профессионал, хотя ее хрупкие пальцы кажутся несовместимыми с холодным металлом. Еще мгновение — и ее взгляд смягчается. Она опускает дуло вниз и, насмешливо фыркнув, ставит автомат обратно в шкаф.

— И патроны есть? — нервно прочистив горло, уточняю я.

— Ага, — кивает она. — И стрелять умею. Уверена, что не хуже тебя.

— Ну это мы еще посмотрим.

— Даже не надейся, что я верну тебе твое оружие, — бросает на меня предостерегающий взгляд.

— Не надеюсь, — смиренно отвечаю, хотя внутри вспыхивает раздражение. — Знаешь, а я ненароком подумал — ты с топором по округе бродишь.

Ее лицо на пару секунд озаряется слабой улыбкой, но потом она снова хмурится и смотрит на меня с напряжением.

— В платье и с собакой, — усмехается Иллана. — Мы не такие примитивные, как ты думаешь, Дерби. Для выживания одного топора мало.

Охотно верю, но и автомата тоже недостаточно. В распахнутом настежь шкафу я также замечаю подобие военной экипировки. На внутренней стороне дверцы висит утепленный серый комбинезон и бронежилет, а на полке небрежно валяется респиратор. Все это как-то не стыкуется с гроздьями паутины в углах и похрапывающим псом на полу. А еще на печке шкворчит чугунный котелок, распространяя аппетитные ароматы, от которых обильно вырабатывается слюна, и пустой желудок урчит голодным зверем. Одним ведьмовским отваром сыт не будешь.

— Для защиты от вирусной угрозы этот набор бесполезен, — заключаю я, возвращаясь взглядом к содержимому распахнутого шкафа. — И тут повсюду мутанты шастают, а ты совсем одна.

— Я им неинтересна, — Иллана отводит взгляд и поджимает полные губы. — Пока неинтересна, — прежде чем я успеваю проанализировать туманное дополнение, девушка выдает следующую реплику: — А вот ты — другое дело. Решишь сбежать — можешь наткнуться на гнездо шершней. Так что не советую, лейтенант.

— Спасибо за совет, но я привык сам принимать решения, — саркастически бросаю я, ощущая тупую боль в затылке. — Черт… после твоего удара голова трещит, как древний динамик.

— Радуйся, что вообще жив, — парирует она, не отводя взгляда.

— Я и радуюсь.

— Что-то незаметно.

— Сложно радоваться, когда у тебя то ружье, то топор в руках, — пожимаю плечами, забыв о ранении, но оно тут же напоминает о себе разлившейся по телу обжигающей болью. — Твою ж мать… — хрипло выдыхаю я.

— В отключке ты более разговорчивый, — замечает Иллана.

Я напрягаюсь. Значит, мы успели поболтать под воздействием ее волшебных травок. Охренеть как здорово. И многое я успел ей сболтнуть?

— Кто такая Лена? Твоя женщина? — интересуется после короткой заминки.

— Почему тебе это интересно? — подозрительно сощуриваю глаза, припоминая древние мифы об амазонках.

Иллана так и не объяснила, зачем притащила меня в свою избушку и щедро потчует своими колдовскими зельями. Поэтому исключать ничего нельзя. Может, у них с мужчинами беда? Точнее, острая нехватка половозрелых самцов. Всех дееспособных шершни сожрали и… Нет, чушь какая-то.

— Обычное любопытство, — непринужденно отвечает Иллана. — Ты так горячо заверял ее, что вернешься — я немного растрогалась.

— И поэтому не «добила»?

— Не поэтому, — она отрицательно качает головой, прислоняясь спиной к шкафу. — Но по всем законам должна была, — скорбно и с сожалением вздыхает Иллана. — Технически я нахожусь здесь на задании, а ты… Тебя здесь быть не должно.

— Одна? На задании? — скептически уточняю я, проигнорировав ту часть, где «меня быть не должно».

Я уже понял, что нарушил какие-то несуществующие соглашения, в которые Иллана свято верит и теперь жутко расстроена тем, что не прикончила меня, когда была такая возможность. Теоретически, она и сейчас есть. А на практике… топор находится ближе ко мне, чем к ней, что выдает в девушке крайне неподготовленного солдата. Правда, она и не солдат или все-таки я упускаю что-то важное?

— Это своего рода испытание на выносливость, — нехотя поясняет Иллана, небрежно пробежавшись пальцами по густым волосам. Этот жест можно трактовать двояко, но мой внутренний сканер упорно молчит, отказываясь считывать невербальные сигналы.

— И в чем оно заключается? — приходит мой черед любопытствовать.

Ну а какие у меня варианты? К стенке ее не прижмешь, допрос не устроишь. Вообще, она же, по сути, захватчик. Вырубила и взяла меня в плен. Теперь необходимо выяснить: с какой целью?

— Продержаться в изолированной зоне в течение месяца: самостоятельно добывать еду, патрулировать границу, ликвидировать чужаков, если они появятся, — загибая пальцы, перечисляет она, делая особый акцент на последнем пункте.

— Выходит, испытание ты с треском провалила, — не моргнув глазом парирую я.

— Кое-что и правда треснуло, когда я шарахнула тебя прикладом.

— Надо было бросить меня у путей, — подначиваю я, руководствуясь исключительно интуицией.

Она меня не убьет — в этом я уверен, да и меня больше волнуют внешние угрозы. И исходя из услышанного, остерегаться мне стоит не только полчищ мутантов.

— Я и собиралась, — сокрушенно соглашается ведьма. — Но убить человека, не шершня… это не так просто. Особенно в первый раз, — неожиданное признание не находит во мне должного отклика. Думаю, она лукавит, и причина ее гуманизма заключается совсем в другом. — Был бы ты, допустим, пятым — я бы не сплоховала.

Тоже мимо. Не верю ни единому слову.

— Все с чего-то начинают, — с трудом подавляю желание пожать плечами, но фантомная боль все равно простреливает мышцы.

— Ты убивал людей? — в ее взгляде снова клубится тьма.

— Нет, — качаю головой, не разрывая напряженного зрительного контакта. — Никогда. Бойцы Полигона охотятся исключительно на мутантов.

— Ты ошибаешься, Эрик Дерби, — чеканит она. — И понятия не имеешь, что происходит за пределами ваших военных баз.

— Я — командир взвода, а не рядовой солдат.

— Какая разница, если ты выполняешь чужие приказы? — снисходительная улыбка приподнимает уголки ее губ.

— Ты упорно пытаешься сделать из меня врага?

— Ты и есть враг.

— Чтобы стать чьим-то врагом, надо хотя бы знать о существовании противника.

— Необязательно, — возражает Иллана. — То, что военные Корпорации не атакуют нас в лоб, ничего не доказывает. Не так ли? Существует множество видов дальнобойного оружия. Вы стреляете в нас с безопасного расстояния. Вы — слепое оружие. Вы не видите, куда падают снаряды и кого убивают, — ожесточённо цедит она.

— Чушь. Ты не понимаешь, о чем говоришь, — раздражённо бросаю я, устав спорить с глупой девчонкой. Что она, вообще, понимает в военной стратегии? — Хватит нести эту ересь! Если бы я знал, что на материках есть выжившие, я бы…

Она резко перебивает:

— Ты бы что? Ушёл к нам? Перестал подчиняться отцу? Тебя всё устраивает, пока ты не видишь кровь себе подобных на своих руках.

Ее слова звучат как вызов. Бушующая во мне ярость достигает предела.

— Ты ни черта обо мне не знаешь, — произношу тихо, но угрожающе.

— Ты ослеплён, Дерби. Но скоро прозреешь, — отвечает она, холодно глядя мне в глаза. — Ты всё увидишь.

— Я — сын президента Корпорации. Ты правда считаешь, что от меня утаили бы информацию о выживших анклавах? Никакого соглашения нет, Иллана. Тебе просто грамотно промыли мозги.

— Или тебе?

Подняв руки к груди, она сжимает тонкими пальцами вырезанный в форме звезды мутно-желтый камень, болтающийся у нее на шее на тонком кожаном шнурке. По цвету необычное украшение сливается с оттенком платья, и только поэтому я не заметил его раньше.

— Слушай, может, ты вернешь мне одежду и рюкзак? Мы тут на такие серьезные темы разговариваем, а я с голым задом, — решив сбавить градус напряжения, показываю на развешанное перед печкой термобелье.

— Зато с голым задом ты далеко на убежишь, — со смешком отзывается Иллана, смерив меня сомневающимся взглядом.

— Хотя бы штаны, — перехожу к уговорам. — С голым торсом я тоже далеко не уйду.

— В одиночку ты можешь уйти только в пасть к шершням. Не представляешь, как они обрадуются. Такого породистого ужина у них еще не было, — продолжает насмехаться Иллана, не двинувшись с места.

Я порываюсь встать самостоятельно, и мне это даже удается. Шкура сползает на пол. Ноги трясутся, перед глазами муть и пляшущие белые пятна. Иллана смущенно ахает, забавно прикрывая глаза ладошками, словно не сама меня раздевала и непонятно чем тут занималась с моим бездыханным телом.

— Стой, точнее, сядь.

Метнувшись к веревке, она снимает с нее мою одежду и буквально швыряет мне в лицо, все так же пряча глаза. А затем и вовсе поворачивается ко мне спиной. К потенциальному врагу — спиной. Зная, что ему ничего не стоит дотянуться до гребаного топора. Разве это не идиотизм? Или я все-таки не враг?

— А рюкзак?

— Обойдешься, — хмыкает девчонка, мгновенно догадавшись, зачем он мне понадобился. — Твоя рация неисправна.

— Знаю, но могу попробовать починить.

— Не можешь, я закопала ее в лесу.

Вот ведь дрянь. Сильно сомневаюсь, что мне удалось бы реанимировать разбитую рацию, но попытаться-то стоило!

— А у тебя нет? Ты же должна как-то связываться со своими?

— Одно из обязательных условий — никакой связи с внешним миром во время испытания, — качает головой Иллана, похоронив последнюю надежду подать сигнал на Полигон. Стерва.

Штаны я натягиваю уже в позиции сидя, и каких усилий мне это стоит — отдельная проверка на выносливость. Меня бросает в холодный пот, голова кружится, как после бутылки крепкого алкоголя. Даже боль в плече отступает на задний план. Черт, да я ее почти не чувствую на фоне раскалывающейся на части башки. Закончив со штанами, рефлекторно дотрагиваюсь до затылка, нащупав там огромную шишку размером с куриное яйцо. Нехило приложила меня рыжая ведьма.

Нет, далеко я в таком состоянии точно не уйду, но и здесь оставаться опасно. Если на эту берлогу набредут мутанты, нам обоим конец. От девчонки проку — ноль. Эта дурочка даже свой автомат в шкафу держит. В случае нападения она и дернуться не успеет. А я не для того выжил, чтобы сдохнуть в какой-то халупе. Надо думать, как отсюда выбраться и вернуться к своим. Вариантов пока нет, но как только мозги встанут на место, наверняка появятся.

Рискнув растянуть свои мучения, прошу Иллану проводить меня до туалета. Точнее, до ведра, но я не в том положении, чтобы выделываться и жаловаться на отсутствие джакузи и золотого унитаза. А стеснительным я в принципе никогда не был. Пожурчав в медную посудину, ополаскиваю лицо из ручного умывальника, чищу зубы… пальцем, потому что щетка одна и не моя. Ладно хоть паста есть — уже роскошь. Не удивился бы, увидев вместо нее какую-нибудь травяную хрень.

— Я бы чего-нибудь сожрал. Что у нас на ужин? — снова заняв горизонтальное положение на единственном в комнате спальном месте, обращаюсь к Иллане, помешивающей свое варево в котелке. Пахнет неплохо. Чем-то мясным, с травами, разумеется.

— Зайчатина, — не оглядываясь, отзывается она. — Три часа с Вьюгой охотились. — Добавляет с гордостью. Ведет себя так, будто мы сто лет знакомы, и пять минут назад не она горевала, что ей не хватило духу меня пристрелить. — Вымоталась моя кормилица, дрыхнет теперь без задних лап. Сейчас, кстати, обед, дневной свет сюда не попадает — окна заколочены ставнями.

— От шершней ставни не спасут, — рассеянно замечаю я, решив отложить сложные разговоры на неопределенное время. Голова все равно не работает, в мыслях полный вакуум. Вообще, последствия черепно-мозговой травмы непредсказуемы. Не факт, что утром я вспомню, о чем мы говорили накануне.

— Их здесь нет.

Сняв котелок с печки, она переносит его на стол и начинает раскладывать ароматный бульон с крупным кусками мяса по железным тарелкам. Затем ставит на буржуйку металлический чайник, возвращается к столу, берет стеклянную банку с сушеными ягодами, встряхивает немного, сует туда свой конопатый нос и удовлетворённо кивает. Отсыпает содержимое в две кружки. После бежит к шкафу и вытаскивает оттуда пакет с баранками, облизывается, словно это какой-то деликатес. Снова несется к столу, вываливая кругляши на дополнительную тарелку.

Невольно засматриваюсь на мельтешащую перед глазами девчонку. Хозяйственная такая: суетится, старается…

Стоп! Что значит «здесь нет мутантов»?

— А куда они делись?

— Никуда, их тут и не было. — Беспечно дернув плечами, Иллана приближается ко мне и, отодвинув керосиновую лампу в сторону, ставит на стол тарелку. — Немного остынет и я тебе подам. Вставать необязательно.

— Как это «не было»? — поймав Иллану за руку, не даю ей ускользнуть.

Она бросает взгляд на мое плечо со вздутыми рубцами и шумно вздыхает, отводя глаза. Сейчас соврет. Чувствую, что соврет.

— Ты же снова не поверишь, — устало произносит Иллана, словно прочитав мои мысли. — Скажешь, что мне промыли мозги. Решишь, что я полоумная.

— А ты попытайся. Вдруг удивлю?

— Это сложно, — она удрученно качает головой. — Ты не готов.

— Кто тебе сказал? — раздражаюсь я.

— Вижу, знаю, чувствую, — она высвобождает запястье и решительно отстраняется. — Сначала прими тот факт, что на материках существуют города выживших, а Корпорация это тщательно скрывает от обитателей островов.

— Я должен увидеть твой город, чтобы поверить.

— Увидишь, — кивает Иллана. — Я отведу тебя в Астерлион.

— Серьезно?

— Абсолютно, — заверяет она. — Но не раньше, чем закончится срок моего испытания.

— Но….

— Безо всяких «но». Это не обсуждается, — отрезает непреклонным тоном. — Можешь не волноваться, ни один мутант к нам не сунется.

— Сколько нам придется тут торчать? — угрюмо спрашиваю я.

— Три дня, — тихо и даже немного робко отвечает она, нервно теребя свой колдовской талисман.

Рассмотрев подвеску, я узнаю камень. Янтарь. Под цвет ее глаз. И волос. И ресниц. И веснушек. Точно ведьма. И не сбежишь от нее никуда. Сначала окрепнуть нужно и только после…

— Три дня — это долго. — Цежу сквозь зубы.

Катастрофически долго и чревато опасными последствиями. Не только для меня. Если хотя бы на секунду допустить, что она не лжет и Астерлион реален… Тогда всё может измениться.

— Иллана, меня ищут.

— Не найдут, — она упрямо сжимает губы.

— Послушай, отец полмира на уши поднимет, но достанет меня даже из-под земли. Если хочешь от меня избавиться, просто помоги вернуться обратно.

— Нет, не хочу, — девушка трясет головой, всколыхнув облако медных волос.

***

Я пытался переубедить ее. Честно. И в этот день после сытного обеда, и поздним вечером, пока не вырубился без сил, отключившись прямо в разгар напряженного разговора. И следующим утром, когда обнаружил Иллану дрыхнувшей на полу в моем спальном мешке, который она без зазрения совести стащила из моего же рюкзака.

Лайки в хижине не было, дрова в печке перегорели, воздух уже начал остывать, и горьковатый запах почти выветрился через щели в рассохшихся стенах, за которыми надрывно и ожесточенно выл ветер. По тускло освещенной комнате гуляли сквозняки, но под тяжелой медвежьей шкурой мое тело, казалось, пылало жаром. Голова почти привычно трещала, но в ней уже роились грандиозные планы и идеи.

— Ничего не выйдет. Это самоубийство, — категорично отметает она свежие доводы, что я обрушиваю на ее не до конца проснувшуюся голову.

Иллана медленно выползает из мешка, приглаживая растрёпанные рыжие волосы, трет сонные глаза, облизывает пунцовые припухшие губы и лениво потягивается. На ней все то же платье, ничуть не помявшееся за время пребывание в тесном и душном спальнике. Только тяжелые зимние ботинки из грубой кожи стоят рядом. Сунув в них ноги в пестрых вязаных носках, Иллана с недовольным вздохом поднимается и начинает аккуратно сворачивать мешок. Затем убирает его в рюкзак, все еще лежащий в самом дальнем углу.

— Но ты же как-то меня сюда притащила? Можно назад тем же путем… Только теперь я сам пойду.

— Нельзя, — коротко перебивает она.

— Почему?

— Причин две. Первая — если пересечешь границу этой зоны, тебя сожрут. Вторая — ты должен увидеть Астерлион…

— Где меня тоже с высокой вероятностью убьют, — агрессивно скрипнув зубами, продолжаю ее мысль. — Отличный план.

— Не убьют, — не слишком уверенно отвечает Иллана, направляясь к буржуйке. — Но раз ты боишься, значит уже начинаешь мне верить, — ловко орудуя топором, она раскалывает полено на несколько частей и кидает их в топку.

— Я командир. У меня есть обязанности. Мои люди…

— Бой давно закончился, — перебивает она. — Миссия завершена. Без тебя. Ты в списке потерь. Смирись с этим.

— Мой отец не смирится, — мрачно бросаю я.

— Что президент может противопоставить смерти? Он же не бог. Скорее, наоборот, — равнодушно рассуждает Иллана.

И я не знаю, что ей на это возразить. Правда, не знаю.

— Отец не успокоится, пока не найдут мое тело, — тихо проговариваю я, ощущая давящую боль в груди.

— Ты так в него веришь? — она оглядывается через плечо, окинув меня задумчивым взглядом.

— Я знаю, на что он способен, — срывается с губ пропитанный горечью ответ.

— Не знаешь, — качнув головой, Иллана отворачивается и захлопнув покрытую копотью задвижку, резко встает на ноги. — Но ты не один такой. Я тоже оказывается не знала, на что способен мой отец.

И что-то такое тоскливое и обреченное проскальзывает в ее словах, что желание продолжать спор пропадает напрочь. Зациклившись на себе, я совершенно не задавался вопросом, что заставляет Иллану торчать в этой убогой избушке без какой-либо защиты, запасов еды и элементарных удобств.

Целый месяц… Один на один с недружелюбной дикой природой и опасностями, поджидающими на каждом шагу. Мне казалось, что тренировки инициаров бесчеловечно жестоки, но ни один из нас ни дня не был одинок. Мы сражались и выживали вместе. А какой смысл в том испытании, что проходит она?

— Мой заграбастал весь мир к рукам, а твой что вытворил? — после короткой заминки, тихо спрашиваю я.

— А мой всего лишь соблюдает закон, — почти беззвучно отвечает Иллана.

— Это плохо? — в моем голосе отражается недоумение.

— Он мог бы его нарушить… Ради меня. И он может! — со злостью выплевывает она. — Но боится потерять власть. — Янтарный взгляд впивается в мое лицо, алые губы дрожат. — Так что не жди, Эрик Дерби. Спасательной наземной операции не будет. Никто за тобой не придет.

Иллана больше не произносит ни слова, игнорируя любые вопросы. Достав из шкафа комбинезон, она скрывается в закутке за шторкой и торчит там целую вечность. А когда выходит, я с трудом ее узнаю. У нее даже походка меняется, становясь такой же, как у бойцов Полигона. Тяжёлой, решительной и твердой. Меховая шапка скрывает рыжую копну волос, лицо кажется бледным и почти бесцветным. Она забирает свой автомат и направляется к входной двери, в которую поскуливая скребется Вьюга.

— Я на охоту. Аптечка на столе. Еду погреешь себе сам. И не забудь вынести ведро, — бросает напоследок и уходит в белую снежную мглу.