Глава 14

Рев мотора грузовика нарушает звенящую тишину зимнего леса, прокладывая наш путь через заснеженные просторы. Кабина тесная, пропахшая бензином и металлом, трясется на каждом ухабе. Снаружи свирепствует мороз, и нам остаётся надеяться, что это дряхлое чудо техники дотянет нас до Астерлиона.

За рулем сидит мужчина средних лет с грубыми чертами лица и выцветшими глазами. Его молчание и сосредоточенность говорят о том, что он знаком с дорогой. Мое присутствие он полностью игнорирует, переговариваясь исключительно с Илланой. Это равнодушное пренебрежение вызывает массу вопросов. Либо Ила соврала и появление чужаков — не такое уж редкое явление, либо у хмурого мужика нет на этот счет особых распоряжений.

Ила напряжённо вглядывается в заснеженный горизонт, крепко сжимая край сиденья и периодически бросая взгляд на приборную панель и по сторонам, словно пытается контролировать всё вокруг. Я держу автомат на коленях, готовый к любым неожиданностям. Вьюга свернулась клубком у моих ног, но её уши время от времени подергиваются, словно она тоже настороже.

— Откуда вообще взялся этот грузовик? — нарушаю я тишину, глядя на дрожащую стрелку спидометра.

— Срок испытания истек, и отец прислал его за мной, — сухо отзывается Иллана.

— А он точно нас довезёт? — скептически уточняю я.

— Точно. Машина — зверь, своими руками перебирал мотор, — спокойно отвечает водитель, не отрывая взгляда от дороги. Ну неужели! Меня заметили.

Я молчу, ощущая, как напряжение в кабине медленно нарастает. Грузовик издаёт утробный звук, словно жалуется на непосильную задачу, а запах бензина заполняет пространство, вызывая лёгкое головокружение.

Снегопад усиливается, крупные хлопья барабанят по лобовому стеклу. Водитель включает дворники, которые двигаются с неприятным скрежетом.

— Держитесь крепче, дорога станет хуже, — сообщает водитель.

— Как будто она сейчас идеальная, — бормочу я.

— Надеюсь, ты не ошибаешься, и мы действительно доберемся, — тихо добавляет Иллана, обращаясь к мужчине, и её голос звучит чуть мягче, чем обычно.

***

Ржавая развалюха вздрагивает на очередной кочке, и двигатель утробно кашляет, заставляя нас всех насторожиться. Водитель хмурится, но ничего не говорит, а лишь сильнее давит на педаль газа. Иллана нервно выдыхает, её взгляд снова устремляется в окно.

— Если он заглохнет, — начинаю я, но Ила перебивает меня резким тоном:

— Не заглохнет.

Вдалеке начинают вырисовываться высокие чёрные стены, будто выросшие прямо из-под земли, суровые и неприступные. Их поверхность кажется изрезанной временем и ветрами, покрытой толстым слоем льда и сетью глубоких трещин. Они выглядят так, словно противостоят не только врагам, но и самой природе, держа оборону в этом мёртвом белом царстве.

На фоне сгущающейся тьмы возвышаются низкие башни, похожие на укрепления средневековой крепости. Их угловатые, массивные очертания едва различимы в снежной пелене. Свет от прожекторов рассекает морозный воздух, выхватывая из мрака детали: укреплённые металлические балки, ржавые вставки и механизмы, скрытые в утробе защитной махины.

Это Астерлион.

Морозное безмолвие нарушает рев мотора и хруст снега под шинами. Кабина грузовика содрогается на ухабах, наполняя пространство глухим шумом. Я чувствую, как внутри нарастает напряжение. Снаружи стены выглядят угрожающе, как воплощение силы и неприступности. Узкие прорези бойниц, идеально рассчитанные для обстрела, местами кажутся заледеневшими, но от этого не менее функциональными. Массивные металлические вставки, покрытые ржавчиной и снегом, добавляют грубости, подчеркивая, что это место создано для защиты. На башнях угадываются силуэты часовых. Они неподвижны, будто вросли в стены, но их присутствие ощутимо даже на расстоянии.

Сквозь снежный туман у основания стен видны остатки старых укреплений: полуразрушенные рвы и ряды заострённых металлических шипов, предназначенные для остановки любого, кто осмелится подойти слишком близко. Они словно предупреждают: «Здесь не место чужакам».

Грузовик замедляется, тряска становится заметно слабее. Вьюга возбужденно крутится у моих ног. Водитель нажимает на клаксон, протяжный звук разносится в заледенелой тишине.

— Добро пожаловать в Астерлион, — отрешенно бросает Иллана, но в её голосе слышится непонятное напряжение, почти страх.

***

Мы медленно подбираемся к открывающимся обледенелым воротам. Когда грузовик останавливается, мы выходим наружу. Мороз сразу бьёт по лицу, пробираясь за воротник. Вьюга, не отставая, выскакивает следом, настороженно шевеля ушами.

С укреплённой площадки к нам спускаются двое часовых. Оба облачены в тёплые плащи с меховой отделкой, в руках крепко держат оружие. Их лица почти полностью закрыты шарфами. Внимательные глаза изучают нас с явным подозрением. Один из них, тот, что постарше, направляет на нас ствол автомата, а затем прищуривается, внимательно осматривая Иллану.

— Назовите себя, — звучит его низкий, уверенный голос.

— Иллана Морас! — громко произносит Ила, выпрямившись и глядя ему прямо в глаза.

Часовой долго смотрит на неё, затем медленно переводит взгляд на меня. Его рука на автомате остаётся неподвижной, выражение лица — непроницаемым. Ни тени удивления или насторожённости, словно не происходит ничего необычного, и девушки каждый день возвращаются с испытания с живыми трофеями.

— Чужак с тобой? — спрашивает он, кивнув в мою сторону.

— Да, — коротко подтверждает Иллана. — Пропустите.

Часовые молча обмениваются взглядами друг с другом. После секундного раздумья они оба отходят в сторону, давая нам пройти.

Так просто? Ни досмотра, ни допроса не будет?

— С возвращением, Иллана, — бросает один из них, и я не успеваю заметить, кто именно.

Когда мы проходим внутрь, ворота за нами медленно закрываются с протяжным скрипом. Часовой делает жест, чтобы мы следовали за ним. Вокруг слышны редкие звуки: стук тяжелой обуви по булыжной мостовой, приглушённые голоса патруля, шум от работы неизвестного механизма где-то вдалеке.

Пользуясь возможностью, я внимательно озираюсь по сторонам. По всей видимости, город создавался не с нуля, а вырос прямо на обломках старого мира, неся в себе не только разрушенные здания и забытые технологии, но и саму атмосферу тех лет, когда на Земле еще сохранялась жизнь в привычном её понимании.

Уцелевшие фрагменты технических помещений, покосившиеся конструкции и остатки промышленного оборудования использовались в качестве основы для новых построек, которые вряд ли можно назвать архитектурными шедеврами. Каждый уголок ориентирован на выживание, а не на эстетику. Внешние фасады, грубо выложенные из элементов бетона и металла, в некоторых местах соединены ржавыми болтами и стальными тросами.

Дома не строились с расчётом на комфорт. Многоуровневые коробки, переделанные из старых заводских цехов, выглядят холодными и неуютными. Окна закрыты тяжёлыми металлическими ставнями, предотвращающими проникновение ледяных ветров, любопытных взоров и незваных гостей. Вся инфраструктура буквально кричит о недостатке ресурсов, каждое здание больше напоминает укрытие, чем место для жизни.

Астерлион — это не красивый город с широкими проспектами и зелеными аллеями, а суровый и неприступный анклав, где каждый квадратный метр земли использован для защиты его жителей.

Мы проходим узкие, извилистые улицы, спроектированные так, чтобы затруднить проход врагам. Иллана не издает ни звука, ее сосредоточенный взгляд устремлен вперед. Она знает эти серые полуразрушенные кварталы как свои пять пальцев, а я ошалело глазею по сторонам, пытаясь осознать и зафиксировать увиденное в памяти.

Мы пересекаем главную площадь, в центре которой возвышается массивный обелиск с символом города — звездой в круге пламени. Огонь действительно горит внутри, но выглядит слабым, как будто ему едва хватает топлива.

— Это Вечный Огонь, — тихо произносит Иллана, заметив, что я смотрю на обелиск. — Символ нашей надежды.

— Надежды? — я поднимаю бровь, оглядывая мрачные улицы. — Твой город не выглядит как место, полное надежд.

Иллана не реагирует на мой саркастичный выпад. Она поворачивается к сопровождающим и резко бросает:

— Мне нужно увидеть отца.

— Каэл занят.

— Тогда я подожду, — ее голос звучит твёрдо и непреклонно.

Тот, что постарше, смотрит на меня с откровенной неприязнью, потом снова переводит взгляд на Иллану.

— Чужак останется здесь, — говорит он, махнув рукой в сторону маленькой сторожки у одной из стен.

— Нет, — непреклонно отвечает Иллана. — Он идёт со мной.

Часовой хмурится, но неохотно отступает и жестом показывает нам направление.

Мы идём всё глубже в город. Вместо привычного уличного освещения, тьму разгоняют прикреплёнными к стенам домов старые фонари, которые едва горят, питаясь от дизельных генераторов или солнечных батарей. Узкие проходы между обшарпанными зданиями вьются сложным лабиринтом, в котором легко потеряться.

Вскоре перед нами открывается вид на громоздкое монолитное сооружение. Его неприступность и мощь поражают, заставляя неосознанно замедлить шаг. Массивный возвышающийся купол поднимается над руинами довоенных комплексов, а в нижней части крыши мерцают огневые системы, готовые к обороне. Вокруг здания тянутся двойные стены, по периметру ведут патруль отряды.

Кажется, мы достигли сердца Астерлиона.

— Это резиденция твоего отца? — задаю риторический вопрос.

— Да, — коротко отвечает Иллана.

— Больше напоминает бункер или командный пункт.

— И то и другое верно, — голос девушки становится тише. — Мы называем его «Бастион».

Она явно не хочет туда идти, но у нее нет выбора. В этот момент я отчетливо понимаю, что ее холодная решимость, которую она демонстрировала все это время, начинает трещать по швам.

— Ты там живешь? — хмуро уточняю я, рассматривая прочное сооружение, даже отдаленно не похожее на многофункциональные современные постройки Полигона. «Сердце» Астерлиона создано из сборных конструкций, сохранившихся после крушения прежнего мира. Израненное, грубо заштопанное и кровоточащее — оно все еще бьется, продолжая жить и сражаться в новой реальности.

— Семьи старейшин и лидера города нуждаются в большей защите, чем остальные жители.

— А твой отец…

— Глава города. Ты все правильно понял, — тяжело вздыхает Ила.

— Почти как в Улье, — ухмыляюсь я. — Только не так пафосно и красиво. Даже стена имеется. Двойная причем.

— Стены — вынужденная мера, — она бросает на меня предостерегающий взгляд. — Внутри находится военный штаб и хранилище ресурсов. Сам понимаешь, какие могут быть последствия, если не применять меры предосторожности.

— Мотивы президента Корпорации аналогичны.

— Не смей сравнивать, — яростно восклицает Иллана. — Мой отец в равной степени заботится о жителях города. Он не пирует, пока население прозябает в нищете и голоде, и не ставит свои интересы превыше потребностей народа. Он не казнит несогласных с его властью и не ссылает на пожизненную каторгу.

— Для чего тогда нужны стены и оружие, Ила? — выслушав ее обличающую горячую речь, с легким скепсисом интересуюсь я.

— Уж точно не для защиты от жителей города! — запальчиво парирует она. — Отца почитают и уважают, потому что он служит людям, а не использует их как рабов для укрепления собственной тирании. Тебе сложно в это поверить, но население Астерлиона безоговорочно и всецело доверяет Каэлу Морасу. Может ли Дэрил Дерби похвастаться подобным отношением со стороны обитателей островов?

— Не может, — угрюмо отзываюсь я.

— Империя президента Корпорации держится на страхе, — резко бросает Ила. — А власть моего отца священна и неоспорима. Он был избран своим народом, и только благодаря его мудрости и взвешенным решениям наш город все еще жив.

Звучит складно и пафосно, но верится с трудом. Слишком гладко, чтобы быть истиной в первой инстанции. Несогласные с правящей системой есть всегда. Это непреложный закон.

— В хижине ты говорила другое, — поморщившись, замечаю я.

— Я высказывала свои претензии к нему, как к отцу, а не правителю, — возражает Ила. — Но даже ради меня он не рискнул безопасностью Астерлиона.

— «Он боится потерять власть» — слово в слово цитирую ее реплику, но не для того, чтобы подвергнуть утверждения Илланы сомнению. Мне нужна правда. Она явно не договаривает, скрывая от меня важные факты.

Ила сжимает челюсть, бросая на меня гневный взгляд. Несколько секунд она молчит, а потом тихим, почти неслышимым голосом произносит:

— Все не так просто, Эрик.

— Объясни, чтобы я понял.

— Не сейчас, — качает головой.

— А когда?

— После разговора с отцом… — она делает короткую паузу и неуверенно добавляет. — Если он сочтет нужным, то сам ответит на твои вопросы. А пока просто помолчи. Дай мне собраться с мыслями, — тактично затыкает меня Иллана.

***

Когда мы подходим ближе к сердцу города, ворота во внутренний периметр открываются, и нас встречает ещё один стражник. Этот выглядит более официально — его униформа покрыта символикой города, а сам он держится с непререкаемой уверенностью.

— Каэл Морас ждёт, — произносит он, не задавая нам лишних вопросов.

Иллана глубоко вздыхает, словно собираясь с силами, дерганым жестом поправляет капюшон и, не оборачиваясь, шагает вперед. Мне остается только следовать за ней, все еще держа автомат в руках, и удивляться тому, что у меня его до сих пор не забрали.

Оставив Вьюгу снаружи, мы шагаем по длинному коридору, освещённому тусклыми, мерцающими лампами. Все здесь кажется угнетающим: холодные стены, тяжелый воздух, пропитанный запахами машинного масла и сырости, отдалённый шум генераторов. Иллана идет быстро, не оглядываясь, ее шаги гулко отдаются в пустоте коридора.

Ловлю себя на мысли, что впервые вижу ее настолько напуганной. Словно это место наполняет девушку тревогой, но одновременно притягивает, как неизбежность.

— Как он вообще выглядит, твой отец? — нарушаю я тишину.

— Увидишь, — коротко отвечает она, не сбавляя темпа.

— Чего от него ожидать? — допытываюсь я.

— Лучше не провоцируй его, — советует она, чуть замедлившись. — И ни в коем случае не говори, что был ранен. Это только добавит головной боли нам обоим.

— Что еще?

— Хм-м, — озадаченно тянет Ила. — Каэл Морас — человек сложный. Он не терпит глупости и бестактности.

— А я похож на идиота?

Иллана останавливается, резко оборачиваясь ко мне. В ее янтарных глазах горит смесь гнева и возмущения.

— Это не шутки, Эрик! Прояви уважение и сдержанность. И не смей ему врать. Он поймет.

Я молча киваю. Что ж, задача ясна. Будет здорово, если и глава города проявит то же самое, что требует от меня его дочь.

Коридор заканчивается массивной дверью. Иллана толкает ее, и тяжелое полотно подается вперед с громким скрежетом. Мы проходим в просторный зал, освещённый ярче, чем весь город. Здесь нет ржавчины и трещин, каждая деталь выглядит продуманной и функциональной. На стенах — символы Астерлиона: звезда в круге пламени, вырезанная на металлических панелях.

В центре стоит круглый деревянный стол, за которым сидят несколько мужчин в темно-серой униформе. Они сразу же поворачиваются к нам, как только мы оказываемся внутри. Каэл Морас сидит во главе стола. Почти полностью седой, суровый статный мужчина с испещренным морщинами лицом и военной выправкой. Я узнаю его сразу по заметному сходству с Илланой. У них одинаковая форма глаз и носа. Цвет волос, веснушки и чувственный крупный рот видимо достались девушке от матери. Кстати, Ила ни разу ее не упоминала, рассказывая исключительно об отце. Но я тоже особо не откровенничал о своей семье. Правда, она и не спрашивала.

Напряженный и пронзительный взгляд лидера города на мгновение впивается в мое лицо, заставляя мое сердце замереть, а потом плавно перемещается на дочь, избавляя меня от жуткого напряжения. Выражение светло-карих глаз Каэла резко теплеет.

— Иллана, — произносит он низким, уверенным голосом. — Ты вернулась.

— Да, отец, — отвечает Иллана, шагнув вперед. — Я не одна.

— Вижу, что не одна, — Каэл переключает внимание на меня. Выражение лица неуловимо меняется, становясь холодным и непроницаемым. — Зачем ты привела чужака в наш город? Это прямое нарушение закона!

— Он спас мне жизнь, — отвечает девушка прежде, чем я успеваю открыть рот.

Что?

Когда успел?

Черт, и это она советовала мне не врать?

Какого хрена, Ила?

Ложь во имя спасения или какая-то непонятная игра?

Сумбурные мысли разлетаются в голове, как осиный рой, но я благоразумно скрываю удивление и скромно помалкиваю.

— Я обходила границу, когда нас с Вьюгой окружила стая волков. Он помог мне отбиться, — твердым тоном продолжает Ила, немного подтасовав факты. Что ж, доля истины в ее словах все-таки есть.

— Это не важно, — категорично отрезает Каэл. — Ты знаешь правила, Илли. Ты должна была убить его.

Иллана вздрагивает и рефлекторно сжимает кулаки.

— Я приняла другое решение и буду отстаивать его, отец, — девушка упрямо поднимает подбородок и с вызовом смотрит на отца.

Она собирается сражаться… за меня, потрясенно понимаю я, ощутив, как это осознание запускает волну тепла в области грудной клетки. Повернув голову, устремляю взгляд на ее воинственный профиль. Горло перехватывает, сердце пропускает удар, и меня буквально кроет лавиной незнакомых эмоций, не имеющих ничего общего с благодарностью. Я инстинктивно выхожу вперед и загораживаю ее собой.

— Мое имя Эрик Дерби, — обращаюсь к Морасу, и тот заметно бледнеет. Складки возле губ и между бровями становится глубже. — Я сын главы Корпорации. Оставив меня в живых, ваша дочь спасла этот город от возмездия президента плавучих островов.

Зал погружается в ледяное молчание. Мужчины за столом обмениваются быстрыми взглядами, некоторые даже приподнимаются со своих мест. Глаза Каэла снова впиваются в меня, дотошно и изучающе сканируя с головы до ног.

— Эрик Дерби, — медленно повторяет он. — Хорошая попытка, но, если ты действительно тот, за кого себя выдаешь, а Астерлион до сих пор не превращён в безжизненный кратер, это означает одно — Дэрил Дерби не в курсе, где его сын, и я могу сделать с тобой все, что пожелаю.

— Нет, отец, — вмешивается Иллана, оттеснив меня в сторону. — Не можешь. Эрик — не враг и не шпион. Он… — она осекается, не закончив мысль.

— Ну? Продолжай, — нетерпеливо требует Морас.

— Собери Совет Пламени. Пусть шаманы определят его судьбу.

Каэл прищуривается, глядя на Иллану так, будто она только что предложила провести обряд самосожжения. Его губы сжимаются в тонкую линию, а узловатые пальцы слегка постукивают по деревянной столешнице. В помещении всё ещё царит напряжённое молчание, но в пространстве уже витают предвестники надвигающейся бури.

— Совет Пламени? — лениво переспрашивает он, смакуя каждое слово. — Ты хочешь, чтобы шаманы решили, что делать с сыном нашего врага?

— Да, — уверенно отвечает Иллана, с вызовом глядя на отца. Он задумчиво потирает бровь, мысленно взвешивая варианты: стоит ли просто избавиться от меня здесь и сейчас или всё-таки рискнуть и прислушаться к дочери.

— Как ты оказался на моей земле, Эрик Дерби? — Каэл бросает на меня испепеляющий грозный взгляд.

Кажется, мой выход. Теперь главное: не оплошать.

— Я выполнял боевое задание. Нас отправили на зачистку военного объекта у Амурского лимана, — уверенно начинаю я. — Всё шло по плану, пока мы не столкнулись с мутантами нового типа. Они были сильнее, быстрее и организованнее, чем те, которых мы видели раньше. Моё подразделение попало в ловушку. А потом… — замолкаю на секунду, тщательно подбирая слова и осознанно умалчивая детали задания. — Я провалился в старый технический туннель. От удара мое оборудование и средства связи вышли из строя. Я пытался выбраться и докричаться до своих, но наверху шел бой. Пришлось искать другой выход. Я бродил по подземным лабиринтам несколько часов, а потом наткнулся на люк и лестницу. Поднявшись на поверхность, обнаружил, что оказался далеко от объекта. Затем увидел Иллану, окружённую волками, — взглянув в янтарные глаза девушки замечаю в них тень одобрения и, почувствовав прилив воодушевления, уверенно продолжаю: — Я помог ей, а она в благодарность за спасение приютила меня в своей хижине. Потом проводила сюда.

— Потом? — Каэл Морас угрожающе сужает глаза. — Как долго длилось это «потом»?

— Трое суток, — быстро отвечаю я. — Ила… Иллана сказала, что не может покинуть хижину до завершения испытания.

— И чем же вы занимались? — яростным тоном спрашивает глава города.

— Папа! — возмущенно восклицает Ила. — Эрик не прикасался ко мне, если ты об этом.

— И он не попытался уйти? Просто смиренно ждал, пока ты отведешь его в Астерлион? Или у него имелись на то собственные причины?

Я чувствую, как лоб покрывается холодной испариной, но стараюсь держать себя в руках. Похоже, каждый мой ответ воспринимается как попытка обмана.

— У меня не было выбора, — отвечаю я. — Уйти в никуда без карты и средств связи равносильно самоубийству. Иллана спасла мне жизнь.

— Хочешь сказать, что благодарен моей дочери? — сардонически усмехается Каэл.

— Да, — киваю я, не отводя взгляда. — Я в долгу перед ней.

— Папа, достаточно, — произносит Иллана, решительно шагнув вперед. — Эрик просто оказался не в том месте и не в то время.

Каэл поворачивает голову в ее сторону, и в его взгляде на мгновение мелькает что-то, похожее на сожаление или тревогу. Но потом он снова становится ледяным.

— Ты уверена, что он не шпион? Что его появление рядом с тобой — всего лишь совпадение?

— Да, уверена, — твердо отвечает Иллана. — И я прошу — не торопись с выводами. Если ты не доверяешь мне, то доверься Совету Пламени.

Мужчины за столом переглядываются, пока Каэл задумчиво рассматривает дочь, снова обдумывая ее предложение, которое изначально собирался проигнорировать.

— Ты действительно хочешь, чтобы Совет Пламени решил его судьбу?

— Да, — не отступает Иллана. — Это будет справедливо.

Каэл долго смотрит на нее, потом переводит взгляд на меня. Его лицо остается все таким же суровым и жестким. Наконец он медленно кивает.

— Хорошо, — говорит он, откидываясь на спинку стула. — Совет Пламени соберётся на рассвете. До тех пор Эрик Дерби останется под стражей.

— Под стражей?! — пытается возразить Иллана, но Каэл поднимает руку, останавливая ее.

— Это не обсуждается, — добавляет он непреклонным тоном. — Чужак остается под охраной, пока Совет не примет решение.

Иллана сжимает челюсти, но больше не спорит. Она бросает на меня быстрый взгляд и робко улыбается:

— Увидимся утром, Эрик, — шепчет едва слышно, прежде чем выйти из зала.

Когда дверь за девушкой закрывается, в помещении снова воцаряется гнетущая тишина. Морас подает знак застывшим за моей спиной стражникам, и те тут же берут меня под руки, предварительно конфисковав автомат. Я не сопротивляюсь, чувствуя на себе пристальные взгляды сидящих за столом мужчин. Их молчание красноречивее любых слов — я здесь чужак, сын врага, мне не доверяют.

Конвоиры выводят меня из зала в узкий, слабо освещённый коридор и спустя пару минут пути заталкивают в небольшую комнату. Обстановка максимально скудная: железная кровать, стол, стул, крошечная раковина и дырка в полу, заменяющая унитаз. Свет льётся тусклыми потоками из лампы на потолке, создавая угрюмую, холодную атмосферу.

Дверь с лязгом закрывается за моей спиной, а затем раздаётся щелчок замка. Я осматриваю помещение, прислушиваясь к собственным шагам, эхом отлетающих от бетонных стен. Едва ли эта комната отличается от тюремной камеры, но выбирать не приходится.

Сев на кровати, я пытаюсь осмыслить всё, что произошло. Иллана… она действительно рисковала, решив привести меня сюда. Каждое ее действие — это вызов местным правилам, традициям и, возможно, здравому смыслу. Я ведь мог оказаться кем угодно: шпионом, инфицированным, врагом. Но она сделала выбор, и теперь я здесь, в центре этого загадочного города.

Ее отец, Каэл… Он произвел на меня сильное впечатление. Суровый прагматичный жесткий человек с тяжелым грузом ответственности на плечах. Похоже, он готов был разорвать меня в клочья, но почему-то дал шанс. Его мотивы за гранью моего понимания, как и то, что слова Илы о конфликте между материковыми анклавами и Корпорацией подтвердились из первых уст.

Но опять же… все может оказаться не тем, чем является на самом деле. Для укрепления своей власти Каэл, как и любой другой лидер, может использовать инструмент запугивания: вымышленную угрозу в лице моего отца. Но зачем, если есть реальный и смертельно опасный враг — полчища мутантов? Однако не похоже, чтобы город подвергался постоянным атакам шершней, что вызывает массу вопросов и подозрений.

А Совет Пламени… Что это за загадочная группа, от которой теперь зависит моя жизнь? Шаманы, старейшины — кто они? Эти люди, очевидно, играют ключевую роль в управлении Астерлионом, принимая необратимые, почти сакральные решения. Они верят в знамения, пророчества и, возможно, в то, что мое появление — часть какого-то скрытого замысла. А если они решат, что я опасен? Что я — угроза, которая может разрушить их и без того хрупкий мир?

Мысли лихорадочно скачут, теряясь в догадках. Расслабиться и уснуть невозможно. Я ощущаю себя как на допросе, хотя в комнате кроме меня никого нет. Стены давят, тяжелый спертый воздух пропитан тревогой и недоверием. Возможно, завтра всё изменится. Может быть, решение Совета станет для меня роковым. Или наоборот, началом чего-то нового.