Глава 24

В коридорах Бастиона непривычно тихо. Полное отсутствие стражи вызывает легкое недоумение, хотя чему удивляться? За окном глубокая ночь, а мы все вымотались за минувший чудовищный день, полный горя и потрясений, и заслужили пару часов отдыха.

Я иду к Микаэлю. Пальцы неосознанно перебирают бусины на браслете. Прохладные, как осевшие на руках одиночные снежинки.

Перед нужной дверью я останавливаюсь. Внутри слышатся слабый шум и глухие шаги.

Не спит.

Я поворачиваю ручку, толкаю дверь и сразу чувствую запах дыма и алкоголя, витающий в воздухе. В комнате полумрак. Единственный источник света — тусклая настольная лампа. За столом, откинувшись на спинку деревянного стула, небрежно развалился Мика. В одной руке у него граненый стакан с прозрачной жидкостью, в другой — сигарета, тонкая струйка дыма от которой поднимается к потолку.

Глядя на него, я замечаю последствия нашей драки. Нос распух, но кровь уже не идёт. Глаза — воспаленные, с полопавшейся сеточкой сосудов, а костяшки пальцев выглядят так, будто он кому-то здорово вмазал после того, как мы разошлись. Либо просто решил сорвать злость на чем-то твердом. Окинув комнату взглядом, я не вижу особых повреждений. Значит, помахать кулаками успел где-то еще. Если честно, мне плевать. Выпустил пар и ладно.

На столе грязная посуда, в которой очевидно был ужин, остатки хлеба и неполная бутылка воды. Верхняя одежда валяется на кровати, туда же брошено скомканное влажное полотенце. В бараке на Полигоне за подобную неряшливость его бы отправили драить толчки в назидание остальным.

Я перевожу взгляд на зажатую в пальцах Микаэля сигарету.

— Смотрю, ты не изменяешь старым привычкам? — негромко произношу я.

Фостер лениво приподнимает голову, щурится, а затем, усмехнувшись, стряхивает пепел в пустую тарелку. Я неприязненно морщусь.

— А ты, как и раньше, являешься без приглашения, навязывая свою компанию. — Голос у него хриплый, прокуренный. — Стучать не научили?

— Ты не спал. Не думаю, что я помешал, — невозмутимо пожимаю плечами.

— А кто вообще спит после таких «насыщенных» на события дней? — он делает затяжку, задерживает дым в лёгких, затем медленно выпускает его через ноздри. — Ты сам-то чего не в постели? Разговор мог подождать до утра.

Я молча смотрю на него, затем шагаю ближе и сажусь на свободный стул.

— Ответы, Мика. Я здесь именно за ними.

Микаэль снова затягивается сигаретой и бесцеремонно закидывает ноги на край стола. Водка в стакане слегка плещется, когда он лениво вращает его пальцами.

— Ответы? — протягивает он, растягивая губы в фирменной ухмылке. — Забавно. Еще пару часов назад ты собирался мне морду начистить, а теперь сидишь тут как ни в чем не бывало и требуешь откровенности.

Я скрещиваю руки на груди, не отводя взгляда.

— Ты сам сказал, что рано или поздно мне придется сделать выбор. Так что давай, Фостер, помоги мне понять, что к чему.

Микаэль вздыхает, потирая переносицу.

— С чего начать? Что тебя интересует в первую очередь?

— Все, — сухо отзываюсь я. — Мы никуда не спешим. Начни с того, как ты попал в списки погибших.

Он усмехается.

— А, это… Ну, скажем так, официально я давно должен был стать кормом для шершней.

Я напрягаюсь, но молчу, ожидая продолжения.

— Меня приняли в ряды инициаров, как, собственно, и тебя, — продолжает он лениво. — Только в отличие от золотого мальчика Дерби, рванувшего на Полигон, чтобы развлечься и доказать папочке, что он чего-то стоит, у меня была немного другая ситуация. Я не хотел там быть. Вообще.

— Ты сам сделал выбор, — напоминаю я, игнорируя презрительные нотки в его голосе.

Мика кусается не от злости на меня, а, скорее, от безысходности. Не могу судить его за это. Как ни крути, но наша дружба уничтожила семью Фостеров. Даже если они были виновны, общение сына президента с подростком из низов сыграло ключевую роль, привлекло внимание отца и ускорило приговор.

— Верно. Но это был единственный шанс не загреметь на Фантом вместе с родителями, — он гасит сигарету о забитую окурками посудину, достает из смятой пачки новую и протягивает мне.

Засунув фильтр в губы, я беру со стола зажигалку и прикуриваю. Сразу накрывают воспоминания. Не самые плохие — лучшие в том периоде жизни. Мика многому меня научил, заложив основу того Эрика Дерби, которым я стал сейчас.

— Только вот проблема… — тоже прикурив сигарету, продолжает Мика. — Я не соответствовал их строгим правилам. Не потому, что был слаб, нет. Физически я проходил испытания. А вот психологические тесты — черта с два. Не вписывался в систему, знаешь ли.

— Ты был неуправляемым, — понимающе произношу я, ничуть не удивившись. Бунтарство и противостояние системе всегда было у него в крови.

— Именно, — с кривой усмешкой подтвердил он. — Ввязывался в конфликты, спорил с командирами, саботировал приказы. Короче, не подходил на роль «идеального солдата». Завалив к чертовой матери пару-тройку тестов, я попал в самый конец рейтинга. В итоге через пару недель меня отправили на «Аргус».

Мое дыхание на мгновение застывает.

— «Аргус»? — медленно повторяю я.

— Да, — коротко кивает он, отпивая алкоголь и протягивая мне стакан.

Я не отказываюсь, хотя сто лет не пил ничего крепче кофе. Микаэль удовлетворённо хмыкает, расплываясь в одобряющей улыбке, но выражение его лица быстро меняется, становясь отчужденным и жестким.

— Ты же знаешь, как они это называют? «Очищение от дефективных элементов».

Губы сжимаются в тонкую линию. Я знаю, что такое «Аргус». Это не просто отбраковка. Это мясорубка.

— Нас использовали в качестве приманки для шершней, — спокойно продолжает он, словно говорит о чём-то заурядном. — Забрасывали в заражённые зоны и смотрели, кто выживет, а кто нет. Я был среди тех, кого не сожрали сразу. Не по зубам оказался этим мразям.

Я ничего не говорю, чтобы ненароком не сбить настрой Микаэля на откровенный разговор.

— Потом они решили использовать нас более продуктивно. Включили в состав штурмовой группы. Ну как включили… Нас просто бросили первыми в пекло.

— Это было недалеко от Севрина, да?

Микаэль ухмыляется.

— Именно. Очередное боевое задание. Только в этот раз я не собирался быть в числе тех, кого ведут на убой. Я воспользовался моментом и свалил.

— Тебя не пристрелили за дезертирство?

— Почти, — хмыкает он. — Секунда — и я бы остался там с пулей в затылке. Но снова повезло. Фартовый, видимо. Впрочем, тогда я еще не знал, что меня ждет дальше. Побродил немного по окрестностям, едва не сдох от голода и холода, пока не нарвался на дежурный отряд севринцев.

— Они тебя забрали?

— Да. Сначала хотели прикончить, но потом решили проверить, кто я такой. Увидели, что не заражён, допросили. В итоге был сделан выбор — либо я им смогу пригодиться, либо меня оставят в лесу на съедение мутантам.

— И ты выбрал первое.

— Ну, очевидно, — усмехается он. — Меня обучили, сделали одним из них. А потом я шагнул наверх. Сейчас я отвечаю за оборону города, командую военными патрулями, разведчиками и оперативными отрядами. Ну а на Полигоне меня просто внесли в список погибших и отдали рапорт наверх. Сам знаешь, там никто не ищет пропавших без вести.

Я молчу, переваривая услышанное.

— Не того ты ожидал, да? — ухмыляется Микаэль, приподнимая бровь.

Я честно не знаю, чего ожидал.

— И что ты хочешь от меня?

— Чтобы ты открыл глаза, Дерби. Этот мир уже давно не принадлежит Корпорации. Они слабеют, и, если ты этого не понимаешь, — ты слеп.

Я откидываюсь назад, стиснув зубы.

— Добро пожаловать в реальность, дружище, — Микаэль расслабленно улыбается, снова наполняя стакан. — Ну что, выпьем за встречу?

И мы пьем. Пьем, пока в голове не начинает шуметь, а язык — заплетаться. Это все усталость, но мозги, как ни странно, работают ясно, концентрация мысли не нарушена. Отклонившись от серьезных тем, Мика вспоминает моменты из прошлой жизни, зарождение нашей дружбы, небольшие стычки из-за девчонок, которые всегда отдавали предпочтение мне. Он бесился, напрямую тогда не говорил, но я и так понимал, поэтому уступал. Я даже поспособствовал тому, что Мике удалось закрутить интрижки с парой красоток, живущих на верхних уровнях. Так что снабжал я его не только сигаретами, продуктами и шмотками. Оказывается, Микаэль это ценил, но проявлял благодарность в своей манере. Слегка шутовской. Классное было время…

Внезапно замолчав, Мика устремляет рассеянный взгляд на дно стакана с последними каплями спиртного. От выпитого его заметно повело. И пока он окончательно не ушел в себя, я решаю продолжить отложенный на время разговор.

— Соглашение с Корпорацией. В чем его суть? — спрашиваю напрямую.

Фостер медленно закуривает новую сигарету, с удовольствием затягивается, прикрывая глаза.

— Всё просто, — отвечает он, пройдясь пятерней по взъерошенным темным волосам. — Мы не лезем на законсервированные военные объекты. Они не трогают нас. Ну как не трогают… — ядовито хмыкает, покачивая головой. — Ты сам всё видел. Уж если оказались в пределах цели, то не обессудьте.

Вспышка ярости выжигает нутро, но я быстро ее гашу.

— Почему Корпорация не забрала всех выживших с материков? — задаю резонный вопрос, откидываясь на спинку стула.

— А ты это у отца своего спроси, — пожимает плечами Микаэль.

— Вряд ли в ближайшем будущем мне представится такая возможность, — скептически замечаю я. — Сам сказал: пропавших без вести не ищут.

Фостер усмехается и поднимает почти пустой стакан.

— Тебя будут искать, — опрокидывает остатки водки в себя и со звоном ставит стакан на столешницу. — Или ты решил остаться в Астерлионе и построить счастливую семью с красоткой Илланой? — предполагает он, пристально глядя мне в глаза. — Но вот незадача: у вас в запасе не так уж много времени, чтобы насладиться друг другом.

— Чёрт, Мика, ну ты-то разумный человек, — раздражённо бросаю я. — Неужели веришь в эти байки про всесильное божество, забирающее женщин, управляющее мутантами и всем зверьем на планете?

— Не всем, — неожиданно серьезно отвечает он. — Популяции многих видов животных шершни истребили почти полностью.

— Это я знаю, — киваю.

— Аристей — не божество, это, конечно, враки. Но он — высший хищник. Так сказать, верхняя ступенька пищевой цепочки.

Я недоверчиво качаю головой.

— Поясни.

— Он заставляет подчиняться ему на инстинктивном уровне.

Внутри что-то холодеет.

— Ты видел его? — спрашиваю я, внимательно наблюдая за лицом Фостера.

— Разумеется.

— И что он такое?

Микаэль выбрасывает сигарету, как будто она вдруг стала невкусной.

— Мутант. Но разумный. Безо всех этих клыков и когтей. Внешне почти не отличается от человека.

Я молчу, обдумывая услышанное. Бред какой-то. Если бы такая тварь на самом деле существовала, то Корпорация открыла бы на него охоту в первую очередь.

— Бабы перед ним ниц падают, — продолжает Микаэль с неизменной усмешкой. — Ему даже насильно забирать никого не нужно.

Я в недоумении хмурю брови. Чем дальше, тем бредовее.

— Твоя тоже за ним побежит. Вот увидишь, — добивает Мика.

— Херня это, — категорично отрезаю я.

— Посмотрим, — пожимает плечами Фостер.

— Зачем ему женщины?

Мика бросает на меня мутный взгляд, сцепляя пальцы в замок.

— Думаешь, он нам объяснил? — иронично произносит он. — Может, жрёт их. А может, трахает.

Я недоверчиво хмыкаю, но внутри возникает мерзкое ощущение.

— Не своих же желтоглазых уродок пользовать, — продолжает Микаэль. — Любой мужик под собой хочет видеть смазливое лицо и красивое тело.

— Ты меня намеренно выбесить хочешь? — рычу я, подавляя желание вмазать ему ещё раз.

— Да на хрен надо, — ухмыляется он. — Ты спросил, я ответил.

— Ты сам сказал, что он мутант, — напоминаю на случай, если Микаэль забыл.

— Высший вид мутанта, если быть точным, — конкретизирует он. — Единственный в своем роде.

Я прищуриваюсь.

— А они, как мы все знаем, двуполые хищники, — продолжает обыденным тоном. — Размножаться не способны. Природа на этот счёт подстраховалась.

Я молча жду, что он еще мне выдаст. Уже устал охреневать. Обмозгую услышанное позже.

— А насчёт выбранных Аристеем красавиц знаю только одно — назад он их не возвращает.

Меня передёргивает от его слов.

— То есть анклавы платят ему дань женщинами, а он держит шершней на коротком поводке?

— Не только женщинами, — поправляет Микаэль. — Жители анклавов выращивают для них скот, ведут работы по строительству подземных ходов, возводят убежища и прочее.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно, — кивает он. — У них же лапки, — кривит рот в насмешливой улыбке. — Что они могут своими клешнями? Только людей на части рвать.

— Но с какой-то целью мутанты нападают на старые военные объекты, — задумчиво произношу я. — И лапки им не мешают.

Микаэль внимательно смотрит на меня.

— Ты видел хоть раз мутанта на танке или с автоматом? — добавляю я, не дождавшись реакции.

— Нет, но они меняются, мутируют. И быстро, — растягивая слова, отвечает он. Я внутренне напрягаюсь, потому что лично видел изменения в поведении и внешнем облике шершней. — Так что я ставлю на то, что Аристей готовит свою армию к войне, но пока забивает свои склады оружием.

— Войне с Корпорацией? — мрачно уточняю я.

— Так, тебе срочно нужно еще выпить, — решает он. — Ты слишком трезво мыслишь.

Микаэль встает с места и, хрустнув шеей, шарит рукой под столом. Я слышу приглушённый звон стекла, затем он вытаскивает новую бутылку.

— Надо же, а я уже думал, что запас иссяк, — довольно скалится он, ловко откручивая крышку и разливая алкоголь в единственный стакан.

Я скептически смотрю, как уровень водки поднимается почти до краев.

— Давай до дна, а то я на твоем фоне чувствую себя пьяным в стельку. А это, знаешь ли, некомфортно, — Мика протягивает мне стакан и смотрит так, словно мой отказ его смертельно обидит.

Я не тороплюсь, задумчиво прокручивая в голове новые факты. Война. Дань. Армия мутантов. Всё это звучит дико, но… какая-то логика все-таки прослеживается.

— Эй, ты чего завис? Не задерживай тару, — подначивает Микаэль.

Вот же пристал! Поднимаю стакан и делаю крупный глоток. Горячая жидкость обжигает горло, но это приятное ощущение. По сравнению с тем бардаком, что творится в башке, оно почти неуловимо.

— В анклавах есть ещё пропавшие бойцы с Полигона? — задаю еще один стратегически важный вопрос, передавая другу пустую тару.

Микаэль медленно наклоняет голову, прищуриваясь, как будто решая, стоит ли говорить правду. Затем плескает в стакан водку на два пальца и, залпом выпив, серьезно смотрит мне в глаза.

— А как ты думаешь, откуда главы городов столько знают о Корпорации и Полигоне?

Честно, я не раз об этом размышлял. И неоднократно пытался выяснить у Илланы, кто является источником информации, но ничего толкового так и не добился. Однако она утверждает, что чужаков до меня не видела, а я склонен ей верить.

— Хочешь сказать, что у вас есть дезертиры?

— Не только у нас. — Он рассеянно проводит рукой по шраму на подбородке. — По всей линии анклавов, Дерби. Многие бойцы Полигона, отправленные на задания, пропадают без вести. И не все погибают в мертвых зонах, куда их отправляют изначально. Некоторых подбирают, если они не померли раньше от ранений или голода. Но насколько я знаю, в Астерлионе ты — первый. И меня неслучайно отправили сюда. И уж точно не для того, чтобы перенять твой боевой опыт. Мой не хуже, друг.

Я стискиваю зубы, понимая, что меня снова подвергают проверкам. Правда, пока не уловил, в чем их суть.

— Однако то, что я увидел в городе, впечатляет. Колоссальные перемены. И всего за месяц. Мне понадобился год, чтобы добиться подобных результатов, — признает мои успехи Мика или тупо подмазывается, чтобы сбить меня с верной мысли.

— Кто именно тебя сюда отправил?

— Глава Севрина, — без заминки выдал Микаэль. — По запросу Каэла.

— Как анклавы связываются между собой?

— Значит, Морас пока не ввел тебя в полный курс дела, — заключает Фостер. Он лениво вертит в пальцах сигарету, но так и не закуривает. — Ладно, раз уж мы затеяли этот душевный разговор, давай-ка я тебе кое-что объясню.

Он наклоняется, снова наливает в стакан водку и ставит его рядом со мной.

— Видишь ли, — начинает он медленно, подбирая слова, — В каждом анклаве свои способы. У кого-то есть старые радиостанции, в некоторых местах работают проводные линии, но их очень мало. Но в основном мы передаем информацию друг другу через посыльных. Шпионы, курьеры, гонцы. Связь через них не всегда быстрая, но она есть.

— Курьеры? — уточняю я, чувствуя, как мысли начинают уплывать в алкогольные дали.

— Да, — кивает Микаэль. — Передают послания, доклады, торговые соглашения, иногда и личные просьбы. И поверь, если в одном анклаве что-то произойдет, об этом вскоре узнают в остальных.

— Каэл запросил тебя. Зачем? — в лоб спрашиваю, ставя стакан обратно на стол, так и не притронувшись к содержимому. Свою дозу на сегодня я уже выпил. Даже немного перебрал.

Микаэль на секунду медлит, потом глубоко вздыхает.

— Думаю, Морас хочет убедиться, что тебе можно доверять, — наконец произносит он.

— Но он доверил мне свою дочь, — резонно возражаю я.

— Каэл доверяет не тебе, а своей дочери.

— Вообще-то шаманы признали во мне «Белого вождя», которому суждено поднять города выживших и спасти мир, — пьяно усмехаюсь я.

— К вопросу доверия это не имеет никакого значения, Дерби. Я не уверен, что Каэл и другие главы анклавов нуждаются в спасении. Даже если и так, то у них есть весомые опасения, что методы этого самого спасения им могут очень не понравиться.

— Ладно, черт с ним с пророчеством, — отмахиваюсь я, примерно представляя, о чем разглагольствует Мика. — Меня волнует другой вопрос. Почему Полигон не ищет пропавших бойцов? У них же есть для этого все ресурсы.

— А зачем им нужны солдаты, которые не хотят подчиняться? — произносит он медленно. — Полигон — это не только отбор сильнейших, но и проверка на лояльность. Не прошел, значит, ты — труп.

Я молча перевариваю информацию. Если в анклавах есть бойцы с Полигона, значит, они знают всю систему Корпорации изнутри. Знают ее слабые стороны и как она работает…

— А теперь, дружище, давай-ка выпьем за этот гребаный мир, — не дав мне довести мысль до логичного конца, с ухмылкой предлагает Микаэль, снова поставив стакан рядом со мной.

— Подожди, — внезапно осеняет меня. — А эти дезертиры не могут быть связаны с «Сетью»? Возможно, причина отказа подчинения заключается именно в этом?

Микаэль замирает, напряжённо глядя на меня, но быстро берет себя в руки.

— Ты попал в яблочко, Дерби, — произносит он с кривой усмешкой, но в глазах нет и тени шутки.

В животе холодеет от дерьмового предчувствия. Мика спокойно делает большой глоток прямо из бутылки и чуть подаётся вперёд.

— За что пьём? — спрашиваю, откидываясь назад, но не теряя бдительности.

— За прощание, — спокойно отвечает он, протягивая руку и дружески хлопая меня по плечу.

Слишком естественно. Слишком привычно.

Я даже не сразу понимаю, что в момент касания его пальцы на мгновение задерживаются у моего локтя. Лёгкое покалывание, едва заметное, словно укус насекомого. Почти сразу по венам разливается странное тепло.

Чёрт.

Рефлексы срабатывают автоматически — я пытаюсь отдёрнуть руку, но мышцы будто налились свинцом. Голова идёт кругом, пульс замедляется.

— Ты… — язык заплетается, слова путаются.

Веки становятся тяжёлыми, зрение мутнеет.

— Спокойно, друг, — голос Фостера звучит приглушённо, словно сквозь вату. Он ловит моё запястье, аккуратно убирая ладонь с рукояти ножа у меня на поясе. — Это просто снотворное. Без побочек.

Я пытаюсь подняться, но ноги не держат.

— Чёртов убл… — губы не слушаются.

— Да-да, знаю. «Чёртов ублюдок», — усмехается он, осторожно придерживая меня за плечи, пока я сползаю вниз, утопая в липкой тьме.

Последнее, что я слышу:

— Пора возвращаться домой, Дерби. Тебя там заждались.