Глава 31

Эрик

У него красная кровь. Такая же, как у обычного человека. Не знаю, почему эта мысль снова и снова повторяется в моей голове, пока я смотрю, как мозги вытекают из его пробитого черепа.

Он рухнул сразу. Без сопротивления. Как марионетка, у которой вдруг перерезали нити.

Густая кровь стекает по камням, темнея в отблесках огня. Она не чёрная, не вязкая. Обычная. А разве у того, что объявил себя богом может быть обычная кровь? Разве боги умирают от выстрела в голову? Будь этот Аристей сверхъестественным существом, пуля прошла бы сквозь него, не причинив вреда. Ведь так?

Но тем не менее, он мертв.

Абсолютно точно, вне всяких сомнений, мертв.

Какой же он после этого Бог?

Получается, я с самого начала был прав? Гребаные шаманы… это они промыли мозги астерлионцам, заставив их верить в несокрушимость этой твари.

Но был момент, когда я и сам усомнился в истинной природе его происхождения.

Его глаза…

Такие же как у шершней, и взгляд — гипнотический, проникающий в сознание. Я отчётливо почувствовал нечто странное и необъяснимое, когда смотрел в пульсирующие зрачки, но за его спиной стояла Иллана, и страх за нее пересилил все остальное.

Грохот выстрела до сих пор отдается вибрацией в груди. В ушах звенит, пульс долбит в висках. Аристей лежит неподвижно, раскинув руки, как свергнутый идол, лишённый силы. Белые волосы рассыпались по камням, лицо застыло в насмешливой полуулыбке. Я моргаю, пытаясь прийти в себя. Но внезапно…замечаю почти неуловимое движение. Мое сердце пропускает удар. Под воздействием перенапряжения, ощущаю, как начинают слезиться глаза.

В это невозможно поверить, но его тело меняется… Буквально за секунды мраморно-белая кожа сереет, покрываясь грубой рубцовой тканью. Черты лица приобретают уродливые очертания, свойственные мутантам, волосы редеют, выпадают клочьями, обнажая пробитый череп. Суставы деформируются, конечности вытягиваются. Грудная клетка расширяется, ногти и зубы удлиняются.

Черт.

Машинально делаю шаг назад.

— Что за… — сдавленно выдыхаю я.

И в этот момент начинается хаос. Я слышу, как кто-то громко всхлипывает. Или задыхается? Секунда — и старейшины срываются с места. Шаманы, еще мгновение назад преклонившие колени в молитве, резко очнувшись, откидывают в сторону жезлы и бросаются прочь. Их лица охвачены ужасом, подолы балахонов путаются в ногах, глухие удары подошв дробят каменную мостовую. Старейшины тоже убегают сломя голову, оставив у алтаря перепуганных девушек. Они не кричат и не бьются в истерике. Только сжавшиеся плечи и широко распахнутые глаза выдают их страх.

Все потом… Сейчас им ничто не угрожает. Мои люди повсюду. Контролируют периметр. Главное зло я уничтожил.

Переступив через обезображенный труп, уже полностью принявший облик шершня, я порывисто шагаю к Иллане. Она застыла и стоит, как мраморная статуя. Глаза смотрят сквозь меня, туда, где лежат два тела — одно, принадлежащее человеку, другое… нет. Её пальцы то слабо сжимаются, то разжимаются. Побелевшие губы беззвучно шевелятся, как будто она хочет что-то сказать, но не может выдавить ни звука.

— Ила… — хрипло зову я. — Посмотри на меня.

Она не реагирует.

Я рывком прижимаю ее к себе и перевожу взгляд на тело Каэла Мораса. Оно лежит совсем рядом с тем, что совсем недавно было Аристеем. Пытаюсь отыскать в себе место для скорби, но могу думать только о ней. Об Иллане. Я не знаю, что тут происходило до моего появления, но ясно одно — она видела смерть отца, самого близкого для нее человека, и много чего еще, что непременно оставит кровоточащий след в ее сердце и будет напоминать о себе время от времени.

— Ила, я с тобой. Я рядом, — прерывисто шепчу, зарываясь в ее волосы. — Теперь уже навсегда. Что бы тебе ни сказали — это ложь. Я не хотел и не планировал тебя оставлять…

Позади меня вдруг раздаётся громкий утробный рык. Я резко оборачиваюсь. Питомцы Аристея. Лишившись хозяина, они вышли из-под контроля. Глаза горят бешенством, пасти распахиваются в чудовищном оскале.

— Назад! — орет кто-то из моих солдат, перезаряжая автомат.

Выстрелы сливаются в оглушительный гул. Короткими очередями бойцы ликвидируют угрозу. Запах крови становится тяжелее, насыщая воздух металлическим прикусом. Звери Аристея мертвы. Пули не оставили им шансов.

Тишина.

Вязкая, звенящая. Воздух застывает, наполненный только тяжёлым дыханием, потрескиванием факелов и далёким, приглушённым стоном города. Я крепко держу Иллану в своих объятиях, но ее тело остается неподвижным, словно оставшимся там, на границе между ужасом и осознанием. Пальцы рефлекторно цепляются за рукав моей куртки, пытаясь удержаться за единственную точку опоры в этой чудовищной реальности. Я осторожно касаюсь ее шеи — кровь. Теплая, но уже начала запекаться на коже.

— Тебе нужна помощь, — говорю я тихо, но она не реагирует.

В ее взгляде мелькает что-то неуловимое, будто Ила пытается собрать разрозненные мысли воедино, а потом, будто очнувшись, она резко отталкивает меня от себя. Бьет сжатыми кулаками по груди и плечам. В янтарных глазах вспыхивает дикая, лихорадочная ярость.

— Что ты натворил?! — отчаянно восклицает Ила, но боль в ее голосе выходит на первый план.

Ее руки дрожат. Она словно оседает под собственной тяжестью, опускаясь на колени рядом с отцом, и, протянув ладонь, трясущимися пальцами закрывает его глаза. Теперь уже вой срывается с потрескавшихся губ.

Черт, я не могу на это смотреть, не чувствуя вины. Меня не было рядом, когда она больше всего нуждалась в моей защите…Я подвел ее, не сдержал слово. Я заслужил ее ярость и все обвинения, что она обрушит на меня, когда мы останемся одни. Пусть… Я готов, я буду держать ее, пока острая боль не стихнет, не сменится отрешенной пустотой.

— Ты думаешь, мы не пытались? — Иллана вдруг поднимает голову и смотрит на меня пылающим взглядом.

В голосе не обвинение, не злость — только опустошение. Я не понимаю, о чем она говорит, но по спине проходит волна ледяного озноба.

Ила заламывает руки, стискивает ими виски, потом ее пальцы зарываются в спутанные волосы.

— Что ты натворил… — повторяет с гулким отчаянием, пробирающим меня до основания.

Я делаю шаг вперед, но она резко вытягивает руку перед собой, жестом приказывая мне остановиться. Нет, не в этот раз. Я не позволю ей одной вариться в этом кошмаре. Подхожу ближе и опускаюсь перед ней на одно колено, осторожно касаясь ее плеча. Она вся напряжена, будто я притронулся к натянутой струне, готовой вот-вот лопнуть.

— Ила… мне жаль.

Она вздрагивает, но не отвечает.

— Я всё тебе объясню, но не сейчас. Пойдём, ты ранена.

Она агрессивно качает головой.

— Объяснишь? — внезапно вспыхивает, оттолкнув мою руку. — Объясни ему!

Резким движением Иллана указывает на тело отца.

— Ты должен был быть здесь! Должен! — её голос срывается. — Ты клялся мне!

Я пытаюсь что-то сказать, но она не дает мне шанса.

— А теперь?! — голос хриплый, выдохшийся, словно эти слова царапают ей горло изнутри. — Теперь он вернётся и заберёт двойную дань!

— Кто заберет? — мягко взяв Илу за плечи, заставляю подняться на ноги, пристально смотрю в отравленные гневом и безумной болью глаза. — Аристей мертв. Все кончено.

— Кончено? — она истерически смеется, упираясь ладонями в мою грудь. — Ты только что приговорил всех нас …

Вырвавшись из моих рук, Иллана склоняется над уродливым трупом Аристея и резким движением срывает с его шеи кожаный шнурок с треснувшей колбой, из которой вытекает субстанция неизвестного происхождения.

— Без этого… — выпрямившись, она трясёт передо мной разбитым сосудом. — Без этого мы все умрем, — обессиленно выдохнув, сжимает в кулаке проклятую веревку.

Я смотрю на нее, не в силах осознать услышанное.

— Это… — бросаю взгляд на треснувший сосуд в ее руке, потом — на растекающееся по камням содержимое. Густая жидкость смешивается с грязью, впитывается в каменные плиты площади, а затем… исчезает. Испаряется, будто ее никогда и не было.

Меня пронзает внезапной догадкой. Я вспоминаю разрозненные обрывки фраз и размытых намеков, периодически проскальзывающих в наших с Илой разговорах. И не только с ней. Сердце глухо ударяет в рёбра, по позвоночнику ползет озноб.

— Что там было? Что было внутри, Иллана?

— А ты еще не понял? — она вскидывает голову, янтарные глаза сверкают лихорадочным блеском. — Ты спрашивал, почему мы не носим защитные костюмы и респираторы, тесно соседствуя с источником заражения? Ты правда поверил, что угроза вируса каким-то чудом обходит город стороной? Ты думал, что мы просто везучие?! — ее голос срывается, кулаки яростно сжимаются. — Но мы не были везучими, Эрик, — она с силой вонзает ногти в ладони. — Мы были защищены. До сегодняшнего дня.

Ее слова обрушиваются на меня со всей мощью, как снежная лавина.

— Это… была… вакцина? — медленно выговариваю я, пытаясь уложить в голове прозвучавшую информацию.

— Да, — Ила нервно кивает, кидая на мостовую теперь уже бесполезную склянку. — Временная защита, действующая всего год. В обмен на девушек, трудовые ресурсы и раболепное преклонение.

— Это ее мне вкололи в госпитале? — сделав шаг вперед, я снова крепко сжимаю плечи Илланы.

Она вздрагивает, ее зрачки расширяются, как будто до нее только что дошел весь ужас случившегося.

— Да… — Иллана шумно втягивает воздух. На ее лице, сменяя друг друга, отражается целая гамма эмоций — страх, обреченность, ярость. — Ты получил свою дозу, как и все остальные.

Я вспоминаю тот момент в госпитале и после… когда очнулся в лаборатории Полигона, воспроизвожу мудреные пояснения юного гения об обнаруженном неизвестном соединении в моей крови.

Черт возьми…

Я медленно провожу рукой по лицу, стараясь собраться с мыслями.

— У вас есть запас этой вакцины?

Ила смотрит на меня так, словно я задал самый глупый вопрос на свете.

— Думаешь, если бы он был, я бы впала в истерику?

— Подожди… — лихорадочно размышляю я. — У вас есть образец… Можно же изучить состав, воссоздать формулу. Если у вас нет ученых, то…

— Ты не понимаешь, — рычит она. — Даже если бы у нас была лаборатория уровня Корпорации, даже если бы у нас были лучшие биоинженеры, даже если бы я поставила перед ними флакон с вакциной — мы всё равно не смогли бы ее реплицировать!

Я напряжённо смотрю в ее глаза, пытаясь уловить смысл.

— Почему?

— Потому что Аристей позаботился об этом! — Иллана резко выдыхает. — Вакцина — не просто смесь ингредиентов, которые можно изучить и синтезировать заново! Это живой организм, адаптирующийся к носителю, подстраивающийся под его иммунную систему. Ее нельзя просто взять и «смешать» в пробирке!

— Что? — в недоумении спрашиваю я. Как человеку далёкому от науки, мне сложно понять, что конкретно Ила пытается до меня донести.

— Но если это биологическая субстанция… значит, должен быть организм или среда, в которой выращивают?

Иллана горько усмехается, мотая головой.

— Да, должен, — ее голос полон усталости. — И он был.

— Был?

— Аристей не просто хранил вакцину. Он производил ее, — она закрывает глаза и делает резкий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Его тело являлось той самой средой, инкубатором.

— Чёрт… — бормочу я, силясь сложить из услышанных данных цельный алгоритм.

— Мы не знаем, является ли он единственным носителем или таких, как он, несколько. И вряд ли у нас появится возможность когда-либо выяснить это. Аристей приходил раз в год за своей данью, а мы получали новую партию вакцин. И ровно столько она действовала — год. По истечении этого срока начнется необратимый процесс разрушения ее свойств… Теперь ты понимаешь? Понимаешь, насколько астерлионцы зависимы от него?

Картинка в голове наконец складывается в единое целое и меня накрывает чудовищным осознанием.

— Ты хочешь сказать, что…

— Да, Эрик, — голос Илланы дрожит от злости. — Этот ублюдок не просто держал нас в страхе. Он был единственным, кто защищал нас от заражения, не позволяя превращаться в тех самых тварей, которые рыщут за стенами, — она шумно выдыхает через нос, глядя на меня пылающим взглядом. — А ты… ты… разозлил его. Если мы не получим вакцину, через месяц мы начнем погибать… один за другим.

— Разозлил? — повторяю я, уставившись на дыру в черепе мутанта. — Покойники не злятся, Ила.

— Я же сказала: мы пытались. Пытались и не раз! Аристея нельзя убить, — едва слышно шепчет Иллана.

— Ты бы послушал ее, Эрик, — толкает меня в бок незаметно приблизившийся Фостер. — Твоя женщина явно знает побольше тебя.

— И что я, мать твою, должен услышать? — взрываюсь я, чувствуя, как мозг начинает медленно закипать. — Ты знал про вакцину? — резко оборачиваюсь к Микаэлю. Он стоически выдерживает мой пытливый взгляд. — В Севрине…

— Происходит то же самое, что и здесь. Во всех анклавах, Дерби, — с мрачной усмешкой подтверждает Мика. — Она говорит правду.

— Смотрите! — дрожащим голосом восклицает Иллана, указывая в сторону ворот.

Я резко оборачиваюсь, и в этот миг мой позвоночник превращается в ледяной стержень.

Тело Аристея, точнее того, что было им всего несколько минут назад, по-прежнему валяется у моих ног. Изуродованный труп мутанта лежит под открытым небом, голова расколота, кровь продолжает медленно стекать по каменной кладке, впитываясь в трещины и окрашивая в багровый цвет его одежду.

Но там, на пороге города, я вижу то, чего не может быть…

Площадь накрывает мертвая тишина. Люди замирают. Мои бойцы. Иллана. Микаэль. Девушки возле алтаря. Я тоже стою как вкопанный, отказываясь верить собственным глазам. Все взгляды устремлены на вошедшего в город.

— Так быстро… Он становится сильнее, — едва слышно бормочет Ила.

Ее голос пропитан страхом. Я инстинктивно загораживаю ее собой, неотрывно наблюдая, как высокая фигура, закутанная в медвежью шкуру, перевязанную грубой верёвкой, неумолимо приближается. Солнечный свет выхватывает детали: оголённая грудь, длинные белые волосы, развевающиеся на ветру, босые ступни, оставляющие отчетливые следы на снегу.

Его глаза… Жёлтые, раскалённые. Зрачки — вытянутые, как у змеи. И они смотрят прямо на меня.

Позади кто-то всхлипывает. Вероятно, кто-то из девушек, которые в отличие от сбежавших шаманов и старейшин, так и остались стоять на месте в ожидании своей участи… Словно знали, что он вернется.

— Это безумие, — срывается с моих губ.

— Открыть огонь, командир? — спрашивает один из бойцов. Ему вторят другие.

Краем глаза замечаю, как стоящий справа солдат невольно отходит назад. Другой, наоборот, судорожно перехватывает автомат, пальцы белеют на спусковом крючке. Пересилив страх, бойцы быстро группируются, беря на прицел грациозно и уверенно движущийся силуэт.

Моя голова гудит, сердце колотится в груди. Это невозможно. Я видел его смерть. Я видел, как разлетелась его голова, как вытекли мозги. Видел, как его тело… изменилось — само это казалось нереальным, но…

— Даже не думай, Эрик, — предупреждающе бросает Микаэль. — Будет только хуже.

— Пожалуйста, не надо стрелять, — сжав мои пальцы, с мольбой в голосе произносит Иллана. — Пулей его не остановить.

Аристей останавливается на расстоянии пары метров, с ядовитой насмешкой смотрит мне в глаза. Я холодею, не в силах разорвать сцепку наших взглядов.

— Дерби, — голос… тот же самый. Глубокий. Густой. Раскатистый. — Теперь ты готов к разговору? — Он делает шаг вперед, вибрация его мощной энергии проходит по моему телу электрическим разрядом.

— Блокировать проходы! — рявкаю я.

Металлический скрежет разносится в воздухе. Бойцы бросаются исполнять приказ. Аристей не двигается, уголки губ дергаются в надменной ухмылке.

— Хочешь устроить бойню, Дерби? Только знай — стоит мне захотеть, и кровожадные, жутко голодные «парни» за стенами разорвут этот город на куски. Так что хорошо подумай, прежде чем рискнуть тысячами жизней, — он презрительно фыркает, взглянув на валяющийся труп… свой труп, мать его.

Дотронувшись кончиками пальцев до лба, Аристей слегка кривится и снова смотрит мне в глаза.

— Фантомные боли, — объясняет он. — Очень неприятная вещь, знаешь ли, — лениво тянет и сокрушенно вздыхает, кивнув в сторону убитых питомцев. — А вот это ты зря. Я был к ним очень привязан. Они как дети мне.

— Ч…черт… — нервно сглатываю. — Ты… ты не можешь быть живым! Как ты это сделал? — хрипло спрашиваю я, стискивая ладонь Илланы в своей. Чувствую ее парализующий ужас как собственный.

— Что именно? Воскрес? — небрежно интересуется Аристей, вопросительно выгнув светлую бровь.

— Перевоплотился.

— Переместил сознание и трансформировал физическую оболочку — так будет вернее, но не это должно тебя сейчас беспокоить. — Он переводит взор за мою спину. И я рефлекторно напрягаюсь. — Она, — Аристей показывает пальцем на Илу. В узких зрачках пульсирует мгла и неоспоримая власть. — Моя. По праву обещанной дани.

— Я ничего тебе не обещал, — агрессивно бросаю в ухмыляющееся лицо.

— Ты абсолютно прав, — не спорит он. — У меня договор с главой города, а не с тобой.

— Ты убил его, — яростно цежу сквозь зубы.

— Он нарушил данное слово и пытался меня обмануть, — артистично разводит руками Аристей. — Каэл надеялся, что я откажусь от его дочери, если она потеряет для меня свою ценность. И он не ошибся, но это вовсе не значит, что я ее отпущу. Иллана Морас бесполезна и умрет. Очень жаль, ведь в ее утробе твой сын, — он делает паузу, дав мне время осмыслить услышанное.

«В ее утробе твой сын», на повторе стучат в голове его слова, выворачивая меня наизнанку. Пальцы Илы в моей ладони становятся ледяными. Всем телом чувствую ее дрожь, слышу прерывистое тяжелое дыхание. Она прижимается лбом к моей спине и сдавленно всхлипывает, не оставляя сомнений. Это правда. Гребаный монстр не солгал. Ила беременна.

Биение сердца гулко отдаётся в висках, пульсируя с каждой секундой всё сильнее. Я хочу убить Аристея. Здесь и сейчас. Разорвать на куски, стереть с лица земли. Но не могу. Пока не могу. Этот ублюдок держит всех нас за горло.

— В ее ребенке течет кровь Дерби и Демори. И будь это девочка, я оставил бы ей жизнь, но мальчик? Он мне не нужен, — равнодушные слова падают в тишину, как камни в глубокий колодец. — Если только ты… — склонив голову, Аристей оскаливает свои белые зубы. — Не предложишь мне что-то взамен?

— Чего ты хочешь? — мой голос звучит глухо, но в нём нет ни капли колебаний.

Аристей довольно щурится, наблюдая за мной, словно за зверем, загнанным в угол.

— Каэл Морас — мертв, — его обволакивающий голос наполнен фальшивой задумчивостью. — А мне нужен человек, который сможет его заменить.

Я сжимаю челюсти, ощущая, как Иллана за моей спиной напрягается и задерживает дыхание.

— Ты предлагаешь мне занять его место?

— Я предлагаю тебе право решать, — усмешка Аристея становится шире. — Если ты откажешься — это твой выбор. Но тогда я просто убью ее, а всех остальных оставлю умирать, лишив их единственного спасения от мутантов.

— Ты предлагаешь сделку? — хрипло спрашиваю я.

— Я предлагаю тебе власть. — Он делает шаг ближе, и воздух сразу становится тяжелее. — Главы города больше нет, а власть, как мы знаем, не терпит пустоты. — В прищуренных глазах монстра горят безумное возбуждение и азарт. — Я даю тебе шанс заполнить ее. Она, — он кивает на Иллану, — станет платой за твою преданность. И… — его губы растягиваются в ядовитой улыбке, — единственной возможностью спасти вашего нерожденного сына. Что скажешь, Дерби? Готов взять на себя такую ответственность?

Удар ниже пояса. Ублюдок понимает, что поставил меня перед единственным выбором, отрезав все пути к сопротивлению. Он наглядно продемонстрировал, что любые доступные методы уничтожить его, не сработают. Его нельзя расстрелять, сжечь заживо, порубить на куски. Эта тварь каким-то немыслимым образом связана с полчищем мутантов. Его сознание способно перемещаться в любого из них, а это равносильно абсолютному бессмертию.

Еще вчера я бы сказал, что подобное невозможно, абсурдно, нелепо, а сегодня своими глазами лицезрел… не божественное чудо, нет, скорее, триумфальное явление демона из преисподней.

Какие у меня варианты? Да никаких, мать вашу. Я вынужден подчиниться. Ради Илланы и нашего ребенка. Ради жителей Астерлиона. Ради будущей войны. Но клянусь, придет время, и я уничтожу эту белобрысую гадину вместе со всей его паствой.

— Это не выбор, — стиснув челюсти, сипло цежу сквозь зубы.

— В этой игре никаких правил нет, — гортанно рассмеявшись, произносит Аристей. — Неизменный девиз твоего отца, — добавляет он, обнажив зубы в хищном оскале.

Я проглатываю горький комок, продолжая удерживать пронизывающий взгляд желтых глаз. Ублюдок второй раз намекает, что знаком с президентом. Намеренно бьет по самым болевым точкам, словно видит меня насквозь. Это непередаваемое и откровенно жуткое ощущение — чувствовать его в своей голове, слышать отголоски каждого слова, эхом отражающегося в сознании.

— Если я соглашусь… — горло сжимает болезненный спазм, но я заставляю себя говорить ровно и твердо. — Если приму твои условия… астерлионцы получат вакцину?

Аристей вновь раскатисто смеется, словно я сказал какую-то нелепость, знатно его развеселившую.

— Я не убиваю тех, кто мне нужен, Дерби. Ты будешь защищен, как и твои люди. В обмен на абсолютную покорность.

— Я согласен, — чуть склонив голову, я бросаю под ноги автомат в знак своей полной капитуляции.

Возможно, ублюдок хотел бы увидеть более яркое проявление покорности с моей стороны, однако взглянув в его глаза, я понимаю, что он вполне удовлетворен тем, что есть.

— Прекрасно, это будет весьма увлекательно, — Аристей в нетерпении потирает руки, в узких зрачках светятся триумф и холодный расчет. — Белый вождь согласился взять на себя ответственность за будущее города, — громко объявляет он.

Вибрирующий голос оглушающим эхом гремит над площадью, проникая в каждый дом, за каждую запертую дверь.

— Но это только начало его пути. Совсем скоро он станет единственным наместником всех анклавов на этих холодных землях. Моими глазами и руками в войне против Корпорации. Спустя несколько лет, когда мы мобилизуем все свои силы и будем готовы нанести удар в самое сердце «Улья», именно Белый вождь принесет нам победу, уничтожив империю Дэрила Дерби.

Ошеломлённый услышанным, я резко поворачиваю голову, встречаясь взглядом с побелевшим как мел Фостером.

— Какого хера… — с глухой яростью хрипит он.

Микаэль в таком же шоке, как и я, но его выдержка трещит по швам. Я жестом приказываю ему не обострять и без того накаленную обстановку. Еще одна смерть только ухудшит наше положение.

«Ты мне нужен, Мика», — беззвучно шепчу я.

Девушки в красных и белых одеждах, столпившиеся возле каменного алтаря, беспокойно жмутся друг к другу. Периметр ритуально постамента освещают факелы, но внезапно пламя их резко гаснет, словно его настигло ледяное дыхание ветра.

В воздухе стынет гнетущая тишина. Аристей лениво взмахивает рукой, и площадь содрогается от женских всхлипов. Взгляды девушек, наполненные паникой, мольбой, отчаянием, устремляются на меня. Но я бессилен им помочь.

Аристей медленно обводит взглядом перепуганных девиц, упиваясь охватившим их ужасом. Затем с легкой небрежностью указывает ладонью в сторону ворот, за которыми притаилось дьявольское войско.

— Пора идти, — обманчиво-ласково произносит он. — Не бойтесь, мои красавицы. Вас никто не тронет… Кроме меня самого.

Девушки вздрагивают, сплетая руки, держась друг за друга перед лицом неизбежной участи. Ни одна не решается сдвинуться с места.

— Ну же, смелее, — нетерпеливо тянет Аристей, его губы растягиваются в обольстительной улыбке. — Или мне заставить вас силой?

Он неспешно прикрывает веки, и секунду спустя девушки начинают синхронно двигаться в указанном направлении. Глаза стекленеют, а на лицах появляется отсутствующее выражение. Ублюдок управляет ими, подчиняет своей воле. Это… это немыслимо.

— Ты не можешь забрать всех! — Иллана внезапно выступает вперед, но прежде чем она импульсивно рванет дальше, я успеваю перехватить ее за запястье и крепко прижать к себе.

Аристей резко поворачивает голову в нашу сторону, и холод его взгляда пронзает меня до костей. Вытянутые зрачки пульсируют мраком.

— Иллана, ты же знаешь правила… — лениво проговаривает он, словно укоряя ее за наивность. — За оплошность Каэла город заплатит двойную цену.

— Новые девушки еще не готовы! — Ила отчаянно трясет головой, цепляясь за прошлые устои, за шаткие договорённости с этим демоном…

— Тем хуже для них. — Его тон по-прежнему мягок. — А через месяц я вернусь и выберу следующих. Такова цена.

Дыхание Илланы сбивается. Я чувствую, как ее ногти вонзаются в мою ладонь, как она борется с желанием закричать, броситься на надменное чудовище, хоть как-то предотвратить происходящее. Бессильная злость разрывает меня изнутри, но я ничего не могу сделать. Сейчас — не могу. Ведь на кону — ее жизнь.

Девушки, следуя друг за другом, покидают город. Площадь погружается в скорбное молчание. Что их ждет за воротами? Куда и зачем забирает их Аристей? Что он делает с ними? К чему их готовят на самом деле? На эти вопросы по-прежнему нет ответа. Только тошнотворные предположения, которые ранее озвучивал Микаэль.

— Фостер, — голос Аристея, будто стальное лезвие, пронзает тишину. — Ты проводишь Иллану в госпиталь. Она слишком ценна для Белого Вождя, чтобы рисковать ее здоровьем.

Микаэль застывает, затем расправляет плечи, воинственно вскидывает подбородок, словно внутренне готовясь дать отпор, но в последний момент здравый смысл берёт верх над эмоциями. Он молча приближается к Иллане и бережно берет ее за локоть. Она дергается, пытаясь высвободить руку.

— Не сопротивляйся, Ила. Прошу тебя. Подумай о нашем ребенке, — наклонившись к ее лицу, тихо шепчу я.

— Я думаю, Эрик, — с болью в голосе отвечает она. — Я думаю о том, что он увидит, когда родится…

— Это зависит только от нас, — взяв ее лицо в ладони, твердо отвечаю я.

Аристей с насмешливым любопытством наблюдает за разыгравшейся сценой.

— А ты, Дерби, пойдёшь со мной, — небрежно бросает он. — Нам многое нужно обсудить.

Несколько секунд я просто стою, всматриваясь в лицо Аристея, пытаясь увидеть хоть намёк на эмоции под маской высокомерия. Что именно он хочет обсудить? И зачем я ему? Вряд ли его впечатлили мои успехи в укреплении обороны города. Я не сомневаюсь в своих навыках, но их явно недостаточно, чтобы поставить меня во главе всех анклавов. Какова его цель на самом деле? Что за изощренную игру ведет этот неубиваемый ублюдок?

— Куда ты его забираешь? — испуганно восклицает Иллана.

— В Бастион, разумеется, — отвечает он с напускным равнодушием. — Эрик должен понять, как устроен мой мир. Не волнуйся, Илли. Я верну его тебе. — Улыбка сползает с его губ, сменяясь угрожающим оскалом. — В госпиталь. Сейчас же!

Иллана замирает, всем видом демонстрируя свое несогласие.

— Сделай, как он говорит. — Произношу я тихо, но так, чтобы она точно услышала.

Она переводит потерянный взгляд на мое лицо. Янтарные глаза горят от боли, ярости и страха.

— Эрик…

Ила ещё мгновение смотрит на меня, а затем резко разворачивается, не сказав больше ничего. Фостер без лишних слов снова берёт её за локоть, и я с бешено колотящимся сердцем смотрю, как они уходят.

— Трогательно, — ухмыляется Аристей. — Но у нас с тобой еще есть о чем поговорить. Сделай так, чтобы нам никто не помешал, — он обводит взглядом моих бойцов, до сих пор держащих его на прицеле.

Шок и потрясение на их лицах вызывают у меня небезосновательные опасения, что кто-то из них может сорваться и начать стрелять. Мы шли сюда за тем, чтобы выполнить определенную задачу, но столкнулись с тем, что невозможно до конца осознать и объяснить.

За время пребывания в Улье, с поддержкой Одинцова я собрал преданную и мотивированную команду, и мы бы достигли успеха. Пусть не сразу, спустя годы, но у каждого из нас было ясное понимание конечной цели. А теперь нас приперли к стенке и хотят сделать покорными рабами самого опасного врага на планете.

Но если задуматься… То, что предлагает Аристей, способно ускорить процесс и приблизить эту самую цель. Только есть одно существенное но. Нам придется сражаться на два фронта. Укреплять свои позиции на материке и одновременно искать способ уничтожить Аристея. Да, на данный момент вторая задача кажется невыполнимой, но у меня есть в запасе немало времени и я использую его, чтобы нащупать уязвимые места этой бессмертной твари, а они, как известно, есть у всех.

Несмотря на сложность и возможные риски, игра вдолгую порой позволяет добиться больших успехов, чем лобовая атака. И первое, что я должен сделать — убедить Аристея, что принял его правила, что он одержал надо мной вверх.

Временное отступление — это еще не полная капитуляция. Иногда нужно сделать шаг назад и затаиться, накопить силы, а потом дать внушительный отпор по всем фронтам.

— Закрыть ворота, занять позиции на стенах и ждать дальнейших указаний. — Командую своим бойцам и чеканным шагом следую за Аристеем.