Глава 33

8 лет спустя. о. Сахалин

Ночь тянется бесконечно, а в командном центре царит гнетущее молчание, нарушаемое лишь мерным жужжанием приборов. Амара Лароссо почти прижимается к монитору, взгляд лихорадочно скользит по тепловым точкам, неотвратимо приближающимся к «Крылу Орла». Пальцы дрожат, сердце с каждым ударом словно всё сильнее и сильнее сжимается в груди.

— Они близко! — кричит она, поворачиваясь к бойцу. — Открывай огонь! Чего ты ждешь?

Ее надломленный голос звучит истерично и громко на фоне всеобщего гробового молчания. Солдат, массивный мужчина с позывным «Гром», сидит за пультом и спокойно проверяет надежность системы защиты, не обращая ни малейшего внимания на паникующую девушку. Его лицо остается невозмутимым, взгляд — сдержанным и спокойным.

— Ждём, — даже не взглянув на неё, коротко отвечает он.

— Чего ты ждёшь?! — Амара бросается к нему, ее пальцы требовательно цепляются за его рукав, словно это может остановить надвигающуюся катастрофу. — Ты хочешь, чтобы они подошли вплотную?! Я не хочу умирать, ты слышишь?! Я не готова!

Гром медленно поворачивает голову, устремив на Лароссо раздраженный взгляд.

— Тогда нужно было уходить с Харпером, — ледяным тоном отрезает он.

Амара отшатывается, ее лицо заливается краской, но из-за кофейного цвета кожи гневный румянец остается незамеченным. Слова военного бьют в самое уязвимое место.

Нужно было уходить…

Нужно ли? Она так устала сражаться, бежать, выживать, терять и оплакивать. Сколько можно? Ни один человек не способен вынести тот ужас, что свалился на нее за последний месяц. Она видела смерть в лицо так часто и близко, что внутри что-то надломилось. Защитный механизм, который заставлял бороться и двигаться вперед, резко пришел в негодность. В тот момент, когда Амара взглянула в обреченные глаза Финна, смирившегося с неминуемой гибелью, она вдруг поймала себя на мысли, что завидует ему. Его война закончилась, сгорела в пламени, обратившись в пепел. И ее захлестнуло отчаяние такой разрушительной силы, что собственное будущее показалось ничтожным и пустым.

Никакого спасения нет…

Они обречены. Все обречены. Днем раньше, днем позже, но итог будет один — жуткая беспощадная смерть. Никто не поможет, не заслонит надежным щитом. Надежды рухнули, а вместе с ними и вера в мнимую победу.

Сейчас, когда первый шок прошел, Амара понимает, что погорячилась. Поддалась эмоциям, дала слабину. Решение переждать здесь было необдуманным и скоропалительным. Тут они в ловушке. Хорошо укрепленной и оборудованной для защиты, но все-таки ловушке.

Нужно было уходить…

Нужно!

— Их шансы добраться до «Спрута» так же сомнительны, как и наши — дождаться Эванса, — шепчет она, ее голос дрожит, но крепнет с каждым словом. — Так что не рассуждай, а делай свою работу, Гром.

Губы бойца изгибаются в насмешливой ухмылке, но он не произносит ни слова. Наглая безголовая малолетняя дура. Что с нее взять? Из-за глупого упрямства девчонки Гром застрял тут вместе с ней и вынужден терпеть тупые истерики.

— Сосредоточься на задаче, Лароссо. Не забывай, что ты солдат, — с недовольством цедит он, выводя на экран картинку с наружных камер, и, максимально приблизив изображение, со свистом втягивает воздух.

— Подожди…это же… — нечленораздельно бормочет Гром.

— Что? Что там? — Амара наклоняется так близко, что ее дыхание касается дисплея.

На экране чётко воспроизводятся очертания военной техники. Тяжёлые, массивные машины движутся в длинной колонне, состоящей как минимум из тридцати единиц. В центре впечатляющей процессии она узнает знакомые броневики. Амара замирает на мгновение, а затем ее глаза широко распахиваются, и на лице вспыхивает отблеск надежды.

— Это они! — восклицает она. — Это Эванс! Они выбрались и идут к нам с подмогой!

Но Гром не разделает ее энтузиазма, продолжая нервно переключать камеры, меняя угол обзора и рассматривая технику с разных ракурсов. Его лицо хмурится, а челюсти напряжённо сжимаются.

— Почему они молчат? — размышляет он вслух.

— Может, оборудование повреждено? Может, они не могут выйти на связь! — Амара отчаянно пытается найти объяснение. — Гром, это Эванс, я уверена! Надо открыть шлюзы.

— Надо дождаться подтверждения, — отвечает он ровно, но в его голосе слышна неуверенность. — Протокол…

Амара срывается:

— Да забудь ты про свой дурацкий протокол! Это не шершни! Не враги. Это лейтенант Эванс! Они прямо здесь, понимаешь?!

Несколько секунд в командном отсеке царит напряжённая тишина. Слабый гул приборов и мерцание мониторов нарушают мрачную неподвижность пространства. Гром внимательно смотрит на экран, наблюдая, как колонна тяжелой техники медленно подъезжает к внешнему защитному периметру «Крыла Орла». Камеры фиксируют каждое движение, усиливая чувство тотального облегчения, накрывшего Лароссо с головой.

Наконец Гром принимает решение и с мрачным выражением лица нажимает пару клавиш. Раздается металлический гул, внешние шлюзы начинают открываться, сопровождаясь ритмичным скрежетом. Амара крепко сжимает кулаки, ее дыхание становится прерывистым.

«Спасена. Спасена. Спасена», — мысленно твердит она и скрещивает пальцы, боясь спугнуть вероломную удачу.

— Мы рискуем, — настороженно бросает Гром, исподлобья глядя на Лароссо. На его лице застыла мрачная обречённость. — Сильно рискуем.

— Прекрати нагнетать, — отмахивается Амара.

Она уже представляет, как через несколько минут сюда войдут Кэс и Дилан, уставшие, но живые. Ее разыгравшееся воображение живо и детально рисует сцену воссоединения: объятия, улыбки, горечь потерь, о которых ей придется сообщить. Как рассказать им о жуткой гибели Юлин и Финна? Сердце девушки сжимается от боли, но она с нетерпением ждет момента, когда сможет снова увидеть лица парочки из Маринории. В это время камеры фиксируют, как первые машины медленно въезжают в ангар. Гром сосредоточенно следит за экранами, сдвинув брови к переносице и напряжённо сжав губы.

— Что-то не так? — спрашивает Амара, чувствуя, как надежда начинает трещать по швам.

— Посмотри на эту рухлядь, — боец щурится, переключая камеру на машину, которая входит в зону проверки.

На экране видно, как внутри ангара медленно движутся бронемашины серии «Скорпион-Т6». Их массивные корпуса покрыты слоем ржавчины, а гусеницы издают тревожный скрип, как будто вот-вот разлетятся на части. Это старые модели, давно выведенные из эксплуатации на Полигоне. Ни эмблем, ни подтверждающих знаков на них нет. Гром хмурится ещё сильнее, его взгляд становится напряжённым.

— Откуда они вообще взялись, если «Аргус» уничтожен? — вопрос застает Амару врасплох.

— Прибыли на эсминце, — выдает она первое пришедшее в голову объяснение.

— На таком старье? — скептически отзывается Гром, качая головой. — Сомневаюсь, что, учитывая критическую ситуацию, Полигон отправил бы нам в помощь списанную технику.

— Куда ты клонишь? — Амара нервно кусает губы, пытаясь понять, что происходит. То, что она видит на мониторе и правда выглядит странно.

— Возможно, это не наши… — мрачно произносит солдат. Лароссо вскидывает на него потрясенный взгляд.

— Как это? — растерянно выдыхает она.

Гром не успевает ответить, отвлекаясь на тяжелый звук шагов. Амара резко оборачивается, ожидая увидеть знакомые лица, но ее надежда рушится, как карточный домик. В отсек заходит всего один человек. Это не лейтенант, не Кэс, не Дилан и не кто-либо еще из группы Эванса, а высокий крепкий незнакомец. Он уверенной поступью направляется прямиком к столу, на ходу снимая шлем.

Он молод и вызывающе красив, но в его облике нет юношеской мягкости. Линии лица резкие и строгие, но на удивление правильные. Однако это не та привлекательность, на которую хочется любоваться. Лароссо замирает, остро ощущая исходящую от него тяжелую энергетику опасности. Неровно остриженные светлые волосы примяты шлемом, спутанная прядь падает на лоб, добавляя его образу небрежную дерзость. Выразительные серые глаза мгновенно притягивают внимание, заставляя ее сердце сжаться от дурного предчувствия. Во взгляде блондина читается нечто такое, от чего у Амары пробегает холодок по спине — смесь властности, решительности и безжалостной силы. Лароссо судорожно сглатывает, пытаясь подавить нервную дрожь в руках.

— Кто вы? — собравшись с духом, выдавливает она, но незнакомец даже не смотрит в ее сторону, его внимание полностью сосредоточено на Громе.

— Где Ариадна Дерби? — бросает он приказным тоном.

Амару передёргивает, внутренности скручиваются в тугой узел. Мысли панически мечутся в голове. Кто он такой? И почему его интересует Ари?

— Майор Харпер и его группа покинули «Крыло Орла» полчаса назад, — сурово отвечает Гром, подозрительно рассматривая вошедшего.

На его изрядно поношенной экипировке отсутствуют какие-либо шевроны и опознавательные нашивки, что только усиливает подозрения бойца. Отряд Эванса попал в окружение группы сопротивления? Возможно, но как мятежники оказались на Сахалине? Не захватили же они эсминец в конце концов. На своих ржавых консервных банках. Это полный абсурд.

Незваный гость чертыхается, снимает перчатки и кидает их на стол. Он проводит рукой по волосам, словно пытаясь стряхнуть напряжение, но его лицо остается холодным и решительным. Каждое движение кажется отточенным, как у человека, привыкшего командовать. Суровый и собранный, он чем-то напоминает Амаре майора Харпера, но при этом кардинально отличается — в нем меньше сдержанности, больше хищного азарта.

— Представься, боец, — требует ощетинившийся Гром, но вместо ответа получает презрительную усмешку. — Где Эванс? Я буду разговаривать только со своим командиром.

— Лейтенант и его люди — военнопленные, — стальным тоном бросает незнакомец. — И вы тоже. Собирайтесь. Мы уходим.

— Кто ты такой, чтобы раздавать приказы? — с вызовом бросает Гром, прищурив глаза и рефлекторно хватаясь за оружие.

— Мое имя Эрик Дерби, солдат, — по слогам чеканит блондин, стрельнув в стоящего перед ним предупреждающим взглядом. — С этой минуты я твой командир. Ты или исполняешь приказы, или получаешь пулю в лоб. Понятно выражаюсь?

— Но сын президента погиб. Это всем известно, — ошеломленно выдыхает Амара, прижав трясущиеся пальцы к губам, а потрясенный боец убирает руку от автомата, во все глаза уставившись на «призрака».

— Погиб? — криво усмехается Эрик Дерби, снисходительно взглянув на Лароссо. — Значит, пришло время воскреснуть и доказать вашему сраному миру, что они все ошибались.

Гром не двигается. Глаза выдают напряжение, но выражение лица остаётся каменным. Его мозг уже анализирует все возможные варианты, переписывает сценарии развития событий. Он слышал множество слухов о «Сети», о подпольных группировках, которые вели свою войну против Корпорации. Но видеть перед собой человека, который официально был мёртв уже около десяти лет… Если перед ними действительно сын президента, и он связан с повстанцами, то они с Амарой оказались еще в большей заднице, хотя… Угодить в плен — это все же лучше, чем быть растерзанными мутантами.

— Ты мёртв, — ровно, без эмоций, произносит он. — Трупы не отдают приказы.

«Эрик Дерби» сдержанно улыбается, в серых глазах плавится ртуть.

— Разве? — лениво бросает он.

Лароссо бросает на Грома настороженный взгляд, затем снова устремляет его на самопровозглашённого командира, пытаясь уловить хоть малейшую деталь, которая могла бы подтвердить или опровергнуть его личность. Внутри всё протестует. Нет, не может быть. Ари бы знала…Она сама со слезами на глазах рассказывала о его смерти. Но если Эрик Дерби жив… значит, Ариадна все это время жила во лжи. Или ее просто использовали? Эта мысль воздействует на нее сильнее, чем факт присутствия живого «мертвеца».

— Докажи, — выдыхает Амара, отчаянно стараясь выглядеть смелой и уверенной.

Эрик даже не моргает. Ни одного лишнего жеста, ни тени раздражения на лице. Он слегка склоняет голову, пристально изучая обоих, а затем спокойно отвечает.

— У меня нет на это времени.

И через секунду грохот заполоняет собой каменные стены «Крыла Орла». Глухой топот тяжёлых шагов, лязг затворов, короткие команды. Дверь со скрипом распахивается, и внезапно появляется группа бойцов в чёрной броне. Вооружены до зубов, двигаются отточено, как единый механизм. Лица скрыты под тактическими шлемами. Эти бойцы не просто профессионалы — они машины, привыкшие убивать.

Лароссо рефлекторно напрягается, Гром остается неподвижным.

— Оружие на пол, — раздаётся резкий голос одного из прибывших бойцов.

Гром не сразу подчиняется, его пальцы медленно сжимают рукоять автомата. Не в боевой хватке, а, скорее, в мучительном выборе. Он слишком долго воевал, чтобы просто сдаться.

— Если ты действительно Эрик Дерби, — цедит он сквозь зубы, внимательно глядя в ледяные глаза блондина, — зачем вся эта показуха?

— Вам был предоставлен выбор: подчиниться или умереть, — бесстрастно чеканит самопровозглашённый командир.

Лароссо судорожно втягивает воздух. Сердце колотится в груди, но она понимает: ещё одно слово — и их просто пристрелят. Гром медлит долю секунды, его взгляд холоден, как лёд. Затем он сжимает челюсти, отстёгивает ремень от автомата и бросает тот к ногам. Не как человек, сдавшийся в плен, — как человек, который уже решил, что при первой же возможности вышибет этому «Дерби» мозги.

— Мы не подписывались на это, — тихо бросает он.

Эрик даже не смотрит на него. Он едва заметно кивает своим бойцам, а те без лишних слов двигаются в сторону солдат Полигона.

— Забираем их.

Грома и Лароссо толкают вперед, вынуждая выйти из командного отсека в узкий коридор, ведущий через ангар к главным воротам.

— Подождите, нам нужны наши защитные костюмы и шлемы, — с испугом в голосе восклицает Амара, резко затормозив.

— У вас минута, — раздраженно бросает новый командир, с которым, как она уже усвоила, лучше не спорить.

Они успевают облачиться в амуницию за тридцать секунд и вместе с группой молчаливых солдат покидают свое временное убежище. Снаружи в два ряда выстроилась колонна военной техники, несколько единиц из которых Амара сразу узнала.

— Это броневики Эванса, — шепчет она, толкнув Грома в плечо.

— Отставить разговоры, — грубо рявкает один из бойцов.

— Этих двоих сюда, — назвавшийся Эриком Дерби, жестом указывает на первую бронированную машину в правом ряду, а сам чеканным шагом направляется дальше.

Его преданные вояки терпеливо ждут, когда Лароссо и Гром заберутся в громоздкую, покрытую ржавчиной машину. Металлический люк с глухим лязгом захлопывается за их спинами, отрезая от внешнего мира.

Внутри царит полумрак, разгоняемый красными вспышками огней от приборных панелей. Воздух пропитан тяжелым запахом металла, пороха и машинного масла. Двигатель урчит низко и глухо, бронемашина медленно трогается, покачиваясь на пробоинах в асфальте.

Услышав сдавленный вопль Амары, Гром инстинктивно пытается нащупать оружие и разъярённо матерится себе под нос, вспомнив, что ублюдки в черном изъяли его автомат. Повернув голову, он смотрит, как Лароссо бросается в объятия инициара Грейсон. Обе рыдают то ли от радости, что выжили и снова встретились, то ли от страха перед неизвестностью, а то ли просто потому, что сдали нервы.

— Мы ждали вас… — всхлипывает Лароссо, крепко обнимая подругу. — Я знала, что вы доберётесь до «Крыла Орла», и поэтому… я не ушла с Харпером и остальными. Нас только двое. Я и Гром…

Кэс нервно сглатывает, ее плечи подрагивают.

— Мы тоже надеялись вас нагнать, а… — ее голос дрожит, но затем она судорожно втягивает воздух, стараясь подавить эмоции.

— Лиамс и Ши… они не выжили, — всхлипнув, вставляет Амара.

Гром молча отводит взгляд. Понять что-либо из их сбивчивого диалога нереально, и он переключается на остальных пассажиров броневика. Лейтенант Эванс, инициар Пирс и пятеро бойцов, что выезжали с ними из «Аргуса», тоже здесь.

Эванс сидит как раз напротив с каменным выражением лица за прозрачным визором шлема. Он отрешенно наблюдает за бурным воссоединением Амары и Кэс. Рядом с ним расположился вымотанный Дилан, его взгляд более осознанный и устремлен на Грома.

— Женщины… — хрипло выдыхает он. — Любят развести мокроту.

— Лароссо отлично держалась, это сейчас сорвалась, — непроизвольно вступается за подопечную Гром. — Слушай, а что с Эвансом? Он вроде как не в себе.

— Да хер его знает, — пожимает плечами Пирс. — Он такой с момента, как Дерби приказал погрузить на эсминец доктора Грант и остальных ученых, освобожденных из бункера, отправив тех куда-то на материк.

— Ты точно ничего не перепутал с испугу? Эсминец под командованием Синга генерал отправил на зачистку «Аргуса» от мутантов.

— А что тут можно перепутать? — скрипнув зубами, раздражается собеседник. — Офицер Синг мертв, подполковник Бессонова тоже. Эти… — он кивает головой в неопределённом направлении, но и так ясно, что парень имеет в виду не тех, кто находится внутри. — Они перехватили нас уже на выезде с базы. Засунули в эту рухлядь, отобрали оружие, один из них представился Эриком Дерби и заявил, что мы военнопленные.

— То есть этот блондинчик и его шайка на ржавом старье захватили целый боевой эсминец? — с сомнением в голосе уточняет Гром.

Слова Пирса просто не укладываются в его голове. Звучит, как полный бред. Силы просто несопоставимы.

— Старье-то на ходу и стреляет четко в цель. Точно не знаю, что там произошло с эсминцем. Думаю, не обошлось без внутренней диверсии. Не зря у них случилась какая-то поломка. Кто-то явно помог. Ты же понял, с кем мы имеем дело?

— Примерно… — мрачно отзывается Гром. — Повстанцы? Те, что из «Сети»?

— Ага, — кивает Пирс. — А сын президента с ними, если, конечно, это действительно он, а не самозванец. Но судя по старым фото, что я видел, — очень похож. Правда там ему было от силы двадцать. Лет десять прошло…

Гром задумчиво слушает, как Пирс сыплет фактами, но фразы, которые оседают на подкорке, тут же медленно всплывают, как чёрные пузыри воздуха из глубины.

Сын президента — с повстанцами.

Повстанцы — захватили эсминец.

Возможно, они ликвидировали командиров Полигона.

— Ты уверен, что Синг и Бессонова… мертвы? — сглотнув горький ком, сипло спрашивает Гром.

— Я лично не видел, был в отключке. Меня вырубили, когда попытался взбрыкнуть, — качнув головой, отвечает Пирс. — Но позже я слышал, как повстанцы между собой обсуждали, что делать с телами. И их фамилии были озвучены. Вряд ли повстанцы стали шутить такими вещами.

Гром замирает, уставившись в одну точку. Вся цепочка событий рушится в его голове, словно карточный домик. Он был уверен, что командование контролирует ситуацию. Но если они убиты, значит, никто уже ничего не контролирует.

— То есть «воскресший» наследник президента явился со своей армией на эсминце? — саркастически бросает Гром.

Парень не успевает ответить. Его опережает внезапно «очнувшийся» Эванс. Лейтенант подается вперед, упирается локтями в колени, фокусируя взгляд на Громе.

— Нет. Среди отправленной нам в помощь команды были агенты «Сети». Эрик Дерби и его люди не нападали на эсминец — они просто ждали его в порту. К этому моменту офицер Синг уже был мертв, а управление кораблем взяли на себя предатели, — его голос хриплый, уставший, но в нем по-прежнему звучит сталь. — Диверсия началась еще в пути, возможно, все произошло во время технической неисправности, которая тоже была заранее подстроена. — Закончив, лейтенант опускает голову, глядя себе под ноги.

— Сколько же их там было, что они смогли захватить целый боевой корабль? — встревает в мужской разговор Лароссо.

Инициар Грейсон осторожно сжимает ее руку в тактической перчатке.

— Много, Амара, — тихо выдыхает она. — Более половины команды. Я не понимаю, как такое могло произойти. Все бойцы Полигона проходят жесткий отбор…

— Генералу доложили? — отойдя от шока, грубо перебивает Гром, не сводя глаз с лейтенанта.

Эванс вскидывает голову.

— Я не знаю! — рявкает он, его лицо за стеклом шлема искажает гримаса бессильной злости. — Черт! Я не исключаю, что он каким-то образом тоже замешан. — Лейтенант с усилием сжимает пальцы. — Иначе откуда Эрик Дерби в курсе всех наших передвижений? В курсе про «Крыло Орла» и про базу «Спрут», куда должен был выдвинуться Харпер? Но этот сукин сын опоздал. Майор ушел раньше.

— Да, он был зол, когда понял, что Ариадны среди нас нет, — возбужденно восклицает Амара. — Значит… он и правда ее брат и пришел за ней? — ошеломлённо подытоживает она.

— А майор понял, что генерал мутит воду и решил подстраховаться? — размышляет вслух инициар Грейсон.

— Тебя там с нами вообще-то не было, — обрубает Гром. — Харпер засек приближение мутантов и только поэтому выехал раньше. Без веской причины он никогда бы не нарушил приказ генерала. Майор предан ему до мозга костей.

— Не факт, что он засек именно мутантов!

— Заткнулись. Оба, — приказывает Эванс. — Ясно одно — там, где появляется Ариадна, сразу происходит нашествие этих тварей.

— С чего ты взял? — со скепсисом в голосе уточняет Гром.

— Сопоставляю факты и делаю закономерные выводы, — сдержанно отвечает лейтенант. — Как только вы выехали с «Аргуса», шершни сразу отступили. Так что у нас есть две новости. Хорошая — пока ее с нами нет, единственной угрозой являются повстанцы. Плохая — Эрик Дерби везет нас по следу Харпера, — мрачно добавляет он.

— Подожди. Пирс говорил, что эсминец взял курс на материк вместе с теми, кто скрывался в бункере «Аргуса», — Гром замолкает, пытаясь поймать ускользающую мысль.

— На борт загрузили не всех, — мрачно отзывается Эванс. — Подполковник Бессонова и остальные командиры, что укрылись с ней, были расстреляны. — Подняв голову он бросает на Грома тяжелый взгляд. — Она узнала его. Эрика Дерби. Я видел это собственными глазами. И он приказал своим людям стрелять на поражение.

Гром яростно стискивает зубы, ощущая, как все, что он считал устойчивым фундаментом реальности, рушится под натиском новых фактов. Сын президента — враг Корпорации, предатель. Это даже звучит дико.

— Куда именно отправлен эсминец? — хрипло спрашивает он. — Локация известна?

— Нет, — качает головой лейтенант.

— То есть большая часть повстанческих сил направляется на материк, — задумчиво рассуждает Гром. — Их оперативный состав должен быть больше. Здесь слишком мало бойцов, — быстро поясняет он. — Если Дерби эвакуировал основные силы, то зачем он забрал нас с собой?

— Возможно, он рассчитывает, что Ариадна пойдет с ним на контакт быстрее, если рядом будут те, кому она доверяет? — предполагает Эванс.

Слова вибрируют в воздухе, словно отголоски очередного взрыва, который только что ударил по позициям. Гром скользит взглядом по Лароссо и Грейсон. Обе настороженно переглядываются, но хранят молчание.

— По крайней мере, это дает надежду, что нас не убьют, — оптимистично заявляет Пирс. — Ари ему не позволит.

— Если она еще жива и в состоянии что-либо решать, — тускло отзывается лейтенант, протирая ладонью визор.