Глава 10. РУСЛАН НЕЧАЕВ

– Ну вот, теперь все в порядке, – выпрямился во весь рост, глядя на Юлю. Она пахла так, как я и запомнил, липой. Этот запах преследовал меня целый год, и теперь, когда его источник рядом, я просто не мог не тянуться к нему.

– Спасибо, – сделала шаг назад девушка. – Ключ у тебя есть, и вы с Рексом сможете попасть на свою половину, – намекала она на то, что мне пора убираться.

– Рекс, – позвал питомца.

Пес ответил раскатистым храпом.

– Он тебя вообще не слушается, – смотрела Юля куда угодно, но только не на меня. Все-таки ей стыдно за то, что упекла меня в тюрьму? Или разволновалась потому, что я касался ее коленок?

– У него стресс, связанный с переездом, он просто уснул, – придумал объяснение. Не посвящать же девочку в тонкую игру, которую мы вели с Рексом. Я знал, что пес меня прекрасно слышит, а он знал, что хозяин не хочет отсюда уходить, вот и изображал весьма достоверно глубокий сон.

– Тогда подними его вместе с корзинкой, – не терпелось Звездочкиной избавиться от нас.

– Он очень тяжелый, – преувеличил я.

– Ты не выглядишь немощным, – прошлась она по мне красноречивым взглядом.

– Юля, нельзя трогать спящую собаку. Животное может испугаться и укусить, – произношу, а в голове скрипит, как бы она меня за папочку не приняла, раздающего ценные советы, и мужика во мне за этим менторством не разглядела.

Долгих пять секунд Юлия рассматривает Рекса, потом, не говоря ни слова, скрывается где-то в недрах дома. Различаю хлопок дверцей холодильника.

Она возвращается с пластиковой тарелкой в руках, ставит ее на пол, неподалеку от корзины. На тарелке – две сосиски, очищенные от пленки. Мой союзник, естественно, реагирует, и мгновенно выпрыгивает из присвоенной лежанки.

– Я бы тоже не отказался от сосисок, – лелею надежду на то, что Юленька предложит покормить меня.

Не предлагает. Но вручает мне распечатанную упаковку сосисок, пачку макарон, плитку горького шоколада и коробку с чаем в пакетиках.

– Магазин за пожарной каланчой, – дает она мне ориентир, где можно в дальнейшем потратить деньги.

– Юль, я не держу на тебя зла, – говорю на всякий случай, так как мне чудится, будто она боится меня.

– Руслан, – наконец смотрит девушка мне в глаза, а я балдею от янтаря в ее зрачках и оттого, как звучит мое имя, слетевшее с ее языка. – А почему, собственно, ты должен держать на меня зло? Разве, это не я пострадавшая сторона?

– Я сожалею, что сбил тебя. И сто раз извинялся, когда приходил к тебе в больницу. А ты все равно меня за решетку отправила.

– О чем ты? – непонимающе и сердито спрашивает Юля. – Мама сказала, штрафом отделался. Сказала, еще денег перевел для меня в качестве компенсации. Но я ими отказалась пользоваться, просила обратно вернуть.

Я и сам уже ничего не понимаю, Звездочкина взаправду выглядит обескураженно, вижу единственное объяснение.

– Значит, справки подделала твоя мама, из-за чего я и не отделался всего лишь штрафом. А компенсацию я действительно перевел. На счет Екатерины Владимировны, так как ты отказывалась со мной разговаривать. И обратного перевода от твоей матушки не было.

– Руслан, – появляется воинственность в голосе девчонки. – Не знаю, какую игру ты затеял, но моя мама не могла так поступить. Она добрый и честный человек. Я тебе не верю. И вообще…, вам пора, – вздыхает она, глядя на Рекса, вновь храпящего в корзине. – Дай ему сосиску, – предлагает Юля пойти проверенным путем.

– Хорошо. Я ухожу, – не хочется мне совсем уж настраивать Звездочкину против себя. – Но мы к этому вопросу еще вернемся, – собираюсь докопаться до правды, которая оказывается вовсе не такой, какой рисовалась мне до этой минуты. Я думал все просто и понятно, но слова Юлии застали меня врасплох.

На моей половине дома планировка и часть мебели, как и у моей соседки. И я догадался, чем она руководствовалась при выборе своей половины – ее окна не загораживала лесная рощица.

Кое-что в моих новых владениях осталось от прежнего владельца – жалюзи на окнах, немного посуды, электрический чайник, мусорное ведро, хозяйственный инвентарь, плечики в шкафу.

Сабина должна позже отправить доставкой все из моей квартиры, чего не будет хватать здесь, и что я не повез с собой из-за невозможности добираться до «Мухоморово» на машине. Мы договорились с сестрой, я пришлю список, и либо она упакует вещи для курьерского грузовика, либо привезет ее сын на своем рабочем фургоне.

– Надо не забыть про одеяло и подушку, – изучил свое жилище, заглядывая в каждый угол. В целом, тут было весьма неплохо, лучше, чем я себе представлял.

Поставив миски Рекса на небольшой кухоньке и, наполнив, одну водой, другую кормом, велел псу ждать, а сам отправился к деду Прохору, чья лысая голова виднелась за забором соседнего дома.

– Прохор, у тебя найдутся одеяло с подушкой? – приветливо улыбнулся старику. – Одолжи на время.

– Едрена вошь, – скрылся сосед в своем доме.

Я решил немного обождать. И не зря. Спустя пару минут Прохор появился на покосившемся крыльце с подушкой в руках и шерстяным одеялом.

– Пузырь с тебя, – назначил он цену.

– Деньгами на пузырь возьмешь? – не входило в мои планы на сегодня посещение местного магазина.

– Давай, – согласился Прохор. Я полез в карман брюк за бумажником, как дед принялся торопить меня. – Че медленный такой? Поганка с полянки выползла, ща заметит нас, не отвяжется.

Краем глаза заметил цветастый платок Никифоровны, во дворе ее дома кудахтали куры, забор облюбовали петухи. Совершив быстрый обмен, поспешил ретироваться.

Остаток вечера провел за ноутбуком на медицинских сайтах, прислушиваясь к звукам за стеной, разъединяющей меня со Звездочкиной. Один раз она говорила по телефону, но слов разобрать не смог.

Собирался ложиться, когда позвонил Марухин.

– Руслан Викторович, к восьми не приходи завтра. Трубу прорвало, и канализацию засорило. В десять приходи, должны починить.

– Не вопрос, – было мне в общем-то все равно в каком часу приступать к работе.

Но наутро встал рано. Привычка, да и Рекс запросился на улицу. Натянул на себя спортивные штаны, выпустил питбуля во двор и сразу увидел Юлию. Она шла к калитке. Прямое коричневое платье в клеточку, распущенные по плечам волосы. Наверное, она услышала собачье дыхание за спиной, резко обернулась, взвизгнула и прямо-таки спринтерски выскочила за калитку. Из раскрытой сумочки вывалился какой-то предмет, но она уже торопилась уйти. Рекс подобрал и принес мне. Кошелек.

– Слушай, друг, – поправил на собаке ошейник, – ты, конечно, молодец, но девочка не должна нас бояться.

Повертел кошелек в руках, заглянул внутрь. Отсутствие фотографий порадовало, не хотелось бы обнаружить, что она вздыхает по какому-то парню.

Быстро умывшись и наспех позавтракав остатками ужина, поспешил к школе. Накануне Костик показывал мне двухэтажное здание школы и упоминал, что в ней учатся дети со всех трех деревень, объединенных в село.

Зашел внутрь детского учреждения без всяких преград. Никакой охраны или турникетов. Уборщица, яростно орудующая шваброй в пустом коридоре, при виде чужака, отвлеклась от своего занятия.

– Дохтор?

– Точно, – стало ясно, что слухи о новом враче уже расползлись до всех слоев местного общества. – Не подскажете, где кабинет Юли Звездочкиной?

– На второй этаж подымайся, – махнула женщина рукой в сторону лестницы. – Тебе второй класс нужен. Табличку увидишь.

Поблагодарил поломойку и поднялся по лестнице. У нужного класса на пуфе сидел конопатый и лопоухий мальчишка.

– Чего не заходишь? – поинтересовался у мальчика.

– Юлия Александровна наказала, велела тута сидеть. Сама в учительскую за журналом ушла.

– За что наказала?

– За анархию какую-то, – пожал пацан плечами. – Сказала, что я анархию творю, хочет батю моего в школу вызвать. Дядя, а может, ты со мной за парту сядешь? – сделал он мне неожиданное предложение.

– Зачем? – не понимал я детской логики.

– Прикинешься батей моим. Александровна городская, всех тута не знает еще. Послушаешь про анархию эту и пойдешь. Мне тогда от батьки не достанется.

– Не уверен, что твоя учительница нас не раскусит, но за партой могу посидеть, – почему-то мне показалось это неплохой идеей, к тому же временем до начала своего рабочего дня я располагал.

– Меня Лёхой зовут, – представился паренек. – Пошли?

– Пошли, – принял его игру в заговорщиков.

В классе стояли на ушах дети. Завидев взрослого, малышня рассредоточилась по своим партам. Лёха подвел меня к самой последней в ряду у окна.

Мои длинные ноги едва уместились под столом, а стульчик был таким маленьким, что я всерьез опасался, выдержит ли мой вес.

Дети глазели на меня, шептались, но быстро обернулись к доске, когда в класс вошла Юля. Я зачарованно наблюдал за тем, как она, словно в немом кино, грациозно и неторопливо прошла к учительскому столу, села и тонкой рукой перелистнула страницы журнала, разгладила нужную и начала опрос.

– К доске пойдет Руслан Нечаев, – сказала она, давая понять, что прекрасно разглядела меня.

– У нас такого нет, – хихикнула лохматая девочка за первой партой.

– Как же…, – подарила ей милую улыбку Юленька. – Вот он, за последней партой сидит, рядом с Кукушкиным, – узнал фамилию Лешки, творившего анархию.

Дети начали оглядываться и смеяться, а я поднялся, думая о том, какая Юля красивая и как бы не опозориться перед второклашками.