Глава 50

Когда скотина Амондор понял, какую ценность я из себя представляю, то запер меня в помещении, напоминающем дешевый гостиничный номер: кровать, тумбочка, коврик, стенной шкаф и душевая. Окон не было, даже имитации. Это, наверное, чтобы обеспечить мне депрессию. Зато в стену был вмонтирован телевизор с одной-единственной программой: развлекательной. Это чтобы я уж точно с ума сошла. Я и дома-то этот бред никогда не смотрела, а тут... Хорошо, у охраны удалось выклянчить тетрадку и фломастеры. Предполагалось, наверное, что я стану рисовать, как дитя. А я стала писать. Записывать все, что со мной произошло за последнее время. Между прочим, лучший способ сохранить свое сознание.

Проклятый граф наведывался дважды в сутки и полоскал мозги. Во время этих визитов я сидела напротив него и рассматривала, как картинку, совершенно не слушая, что он там плетет. Оказывается, если внимательно, по деталям, изучать внешность любого писаного красавца, выясняется, что он далеко не так хорош, как кажется. Нос кривой, глаза разные, губы асимметричные, на подбородке бородавка и еще куча мелких неприглядных подробностей. Меня это занятие успокаивало и отвлекало от мыслей, которые в остальное время скопом лезли в голову. Надо было так безответственно залететь! Столько лет держалась, заботилась о предохранении, принимала все меры...

Кстати, меры эти я не отменяла до последнего, так как же это случилось? По большому счету ребенка я хочу, и то, что это ребенок Дила, меня радует. Все-таки, несмотря ни на что люблю я этого поганца. Да и в моем возрасте уже пора, сколько можно? Если бы все шло как шло, я бы была, наверное, счастлива. А уж Дил бы просто с ума сходил: сколько раз он мне твердил, что хочет стать отцом моего ребенка? Уговаривал меня родить, и я почти уговорилась. Вернее, как показало доигрывание, не почти, а полностью. Забеременела-таки. Но теперь из этого плода любви делают секретное оружие против его папочки. Этому тоже радоваться прикажете? Да и беременная я гораздо уязвимее меня небеременной. Десять раз теперь подумаю, прежде чем бежать брошусь: вдруг чем-нибудь ребенку поврежу? Счастье, что токсикоз меня совершенно не мучает. Это у нас в роду: ни бабушка, ни мама от него не страдали. Наоборот, в первом триместре цвели красотой, как повествуют семейные предания. У меня с красотой напряженка, но, если учесть все привходящие факторы, выгляжу дай бог всем и каждому. Кожа чистая, глаза ясные, волосы пышные и блестящие, как будто я за ними специально ухаживаю. Единственный минус — сил мало и все время спать хочется. Интересно, что дальше будет. Или не будет этого дальше?

Дня три я так куковала, а затем ко мне в очередной раз явился Амондор и сообщил, что улетает на Лигет. Спрашивал, что Дилу передать. Я фыркнула и промолчала. Тогда он вытащил откуда- то ножницы и ловко отстриг прядь моих волос. Сволочь. Это он доказательство соорудил, что я в его руках.

Тут я не выдержала и ляпнула:

– Передай ему, что может тебя на ленточки порезать. Этим он доставит мне огромное удовольствие.

– Обойдешься, милочка. Я лучше ему передам портрет его дитятка в твоем животике. Пусть полюбуется и подумает, что ему дороже в этой жизни.

– Слушай, а за что ты так его ненавидишь?

– За что? За то, что он занимает в этой жизни мое место! У меня просто глаза на лоб полезли от такой наглости.

– Твое? С каких это пор? Все, чего Дил добился, он сделал сам.

– Все, чего он добился, сделала для него его сучья мамочка эдра Данира и его высокородный папаша император Эрголион.

– Да ладно тебе! Естественно, они ему помогли на старте. Но и твои родители тебя не голого и босого в мир выбросили. Так что каждый занял свое место.

– Моя сестра была бы сейчас императрицей, если бы не эта стерва Данира! Мой племянник был бы наследником!

– А ты при нем регентом? Убил бы императора и сел править? Мечты, мечты, где ваша сладость? Мечты ушли, осталась гадость. Поверь мне: если ты стервец и гаденыш, это исключительно твоя вина.

Граф замахнулся на меня, но потом опустил руку и быстро вышел. Побоялся прихлопнуть ценную заложницу с одного удара. Чтоб он не долетел до своего Лигета! Как только за Амондором закрылась дверь, я достала свою тетрадку и записала наш разговор по свежим следам.

Затем полезла в шкаф: там у меня с вечера было припрятано печенье. Вообще-то я не люблю сладкое, но в последнее время у меня жуткий жор: готова мести все, что ни попадя. Но и нос стал чересчур чувствительным: сразу чует, если продукт испорчен. Началось это недели четыре, а то и пять назад. Надо было еще тогда обратить внимание и сгонять к врачу. Целее была бы. Беременная я бы к Данире на свидание не поперлась. Сама во всем виновата, дура. Плохо еще то, что у здешних охранцов доппитания не допросишься. Один в первый день меня пожалел, сунул шоколадку, так его уволили. Вернее, на шахты перевели. Это мне их начальник сообщил, чтобы я к его сотрудникам не вязалась. Вопрос еды оказался самым острым в моем заключении. Оказывается, беременной все время хочется есть. А тут трехразовое питание по часам, и ни крошки больше. Кормят орки нормально по количеству и качеству, но еда у них совершенно безвкусная. А еще ничего нет, чем можно между делом похрустеть. Вот я и ныкаю печенюшки от завтрака и ужина, а потом грызу их втихомолку. На Энотере я бы открыла холодильник или спустилась в подпол и разжилась вкусненьким: у меня там запас — хватит ядерную зиму пережить. В Илимейнской квартирке просто заказала бы что-нибудь на дом. А тут я в ловушке. Спасибо, являюсь ценным заложником. Погоревав о еде, я улеглась на диван и включила развлекательную программу. Развлечь она не развлечет, но усыпит на раз: дело проверенное. И мне почти удалось уснуть, как вдруг раздались взрывы, крики, топот...

Затем все стихло, и в тишине я услышала удары по моей двери. Кто-то явно рубил ее топором. Странно. А еще немного страшно. Так как открыть ее я не могла, то не стала париться, просто села на диване и проверила свою одежду. Если что, я не голая. Вот только босая: обувь у меня отняли еще на Бэре и до сих пор не вернули. Им, наверное, кажется, что босые ноги помешают мне бежать. Наивные! А одежда у меня тоже условная. Не такая попугаистая, поперечно-полосатая, как в Бэрской тюрьме, но общий смысл тот же: пижамка на голое тело. В этот раз хоть по приблизительно размеру выдали. А так... Даже ленточку, чтобы волосы завязать, отняли. Боятся, я ею удавлюсь им назло?

Пока я размышляла о собственной экипировке, дверь моя не выдержала натиска снаружи и пала. В комнату влетел огромный орк-охранник. Не говоря худого слова, схватил меня поперек живота и поволок куда-то. Я уже собралась пищать и вырываться, но не успела. Тащивший меня здоровяк вдруг обмяк и рухнул на пол, по ходу выпустив меня из своих лап. Я плюхнулась на четвереньки и даже попыталась двигаться этим способом.

Но далеко не ушла, услышав дружный крик нескольких глоток:

– Ри!

Неужели я не брежу? Голоса такие знакомые, такие родные…

Я вскочила, а ко мне уже летели мои дорогие парни.

И тут я тоже завопила:

– Ребята! Рей! Эшес! Кайр! Симус, дорогой! Фил! Какое счастье!

Все пытались меня обнять, один Рей, как водится, сердито буркнул:

– Бежать надо. Счастье потом будет, когда до корабля доберемся.

Он как всегда прав. Бежать надо. И я сорвалась на бег. Настолько привыкла доверять Рею, что выполнила первое его указание. Нет бы подумать сперва: куда бежать? Полетела в сторону лестницы. Ориентация у меня всегда была на уровне, так что направление было выбрано правильное, вот только на лестнице нас ждали. Пришлось на ходу менять направление и план. Запираться от преследователей, лезть в окно, спускаться по крыше оранжереи….В результате мы выбрались из дворца Амондора на внешний уровень хабитата.

Вообще наземная часть этих самых хабитатов больше всего похожа на городок под куполом: двух-трехэтажные строения и улочки между ними; зато подземная — копия космических станций. Улочки крыты гладкой плиткой, так что даже босиком бегать не проблема. Я и планировала бежать самостоятельно, не напрягая никого, но меня подхватил Фил. Он у нас здоровый, помощнее иного орка будет. Я уже хотела возмутиться, а потом сообразила, что мое выступление нас задержит, а тут каждая секунда дорога. Взялся — пусть тащит, я не так уж много вешу. Ребята точно знали, куда бежать, и довольно скоро мы уже были около шлюзовой зоны. Я ее узнала: видела такие в кино и на картинках.

Вот только нас там встречали. Два десятка орков в форме охраны хабитата караулили вход. Они демонстрировали довольные улыбочки: если вспомнить, что у орков не 32, а 44 зуба, можно себе представить этих милашек. Вооружены они были, правда, как-то странно: дубинки и парализаторы. Ни бластеров, ни чего-нибудь огнестрельного. Ах, да: мы же в хабитате, тут такие штучки строго запрещены. Не дай бог повредить купол, тогда всем хана.

Кажется, кто-то из наших тоже это сообразил. Рейно! Да он спятил! Бросился не вперед, а назад. Забрался на металлическую лесенку, прикрученную к металлической же стене, и заорал:

– Слушай меня! У меня в руках гранаты! Подо мной — ваша силовая установка! А передо мной — купол вашего хабитата! Сейчас вы все медленно кладете на пол ваше оружие, отходите и пропускаете моих друзей к катеру. Затем они улетают, а вы все стоите тихо, не рыпаясь. Иначе я взорву гранатой силовую установку. В живых не останется никого. Предупреждаю: мне себя не жалко, смерти я не боюсь.

Орки смотрели на него в благоговейном ужасе, затем старший примирительно сказал:

– Парень, ты только не кипятись. Да пусть летят твои друзья. Нам здесь жертв и разрушений не нужно.

Ну слава богу, хоть один сообразительный нашелся.

Охранники расступились и Рей махнул нам: идите.

Мы, как зачарованные, двинулись вперед. Прошли пару помещений и выбрались к катеру. Дальше все шло с дикой скоростью. Люк распахнулся перед носом, оттуда высунулся Гастон и махнул рукой, приглашая всех на борт. Меня буквально вбросили внутрь, затащили в кают-компанию, после чего Кайр и Сим в четыре руки натянули на меня скафандр и привинтили шлем. Зачем, я как-то сразу не сообразила. Не успели они это сделать, как катер уже покинул пределы хабитата. Я пыталась что-то сказать, спросить, почему не подождали Рея, но меня никто не слушал. Оставалось утешаться тем, что катеров в шлюзовой еще много, а Рейно — прекрасный пилот. Поверхность Мискоры быстро удалялась. Еще несколько минут, и мы будем вне досягаемости. Капитан Аольо пытался связаться со своим кораблем и передать, что в плане произошли некоторые изменения. Вдруг в катер как будто что то врезалось. По глазам ударила вспышка света и я провалилась в темноту. Пришла в себя довольно скоро и поняла, что не могу пошевелиться. На мне грудой валялись мои друзья. Именно валялись, как предметы без признаков жизни. Дверь из кают-компании в рулевую рубку была распахнута, ее подпирало распластанное на полу тело капитана Аольо. В кресле пилота сидел наш Гастон, но не управлял, да и вряд ли был в сознании. Его руки безжизненно свисали с подлокотников, из угла рта сбегала уже подсохшая струйка крови. Пульт управления был темным, безжизненным, одна контрольная лампочка на панели мигала красным. А катер тем временем летел навстречу пустоте в никуда. Вернувшееся сознание решило, что это для него чересчур и снова меня покинуло.

Оно вернулось тогда, когда почувствовало, что валяющиеся на мне трупы завозились. Ребята живы! Ура! Первым, как выяснилось позже, пришел в себя Эшес. В принципе, так и должно было быть. Несмотря на свой субтильный вид дроу гораздо более сильные и крепкие, чем люди, и запас прочности у них большой. Так что капитан встал первым, вытащил Гастона из кресла пилота и сел в него сам. Убедился, что управлять тут особо нечем, и пошел приводить в порядок остальную команду. Оказалось, все живы, просто перегрузка была настолько сильной, что никто не остался в сознании. Но потихоньку оно вернулось ко всем. Вот парни и завозились.

В момент удара Кайр и Сим рухнули на меня, к счастью, Фил упал рядом, а то втроем они бы меня точно задавили насмерть. Сейчас они медленно поднимались и садились на пол, не в силах сделать ничего больше. По правилам те, кто перенес экстремальные перегрузки, как мы сейчас, помещаются в специальные боксы и за ними следят врачи. Но тут ни врачей, ни боксов не было. А еще не было никакой гарантии что мы вообще выживем. Не вполне ясно, что произошло, но понятно одно: нас вынесло за пределы внутренних орбит Мискоры в открытый космос и мы летим неизвестно куда. Вернее, понятно это было только капитану Аольо, но он любезно поделился со всеми этой информацией. Похоже, в момент удара Гастон неизвестным образом активировал все двигатели катера и заставил их работать на пределе. Скорее всего, падая, провел рукой по панели и задел рычаг, переводящий катер в экстренный режим. Есть там такой, мне еще восемь лет назад Фил лично объяснял. Его включают чтобы уйти от случайного астероида или при погоне. Усилия двигателей и импульс от внешней силы, просуммировались. В результате мы получили такое ускорение, что чуть богу душу не отдали. А сейчас летим без всяких двигателей и будем лететь вечно. Двигатели приказали долго жить. Система управления накрылась медным тазом. Об починить их речь не идет: нечем. Резервные контуры жизнеобеспечения пережили экстренный разгон, но хорошо это или плохо, пока сказать трудно. Батареи питания внутренних систем пока обеспечивают наше существование, автономного ресурса нам должно хватить часов на сорок-пятьдесят. А затем...

Всем стало все совершенно ясно, никто даже не попытался задать вопрос. Только приходящий в себя Гастон глухо замычал. Я мысленно обследовала собственное тело. Дикая перегрузка очень меня утомила, сил не было совершенно, голова гудела как котел, но других признаков вреда здоровью я не заметила. Главное, живот не болел нисколечко. Вообще-то при такой перегрузке должен был произойти выкидыш, но оказалось, что у меня на редкость устойчивый организм. А может это дитя Дила обладало вредным характером и героически цеплялось за жизнь даже будучи всего лишь зародышем.

Сим между тем предложил:

– Ребята, если резервные батареи не умерли, то нужно включить аварийный маяк. Существует мизерная вероятность, что нас ищут и найдут. Будем надеяться, все равно больше делать нечего. Сидим как есть, экономим силы и пытаемся прийти в себя. Скафандры не снимаем, потому что температура тут будет падать, а в них есть обогрев. Капитан поддержал моего друга. Это наш единственный шанс.

Гастон подал голос:

– Там в шлюзе есть скафандры полного выживания. Сейчас немножко приду в себя и надо будет их притащить. В них мы продержимся еще часов сорок после того, как сдохнет катер.

Он правильно говорит, но... Не приведи бог, чтобы нам пришлось так сделать. Я уже однажды выживала в таком скафандре. Это медленная смерть, которую ты видишь собственными глазами. Именно после такого я бросилась искать спасения в объятьях Рея. Рей! Рея с нами нет! Где он! Где??? Внутри вдруг все похолодело. Рей остался на Мискоре. Если бы мы просто сбежали, был шанс, что ему удалось спастись. Но этот взрыв... Правда открылась мне внезапно во всем своем жестоком ужасе: Рея больше нет. Его больше никогда не будет. Он погиб на Мискоре. Взорвал силовую установку. Погиб за меня, за то, чтобы я могла жить. А оно того стоило? Я вдруг поняла, что не хочу жить. Совсем. Спасенная Реем жизнь без него оказалась пустой и ненужной. Да, я осталась жива, но умерла вместе с ним. Рей, Рейно! Ты — самое лучшее, что было в моей жизни, теперь я это ясно вижу. Твоя любовь была сильной, чистой и безусловной. Ты любил меня просто потому что любил, а я выпендривалась, терзала тебя, не желая дать тебе счастья, которого ты заслуживал. Любила других, которые мизинца твоего не стоили. А теперь я никогда не смогу исправить свои ошибки. Зачем мне был нужен Грег и его карьерные устремления? Зачем я связалась с Дилом и ввязалась в его грандиозные планы? Во всем я виновата, не надо сваливать вину на Дейтона: я сама лезла в его дела с настойчивостью, достойной лучшего применения. Интересно мне, видите ли, было. Получила то, что хотела, и погубила тебя, Рей. Практически убила своими руками. Почему я не могла просто любить тебя и быть счастливой? Почему? Жили бы простой жизнью нормальных людей, никогда никто не заинтересовался бы нами настолько, чтобы похищать и делать частью коварных галактических планов. Как ни странно, сейчас я спокойно думала о том, что возможно мы все умрем. Ребят было жалко, но собственная смерть от космического холода казалась не самым плохим выходом. Там, за гранью, не будет мучительной боли и горечи. Там не за что будет себя прощать при полной невозможности простить. Простить себе то, что мы бросили моего лучшего друга? Я не смогу. Даже пытаться не буду. Эта рана останется со мной, сколько бы я ни прожила: сорок часов или сто лет. Он отвлек на себя внимание орков, заставил пропустить всех на катер, а сам остался. Всех спас, а сам погиб. Почему ребята ничего не сделали? Почему не предприняли попытки его остановить? А я сама? Не стоит отговариваться тем, что я в тот момент не отдавала себе отчет в том, что происходит. Понимала все прекрасно, только не хотела об этом думать, захваченная общим движением. И вообще, если бы не я , ничего этого не было бы. Рей был бы жив. А мы! Подхватились и побежали, как только он сказал: «В катер!» Никто не подумал, как он будет выкручиваться один, без нас. И почему-то никто не подумал, что он устроит взрыв. А ведь по его поведению и словам можно было заподозрить, что он что-то задумал. Что-то жутко героическое и дурацкое. И никто, никто его не остановил!!! Я его не остановила! А ведь могла бы удержать его от глупости! А я даже словом с ним не перемолвилась, и он подумал, что мне на него плевать. Дура, какая дура! Эгоистка проклятая! Только о себе и думала! И как мы все наказаны! Гораздо легче было бы умереть там, на Мискоре, вместе с Рейно! Мгновенная вспышка, и все! А сейчас нам предстоит медленное жестокое умирание. То, чего я всегда боялась. Сознавая, что сделать ничего нельзя, все сидели молча. Казалось, они думали о том же, о чем и я. А еще о том, что если бы меня не затащили в Шиэртан игры коварного Коррентиэни, все эти парни сейчас были бы дома со своими женщинами. Или это только я об этом думаю?!

– Не казни себя, Ри, – раздался голос Эшеса, – Твоей вины нет. Все случилось так, как случилось. Лучше умереть, пытаясь что-то совершить, чем бесполезно сдохнуть, трясясь от страха на собственной кровати.

Значит, они все-таки об этом думают.

Мое сердце сжалось от тоски, и в это время Кайр сжал мою руку:

– Не надо, сестренка, не умирай раньше времени. Мы спасемся, я верю. Вы тогда с Реем выжили, и мы сейчас спасемся.

– Кайр....

Я не хотела плакать, но слезы сами потекли из глаз, прокладывая соленые дорожки и капая за ворот скафандра. Тяжелая рука Эшеса Аольо легла мне на плечо.

– Ри, прекращай разводить сырость. Сначала надо выжить, а потом уже реветь. Спасемся

— сам буду с тобой плакать. А сейчас не деморализуй команду!

Жесткий насмешливый голос дроу в момент высушил мои слезы. Я обернулась к капитану:

– Какие еще будут указания?

– Собралась? Молодец. Слушайте все сюда. Сейчас мы с Филом подтащим сюда скафандры, все в них переоденутся. Шлемы не надеваем до последнего: экономим запас кислорода и катализаторы в преобразователях. Гастон!

– Я!

– Ты катер обследовал? Еда здесь есть?

– Галеты, шоколад и белковые брикеты. Стандартный аварийный набор.

– А вода?

– Воды навалом. На каждого литров по пять.

– Понятно. Экономим и то, и другое. А кислород для дыхания?

– Преобразователи свежие, замерзнем раньше, чем задохнемся.

– Тогда слушай мою команду. Пока не холодно, не переодеваемся в скафандры. Чтобы сохранить тепло, сбиваемся в кучку тут, в кают-компании. Сюда же надо стащить все припасы. Маячок работает, есть вероятность, отличная от нуля, что нас найдут. Когда начнем мерзнуть, наденем скафандры полного выживания, включим режим поддержания температуры. Шлем не надеваем до последнего: обогрев в скафандре обычно работает дольше, чем преобразователи дыхательной смеси, а смерть от холода легче смерти от удушья. И не надо мне здесь тоскливых разговоров! Мы собираемся выжить! Всем ясно?!

Мужики тихо загалдели, вроде, что же тут может быть неясного. Я промолчала. Эшес кругом прав, но от этого не легче. Сначала мы долго сидели в просто так, время от времени кто-нибудь вспоминал песню и заводил тихонько. Остальные подпевали. Никогда не думала что пение лучше всего помогает отвлечься. Скоро наш маленький хор спелся так, что любо-дорого. Оказалось, Эшес знает популярные на Четверке песни не хуже ребят с Илимейны, а голос у него просто поразительный: глубокий, мягкий, полнозвучный драматический тенор. У Фила роскошный бас, но проблемы со слухом, а у Гастона слабый баритон, но слух и музыкальная память отменные. Сим с Кайром оказались вполне приличными вокалистами с хорошим слухом, а Кайр еще и кладезем музыкального фольклора. Одна я мяукала как простуженная кошка. Пения нам хватило на несколько часов.

Когда же температура в кают-компании стала заметно понижаться, пришлось замолчать и перебраться в скафандры с подогревом. Заодно и подкрепились. Еще довольно долго мы сидели молча, только пар изо ртов показывал, что все живы. Было не больно, не страшно, просто пусто. Никак. Затем Эшес дал знак надеть шлемы. Все это время я старалась не думать. Не думать ни о чем. Зачем портить себе сожалениями последние часы жизни? В то, что нас спасут, не верилось. Ну что ж, я никогда не стану матерью, зато скоро увижу Рея и скажу ему, что он самый лучший. Успокоив себя таким образом, я в уме стала себе пересказывать свою жизнь. Блин, несмотря на дурацкий конец, жизнь я прожила не впустую. Любила и была любима. У меня были друзья, дом, работа, я приносила пользу людям. Ошибки? Кто от них не застрахован? Посчитав хорошее и плохое, я пришла к выводу, что сальдо у меня получается скорее положительное. Как раз на этих размышлениях капитан Аольо приказал надеть гермошлем. А вот надев его, я вдруг вспомнила все плохое: смерть матери и Тиа, то, как мы с Реем погибали в помойке большого корабля, то, как меня поймали шиэртанские орки, гибель Рея... Все это нахлынуло с такой силой, что пришлось закрыть глаза. Было страшно тяжело вспоминать обо всем этом. А еще было тяжело дышать. То ли из-за беременности, то ли еще по какой причине, но организм требовал больше кислорода, а взять его было неоткуда. Потом я приспособилась и стала тихонько уплывать в небытие. Если это смерть, то ничего терпеть можно...