Глава 52

Дилмар Дейтон сидел в роскошных апартаментах и мучился. Была бы здесь Ри, она бы уже придумала, как сбежать. Он тоже старался, но пока ни один план не сработал. Каждый раз его ловили охранники и водворяли на место. Немудрено: этих горилл по всему дворцу понатыкано на каждом шагу. А еще следилки: камер слежения в его временном обиталище было больше, чем тараканов в трущобах Легумы. Дил внимательно изучил их расположение и установил, что слепых зон здесь просто нет: за ним наблюдают даже тогда, когда он моется в душе или сидит на толчке. Все камеры были отлично закамуфлированы, но Дейтона это не обмануло ни на миг: сказался многолетний опыт. Системы наблюдения в его офисах проектировались и монтировались под его личным контролем. Невозможность побега угнетала.

Но еще более терзал информационный голод. Телевизор показывал только один канал: развлекательный, программы новостей там занимали по семь минут дважды в день и были дурацкого толка: кто-то женился, кто-то развелся, кто-то выиграл в лотерею. То, что волновало общество, практически не находило своего отражения. Казалось, самым важным событием современности являются гастроли на Лигете Кайтейского цирка уродов. Лишь однажды промелькнула новость, что Риала Макридис исчезла с Бэра в неизвестном направлении. Он ждал продолжения. Но его не было. От тревоги он не мог нормально есть: кишки, казалось, завязываются в узел. Свот у Дейтона отобрали да так и не вернули, возможности пошарить в Сети он был лишен так же, как и простого человеческого общения. После той памятной встречи с Роном к нему никто больше не приходил. Он ждал явления матери, императора, кого-нибудь из высших сановников империи, но напрасно. Это сперва раздражало, а теперь уже всерьез удивляло: с сегодняшнего дня должна была начаться блокировка счетов и операций всех правительственных структур и высокопоставленных лиц, а к нему пока никто с требованием немедленной разблокировки не бежит.

Дейтон сделал пару кругов по комнатам, в очередной раз пересчитал все следилки и походя ткнул в монитор бессмысленного телевизора, включая изображение. В следующую минуту он лупил кулаками в двери, в отчаянии требуя, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь пришел к нему и объяснил, что происходит. На экране сиял сверхновой звездой гигантский взрыв. На его фоне голос диктора вещал, что взорвался основной хабитат Мискоры и главная силовая установка. Все жители погибли. Причины выясняются. За полчаса до взрыва в сторону Лигета с Мискоры стартовал крейсер графа Коррентиэни.

Риала! Она была там!

Он кричал, звал и бился головой о дверь, но напрасно. Никто не пришел, никто не отозвался. Огромный дворец как будто вымер.

Тогда Дил сел на пол возле запертой двери и впервые с самого детства горько заплакал. Спасать было некого. Ри, его Ри, погибла на Мискоре. Конечно, это могло быть ошибкой, но душа Дилмара Дейтона в это не верила. Что-то подсказывало ему: Риалы Макридис больше нет. Он никогда больше ее не увидит, не обнимет и не поцелует. Она не прижмется к нему, ее пушистые волосы не будут щекотать нос, а ее маленькие пальчики...

Стой, Дилмар, ты так с ума сойдешь! Ри больше нет, но остались те, кто ее сгубил. И теперь им жизнь сахаром не покажется!

Прошло еще часа три, и к Дейтону нагрянули посетители.

Первым явился Роннан. За несколько дней, прошедших с их предыдущей встречи, мужчина заметно постарел: пожалуй, впервые решился посмотреть жизни в лицо, сняв розовые очки, и ничего хорошего не увидел. Плечи опустились, на лбу и в углах рта залегли складки беспокойства и скорби. Дил обнял своего приемного отца, усадил рядом с собой на диван, но говорить ничего не стал. Ему нечем было утешить друга.

Все же Рон нашел в себе силы начать разговор, и начал он его с просьбы о прощении.

– Мне не за что тебя прощать, ты не сделал мне ничего плохого. Виновны другие. И им придется очень постараться, чтобы я их простил.

– Дил, родной мой, все случилось так, как случилось. Теперь все равно ничего не исправишь. Мертвых не вернешь, а живым нужно продолжать жить. Ты должен простить своих родителей: они хотели как лучше. И не их вина, что все пошло не так.

– Они хотели как лучше? Они хотели властвовать там, где имели право только советовать! Они играли чужими жизнями, как игрушками! И доигрались! Погибла Риала! Погибла моя женщина! Пусть им на нее наплевать, но мне не наплевать! А еще погибло хрен знает сколько орков на Мискоре! Вся их верхушка, но их мне не жалко, и тысяч сто рабочих.

– Сто восемьдесят примерно.

– Вот видишь! А они-то точно ни в чем не виноваты.

– Но их убил не император, а те, кто прилетел спасать твою Риалу!

Дилмар вскочил и схватил Роннана за грудки, нависая над ним всем телом:

– Откуда ты это знаешь?

– В новостях сообщили. На спутники Мискоры пришли изображения с систем безопасности: картина того, что творилось там перед катастрофой. Похоже, силовую установку Мискоры взорвал какой-то человеческий парень. Он пытался дать возможность группе своих уйти на катере, но охрана не позволила.

– Идиоты! С ними была девушка?

– Судя по тому, что я видел, была. Маленькая, худенькая человечка. Не знаю, это твоя Ри, или нет... Но, Дил, никто не спасся. Катер погиб вместе с планетой. Этот парень взорвал всех.

Дейтон вдруг сразу обмяк и опустился на пол. Подумал и сказал глухо:

– Значит, ему не оставили выбора. Людей я понимаю: погибнуть для них была приемлемо, сдаться — нет. А для орков чужая глупая месть оказалась дороже как справедливости, так и собственной шкуры. Ты серьезно думаешь, что в этой истории я — на стороне империи?

– Это твоя родина, Дил!

– Моя родина Лигет! И я не думаю, что все эти имперские игры идут ему на пользу. Мне, по крайней мере, они ничего хорошего не принесли. Значит, если они наконец закончатся, всем будет только лучше. А гибель Ри я не прощу никому и никогда.

Рон ушел, и снова стало тихо и пустынно. Через несколько минут после его ухода телевизор ожил: одна за другой начали работать новостные программы. Дейтон вперился в экран да так и застыл.

Прошел час, другой... Снова шаги по коридору, только теперь это стук каблучков: эдра Данира.

Она влетела как метеор, пробежала по комнате, развернулась и воскликнула:

– Дил, ты понимаешь, что натворил?!

– Я? Ничего. Я тихо сижу здесь, не имея даже малейшей возможности что-то сотворить. Это ты у нас действуешь.

– Хочешь сказать, не ты заблокировал все финансы империи?

– Спохватилась? Удивительно, Рон о них даже не упомянул. А тебя, дорогая матушка, волнуют в первую очередь деньги.

– Мерзавец! Ты дал своим людям приказ не разблокировать счетов ни при каких обстоятельствах! Они отказываются повиноваться и снять блокаду! Даже арест и суд их не пугают!

– А вы уже начали арестовывать? Молодцы! Вы хоть выслушали моих служащих? Нет? Так я и знал. Хочу тебе сообщить: финансы заблокированы автоматически. Я сделал это, когда улетал в империю: если я не возвращаюсь к такому-то числу. доступ Империи к средствам в моих банках будет прекращен. Никто, кроме меня, разблокировать их не может. Для этого нужно зайти под моим паролем со вполне конкретного устройства. Если бы ты не засадила меня под замок, я бы еще вчера ввел пароль и снял блокировку.

– Ты сделаешь это сейчас!

– Не могу.

Эдра Данира картинно упала перед ним на колени:

– Мальчик мой, я понимаю, тебе горько, тебе больно. Но подумай о том, как тяжело сейчас приходится людям в империи. Мы не можем заплатить им зарплату. Не можем перевести деньги за лечение больных и обучение школьников...

– Матушка, почему я должен об этом думать? Мне кажется, это не мое дело. Я ведь не император. А разблокировать счета отсюда, с Лигета, невозможно. Один отличный парень сделал мне классную систему безопасности. Чтобы ее взломать, ваши специалисты потратят примерно месяц, если не больше. Если бы Кайр был дома, на Энотере, я мог бы с ним связаться и попросить снять блок.

– Ну так попроси!

– Увы, просить больше не у кого. Парень только что погиб на Мискоре. Я своими глазами видел его в группе спасения. Видишь ли: эта девочка была дорога не мне одному. Так что пиши на себя жалобу. Разговор окончен.

Данира еще долго увещевала сына, кричала на него, ластилась, грозила и умоляла... Дилмар Дейтон сидел на полу не шевелясь и глядел в одну точку, не обращая на ее маневры никакого внимания.

На следующий день явился сам император Эрголион. Он выглядел еще хуже Рона: постаревшим, сломленным и больным. На мгновение Дилу стало его жалко, но он вспомнил о Риале... Да, императору не позавидуешь, только… Его девочки больше нет. Кому хуже?

К удивлению Дейтона, император не стал его ни уговаривать, ни грозить, ни обещать. Вернул свот и сказал устало:

– Тебе уже все известно. Делай как знаешь. Но лучше улетай прямо сейчас. Здесь скоро будет жарко, и позаботиться о тебе и твоей безопасности будет некому. О нас с матерью не беспокойся. Я клянусь: ни мне, ни ей ничто не угрожает. Мы все совершили ошибку, а я самую большую: позволил Данире всем заправлять и командовать, не проверяя и не контролируя. Доверился Амондору, а он... Он все время играл против меня. С тобой с самого начала поступал неправильно. Отдалил, не признал… Если бы ты вырос с сознанием, что ты мой сын... Все было бы иначе. Возможно, твоя Риала была бы жива. а вместе с нею и сотни тысяч моих подданных. Боюсь, в скором времени они станут бывшими подданными. В общем, ты свободен, мой сын. Экор у входа. Тебя отвезут в космопорт.

– Прости, отец. Хотел бы я, чтобы все сложилось иначе.

Дейтон на секунду сжал в руке предплечье императора. Затем отпустил и вышел. Дорога до космопорта оказался короткой. Через три часа он был уже в космосе. Путь его лежал обратно на Энотеру.