Глава 12

Глава 12

С утра я снова подсела к телефону в холле.

– Конечно, я все помню, – сказала Линда. – Как такое забыть? Мы все боялись и верили.

Пошел дождь, в доме мигал свет. Миссис Донахью достала серебряные шторы, разложила их по подоконникам и закрыла все ставни, тоже с тонким напылением серебра.

Она волновалась за Гранта, который отправился на капище.

– Вечно его несет туда перед Прорывом, – ворчала она. – А я старыми костями чую, что сегодня ночью быть Нашествию. Помолюсь Триединой, чтобы беда нас миновала.

Голос Линды продирался через помехи, но суть я уловила.

Когда отряд Фогеля высадился на оккупированном востоке, в войсках Некрорейха уже царило некоторое смятение. Приходили донесения из Славонии. Непобедимый Магический Рейх потерпел поражение в крупных битвах. Российская Империя впервые за всю войну заставила Друга Нации отступить. Воодушевленное ополчение стеной поднималось по всему захваченному нацистами миру.

По приказу Фогеля всю деревню Грейзфилд согнали во двор храма Морриган. Фогель демонстративно разбил статую Триединой кузнечным молотом.

– Вот, – выкрикнул оберштурмфюрер на довольно правильном эльбонском, – что будет со всеми старыми богами. Рано или поздно низшее всегда уступает место Высшему.

– Морриган тебя накажет, – вдруг донеслось из толпы. – К исходу третьего дня ты будешь мертв. Все вы будете мертвы.

Несколько солдат подняли автоматы, но Фогель остановил их жестом.

– Кто говорит? Выведите ее сюда.

Солдаты шагнули было в толпу, но женщина вышла сама.

– Шан. Шан Спаркл. Все думали, ее расстреляют на месте, – сказала Линда. – Но она с усмешкой сообщила, что она миссис Спаркл, дочь ведьмы Спаркл, лучшей колдовки из древнего рода, благословленного старыми богами.

Фогель поморщился и спросил:

– Ты и сама, как видно, старая ведьма. С тобой мы поговорим отдельно.

– Я ведьма Шан Спаркл, – засмеялась колдовка, уперев руки в бока. – И мы, конечно, поболтаем, красавчик. Если успеешь.

– В общем, они забрали Шан с собой. Но когда она вернулась, живая и здоровая, а фашисты нашли свою смерть на третий день, Шан в деревне еще больше зауважали. Она в основном отмалчивалась. Бубнила только, что люди Фогеля покушались на Равновесие и что всем нам вскоре придется туго. Но началось наступление. Побережье освободили, фашистов перебили. На радостях грейзфилдцы забыли пророчество Шан. Толком она ничего не рассказывала и костерила каждого, кто приставал к ней с расспросами, даже не стала давать показания при расследовании этого случая. Дескать, такое рассказывать нельзя. Кстати, Горти, Спаркл и ее семья после войны переехали в Лайонсроуд. Можешь найти ее в родных местах. Возможно, теперь она согласится поболтать, Линда помолчала. – По время Прорывов думаю о её словах, когда призраки начали усиленно нас атаковать. Не это ли Шан Спарки имела в виду? Война закончилась, а мы все не можем совладать с фантомами погибших на ней.

Повесив трубку, я записала эту мысль в своем блокноте. Она в некотором смысле подтверждала мои догадки. Изначальный Дуб – ритуал, вероятно, с вызовом некой силы – маниакальное стремление фантомов с Клиффов попасть на северо-запад побережья.

Вернулся Грант в своем плаще и с радостным Голлумом, которого давно не баловали длинными прогулками.

Писатель развлек нас с миссис Донахью рассказом о двух влюбленных, явившихся на капище ради благословения богини.

– Настоящие Монтекки и Капулетти, – качая головой, рассказал сэр Коллахэм, – оба из семей, враждующих еще с довоенных времен. Им вроде принадлежат две конкурирующие частные клиники, и они до сих пор никак не могут что-то там поделить. А страдают молодые влюбленные. Они попросили меня их поженить. Но я ведь не официальный жрец Бадб, да к тому же это не ее работа. Отправил их в Экорни. Там новый друв, молодой, но серьезный. Поговорит с ними, может, даже попробует уладить дело с их родителями.

Я рассказала Гранту о старой ведьме из Грейзфилд. Мы оба понадеялись, что Шан Спаркл еще жива и сможет пролить свет на события семилетней давности.

– А Майкл? – осторожно спросил Грант.

Я покачала головой.

– Линда и Фиби всю ночь обзванивали хосписы. Никаких следов. Мистер Эверет предположил, что его внук мог отправиться в родные места. Там сильные друвы Ану, его богини-покровительницы.

– Это дает надежду, – приободрил меня писатель.

***

Всю ночь шел дождь, и фантомы нехотя продирались через плотные тучи. Дождевые струи гремели по подоконнику, но через плотные серебряные шторы не пробивалась ни одна вспышка мертвенного света.

Прогноз был верен: призраки выдохлись. Но я лежала без сна и думала о том, какая мощь питает эти силы.

Я не так умна, чтобы разгадать то, что не могут решить лучшие умы Эльбона. Но я здесь зачем-то, и даже здешние боги заставляют работать головой и ногами, чтобы докопаться до истины. А она, как известно, всегда где-то рядом.

Сэр Коллахэм уехал на рассвете. Его путь лежал в порт, где небольшой паром, осторожно обогнув мыс Фэари, отвезет его к берегам Этландии.

Накануне вечером я распрощалась с миссис Донахью и, стараясь никого не разбудить (часть слуг ночевала в Уирроу-холле), покинула гостеприимный дом. Я села за руль «плюмажа», стараясь не думать о лежащих в багажнике антофантомных сетях, но стоило мне выехать с проселочной на дорогу к Лайонсроуд, меня остановили.

На обочине стояла женщина в неброском сером пальто и круглой шляпке. Я ни разу не видела миссис Донахью вне дома, без фартука и косынки, но сразу ее узнала.

– Отчего же вы мне сразу не сказали, что с утра куда-то собрались? – удивленно спросила я у экономки Гранта, приглашая ее в салон.

– Я как-то не подумала, что часть пути могу проехать с вами, – приветливо сообщила женщина, усаживаясь в «плюмаж». – Здесь по утрам всегда проезжает грузовичок мистера Стенга из антифантомного отряда, он обычно подвозит меня до станции. Фантомы совсем задурили мне голову. Всю ночь проверяла, плотно ли прилегают шторы. У меня всегда так: вроде знаю, что все в порядке, а беспокойство не дает заснуть. Вот так и брожу до утра, а потом чувствую себя невообразимо вялой.

– Так может, лучше отложить поездку?

– Нет-нет, – энергично помотала головой миссис Донахью. – Я давно не была у кузины в Лонгдуне. Другой такой удобный случай отлучиться может не представиться: мистер Грант в отъезде, дом под присмотром слуг, а капище… что ж, до Самейна о нем можно не беспокоиться. А вот на Самейн – там уж придется попотеть.

Я молча кивнула. Названия праздников кельтского Колеса года в этом мире и писались, и произносились по-другому. Впрочем, и здесь я знала о них не больше, чем дома. Все эти обычаи были мне в новинку. Вот только с Маббоном познакомилась, а уже Хэллоуин наступает.

Если даже в моем мире День всех святых считается колдовским, то чего ожидать в этом?

– Как хорошо, что мистер Грант забрал с собой эту ужасную штуку? – передернула плечами миссис Донахью. – Без нее в доме намного спокойнее.

– О чем вы? – рассеянно поинтересовалась я, следя за скользкой дорогой.

– Можете звать меня Глорией, – отозвалась моя попутчица. – Впрочем, совершенно неважно, как вы будете меня называть. Все равно ни одно из моих имен уже давно не является подлинным. И вы знаете, о чем я. Об оберштурмбанфюрере Гюставе Хорне, культурологе и консультанте в области некромагических дисциплин.

В шоке от услышанного я ударила по тормозам. Нет, конечно, многое вокруг меня часто оказывалось не тем, чем выглядело. И, возможно, недалекая экономка писателя, вольно или невольно подслушивая и подглядывая, нахваталась имен и незначительных подробностей.

Как по мне я вообще полагала, что Грант держит ее подальше от своих изысканий, а Глория, или как там ее, старается не совать нос в области, ее не касающиеся. Но я, видимо, ошибалась.

Свернув к обочине и припарковавшись, я повернулась к пассажирке.

– Вот, значит, как, – вырвалось у меня.

Миссис Донахью спокойно глядела на меня, придерживая на коленях шляпку.

– А мистер Грант знает… о поддельной личности? Он в курсе вашей осведомленности?

– Конечно же нет. Зачем отвлекать на мелочи такого занятого человека?

– Мелочи?

– Мисс Грей, при всем моем уважении, мы, разумеется, можем постоять у обочины и задушевно поболтать, но, боюсь, в этом случае я опоздаю на поезд и не попаду сегодня к своей кузине Саре. Она мне никакая не кузина, мы работаем вместе, но за годы так привыкли к своим легендам, что общаемся совершенно по-родственному. Пьем чай и сплетничаем. Не могли бы мы продолжить беседу в пути?

– Без проблем. Просто подскажите… где именно вы работаете, миссис Донахью… Глория.

– Я Хранитель, – с достоинством представилась лже-экономка. – Вот уже десять лет я служу у Джеймса Гранта. Защищаю, направляю, поддерживаю. Я устроилась к нему на службу, когда заболела его жена, еще до войны.

– А она, – медленно трогаясь с места, спросила я, отметив особую интонацию в последней фразе пассажирки, – была просто женой… или… тоже?

– Она была шпионкой Проводников, – так же ровно и доброжелательно просветила меня Глория. – Но об этом мистер Грант знал.

– Знал?

– Конечно. Она сама ему в этом призналась. Когда влюбилась в него без памяти. Они договорились: Эрика… так звали Элизабет на самом деле… осталась в доме, а Джеймс помогал ей делать вид, что она верна тем, кто ее подослал. Проводники предпринимали множество попыток уговорить мистера Гранта стать посыльным. Тот, кто однажды прошел сквозь Сферы, может беспрепятственно путешествовать через миры.

– Стоп, погодите. Я могла бы вернуться домой?

– Не всё так просто, Гортензия. Чтобы попасть в иную Сферу, нужно умереть в текущей. Сменить личность, адаптироваться в новых условиях. Но память сохраняется.

– Так и думала, – пробормотала я. – всегда есть «нюанс». И что, желающие все равно находятся?

– Конечно. Это… колоссальные возможности. Не в какой-то определенной валюте или золоте – в новой жизни, свободной от старых обязательств. Дело в спросе на магию, он всегда будет, в любом мире. Странник может захватить с собой несколько предметов. Например, драгоценные камни, в том числе магические, амулеты, разные мелочи. Граница пропускает не всё, но что-то остается со Странником, главное, чтобы у предмета был контакт с телом. Вода… её тоже провозят, в специальных флягах, совсем крошечных, но ценится каждая капля. Она помогает отвязать душу и облегчить переход. В вашем случае, я полагаю, это была именно вода. Куда она должна была вас направить? Предположения имеются, но все слишком определенно. Главное – вы не пошли по предложенному пути.

– Я… я разозлилась. На себя. На свою слабость. Я устала, хотела покончить… со всем. А потом поняла, что это неправильно.

– Ваша воля сработала, – одобрительно кивнув, пояснила миссис Донахью. – Однако механизм уже был запущен.

Тот пузырек, якобы с лекарством… обычная вода из другого мира… Я пила ее… долго, достаточно долго, чтобы превратиться в инвалида. Но…

– Предположу, на вас был особый заказ, – явно прочитав мысли по моему лицу, подсказала миссис Донахью с сочувственной улыбкой. – Вы явно имели склонность к магии. Вас должны были использовать – в другой Сфере, не в этой.

– Как? Как использовать?

– Есть множество миров, в которых магия исчезает. Здесь… – Глория задумчиво смотрела перед собой, – это тоже происходит. Вымирают исполинские Дубы, друвы теряют силы. Наверное, это нормально. Эволюция. Некоторые ученые предполагают, что на определенном этапе мир должен измениться. Будет что-то другое, возможно, лучше… Но одно известно точно: человек, попавший из мира в мир – если он обладатель дара – усиливает свои способности многократно. Его можно возвысить, спрятать в тени, использовать как накопитель силы – но в любом случае он останется пешкой в игре Проводников. С вами что-то пошло не по их плану, Гортензия. Мы, Хранители, уверены, что вмешались Высшие силы.

– Почему он просто меня не убил, мой муж? Так долго ждал, терпел. Мог бы пристрелить, в конце концов, получить те самые колоссальные средства и сбежать. Что? Снова «нюанс»?

– Да, механизм отделения души. Неожиданная насильственная смерть – это слишком неопределенно, должны быть предпосылки. Скажем, у человека больное сердце. Или авария. Предчувствуя кончину, любая душа ищет свою копию в иных мирах. Это как-то связано с перераспределением энергии. Проводники используют дар пифий – предсказательниц, видящих нити жизней, способных определить, которая из них слаба, провисла и вот-вот оборвется. Мы тоже держим руку на пульсе. Отслеживаем перемещение. Что происходит дальше, в точности не знаем даже мы. Но в вашем случае, мисс Грей, обмена не ожидал никто.

– Я видела сон… о настоящей Гортензии. В нем мы смогли поговорить.

– Приснились друг другу в один день и час, – снова сдержанно улыбнулась миссис Донахью. – Вы очень удачливы, мисс Грей. Пользуйтесь этим.

– Что же дальше?

– Мистер Грант упоминал, что Проводники скоро с вами свяжутся?

– Да. Чего мне ожидать?

– Трудно предположить. Главное, ничего не бойтесь. Принудь вас к чему бы то ни было они не смогут. Убивать тоже не станут – вы очень ценны. Попытаются уговорить, затем припугнуть. Станут искать ваши слабые места. Но мы будем рядом, Гортензия. Как всегда были рядом с сэром Коллахэмом.

– Его тоже «заказали»?

– Нет, он так хотел жить и творить, что душа нашла путь сама.

– А если я соглашусь? Стану посыльной.

Миссис Донахью пожала плечами:

– Возможно, кто-то будет от такой жизни в восторге: новые миры, приключение, почти бессмертие. Однако нужно помнить, что это не бесплатно. И плата может оказаться чрезмерной.

– А вы? Вы тоже странница?

– Моя история вряд ли будет вам интересна. К тому же мы почти доехали. Ничего не бойтесь. Я навещу вас в Лонгдуне через неделю. И помните: проводники найдут ваши слабости и будут на них давить.

– Вы намекаете на Майкла? Знаете, что с ним? – заволновалась я, готовая вцепиться в пожилую леди и не отпускать её, пока не услышу правды.

Но миссис Донахью вздохнула и сказала:

– Не больше, чем вы. Не верьте им, если они обещают вам Майкла, живого и здорового, в обмен на ма-а-аленькую услугу. Таких сил нет даже у Проводников. Зато они есть у вас.