Глава 13

Глава 13

Мистер Ченнинг весьма обрадовался моему возвращению. За меня очень переживали подруги тёти Мэган. К тому же неопределённость вокруг Грей-лок создавала некоторое напряжение. Насколько я поняла, преподобный Коллет начал дёргать за доступные ему ниточки и давить на все известные рычаги.

Впрочем, мою личность давно подтвердили, и теперь я была вольна распоряжаться наследством. Остались лишь некоторые мелочи, но поверенный – получилось, что я каким-то таинственным образом «унаследовала» и его – заверил меня, что уладит формальности за умеренную мзду.

Теперь у меня имелась ещё одна чековая книжка, и я обналичила чек в сорок лард в банке «Боулес и сыновья», заодно пополнив запас монет для газового счётчика и автоматического аппарата на заправке.

Выяснилось, что в Лайнсроуд, несмотря на провинциальный статус города, дела делаются быстрее, чем в Лонгдуне, а бюрократии намного меньше. Пока я выясняла, кто забрал кота тети Мэган, мне подключили газовый счётчик. Аппарат наглотался звонких монет, и вскоре в доме стало теплее. Пол всё ещё обжигал холодом через тонкие чулки, и я сделала пометку в голове – купить комнатные туфельки. Глядишь, скоро совсем здесь обоснуюсь.

Грей-лок напоминал о себе куда бы я не отправилась. Я старалась избегать встречаться взглядом с его синей крышей и серой лепниной фронтона. Ампир, кусочек прошлого века. Но мне совсем не доставляло радости скорое близкое знакомство с этим памятником архитектуры.

Я вернула «плюмаж» хозяйке гостевого дома и теперь полагалась только на свои ноги. Мои многочисленные извинения Лиззи приняла с гримасой недовольства. Она осмотрела мобиль, тщательно проверив отремонтированный багажник, и на моё предложение дополнительной денежной компенсации буркнула:

– Никому и в голову не придёт предъявлять счёт попавшему в Прорыв. Мы, леди, тут не в Лонгдуне – чтим традиции взаимопомощи. А Майкл?

– Мы разделились, – соврала я. – У Майкла дела на севере. Новое расследование.

Лиззи окончательно потеряла ко мне интерес. Несмотря на её заверения, я была уверена, что мобиль в деревне мне больше не одолжат.

Чашечка кофе в пекарне у храма – и я продолжила свои дела. Грей-лок ждал меня много лет, подождёт ещё.

Я отчаянно гнала от себя мысли о Майкле, зная, что подруги во что бы то ни стало найдут его, если он ещё в столице. Однако интуиция подсказывала мне, что Корбетта нет в Лонгдуне, и ближе всех к истине – его дед, который знает о привязанности Майкла к родным местам. Стало очевидно, что нужно срочно организовывать поиски в Высокогорье у друвов Ану.

Счета в банке Лонгдуна и Лайонсроуда позволяли мне нанять частных детективов на стороне, что я и сделала, обзвонив несколько столичных агентств с телефона тети.

У Альфреда новостей тоже не имелось, и это вызывало его досаду, ведь он в чем-то оказался не так хорош, как ожидал. Агент прервал разговор, предупредив, что это не телефонный разговор и он навестит меня в Лонгдуне. Он примет меры . Я же очень сомневалась, что дождусь помощи от Хаксли, уж очень сильно тот недолюбливал Корбетта.

Миссис Хёрст встретила меня с распростёртыми объятиями. На кофейном столике тут же появился чайный сервиз – дешевый, разномастный, но милый – с многочисленными сливочниками, сахарницами, щипцами, блюдцами и ложечками. Между чашечек громоздились тарелки с домашним печеньем и кексами. Было совершенно непонятно, откуда миссис Хёрст жестом фокусницы извлекла всё это великолепие. Возможно, она была одной из тех старушек, что проводили дни в ожидании гостей.

Кот тети возлежал на потёртой кушетке в стиле ампир. Он не сводил с меня напряжённого взгляда.

– Странно, – немного виновато заметила миссис Хёрст, наливая чаю. – Странно, что он тебя не узнал, Горти. Совсем не ласкается. Типси тебя обожал. Хотя для кота пять лет – большой срок.

– Возможно, он обиделся, – предположила я, хотя прекрасно знала, что кот просто видит и ощущает во мне совершенно другого человека.

Коты, собаки, даже птицы – в чём-то они умнее людей, по крайней мере чувствительнее. Голлум сразу определил, что с Майклом не всё в порядке. А мы думали, пса раздражал призрак в шкатулке.

Я позволила миссис Хёрст выговориться. Старушка скучала по своей подруге Мэган. Я же внимательно вслушивалась в обрывки воспоминаний, излагаемых в последовательности, понятной лишь самой миссис Хёрст.

В ранней юности обе подруги пели в хоре в церкви Сына Божьего и учились на археологических курсах, но если для Розы это было забавой и подражанием подруге, то Мэган какое-то время работала на раскопках в Долине Царей. Она уехала туда совсем юной…после романа с тем парнишкой… кажется, он работал в компании по установке антифантомных клеток… Родители Мэган были еще живы, а Лайонсроуд уже тогда начал страдать от Прорывов. Отец Мэган настоял, чтобы в спальни Грей-лок поставили несколько клеток…

Я сделал пометку в блокноте: уточнить дату, с которой фантомы так полюбили деревеньку.

Миссис Хёрст запнулась и испуганно подняла на меня взгляд от блюдца с печеньем.

– Ведь… она ведь… о нём…

– Рассказывала, – успокоила я старушку. – Но очень вскользь. Сколько я её ни упрашивала, подробностей так и не узнала. А ведь… мне кажется, или я ошибаюсь… он разбил ей сердце на всю жизнь. Потому она и не вышла замуж.

Миссис Хёрст неуверенно кивнула.

Женские посиделки – лучший источник информации. Нет, я ни на чём не настаивала… тайна есть тайна. Просто замолчала, цедя остывший чай.

Но миссис Хёрст не удержалась. Отставив чашку, она почему-то воровато огляделась и заговорщицки прошептала:

– Мэган уже нет, но ты должна знать, Гортензия. Я много лет подозревала, что тот роман имел… – старушка деликатно прокашлялась, – последствия.

А я не только подозревала, я об этом доподлинно знала. Но вся обратилась в слух, отчего польщенная вниманием миссис Хёрст решительно продолжила свой рассказ:

– Они были очень милой парой. Тогда Прорывы были не так сильны, но Грей-лок был словно проклят. Августа, так звали твою бабушку… ты ее, наверное, почти не помнишь…

– … очень смутно, – нужно поменьше болтать, чтобы не выдать себя, потому что поняла, что миссис Хёрст хорошо известна история моей семьи.

– Августа ненавидела Грей-лок всей душой… и твой отец тоже. Но он родился, когда никто не ожидал от нее такого… поступка. Это были тяжелые роды. Августа так толком и не оправилась.

– А дедушка?

– Филипп? Филипп был типичным Греем. До самой смерти он жил историей рода, гордостью за предков. Греи поддержали Лайонсроуд во время призрачной эпидемии в сорок втором. Это сделало их знаменитыми. Долгое время на них в деревне полагались как на лордов земель.

Тысяча восемьсот сорок втором, я полагаю. Но для миссис Хёрст прошлый, девятнадцатый век был вчера. Это для меня он всё еще оставался далеким прошлым, и я часто путалась. Если при мне упоминали пятидесятые, то я представляла эпоху Холодной войны, а не промышленной революции.

– Мэган было шестнадцать, когда она встретила Томаса. Разница в их положении была слишком велика, хотя он предлагал ей руку и сердце. Но что из этого вышло бы? Мэган была прагматичной. Она знала, что родители не позволят ей выйти за простого парня, наемного рабочего, – миссис Хёрст словно оправдывалась за свою подругу.

А у меня чесался язык рассказать ей, что бы вышло. Хеанна выросла бы в полноценной семье, несмотря на свой дар – пусть Эверет больше ценил сыновей, вряд ли он оставил бы дочь в приюте. Томас, возможно, и не стал бы Серебряным королем, обремененный семьей в ранние годы, но с его умом нищета ему явно не грозила. Может, Греи и были бы недовольны, но кому это было бы интересно, учитывая предстоящие войны и другие несчастья.

Похоже, миссис Хёрст не читала прессу, потому что иначе она бы знала, кто такой Томас Эверет, владелец «Чанди Инкорпорейтед». Или она просто не провела параллель между знаменитым магнатом и пареньком из Свомпшира, в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году развозящим заказы в округе Мидконнер.

– Мэган уехала… – миссис Хёрст сделала многозначительную паузу, – на полгода. Ума не приложу, как ей удалось обмануть родителей. Якобы она провела это время у друзей на Севере. Может, так оно и было, – пожилая женщина обиженно поджала губы, – кто-то ведь ей помогал, возможно, ее тетка по отцовской линии. Но мне она ничего не рассказывала, хотя мы были лучшими подругами… по крайней мере, я в это верила. Вернулась она… тихой, уставшей. На все вопросы отвечала, что жизнь на Севере оказалась намного труднее, чем она ожидала. Потом она снова уехала, в Долину Царей на раскопки – тогда это было модно – и вернулась, когда родился твой отец… а Августа умерла.

Дальше я знаю. Мэган взяла на себя воспитание брата. Дед тоже недолго протянул – так и не пережил смерть супруги. Вот так и поверишь в семейные проклятия, учитывая, что мои родители тоже рано ушли из жизни и тете достался еще один ребенок-сирота.

– Мэган почему-то винила себя, – пробормотала миссис Хёрст. – Часто повторяла, что заслужила все свалившиеся на нее и семью беды. Стала религиозной. Замуж так и не вышла. Находила утешение сначала в семье брата, а потом… в тебе, Гортензия.

Мы помолчали. Кот вылизывал лапу, потеряв ко мне интерес.

– Расскажите мне о поместье Грей-лок, – попросила я. – Мне нужен ваш совет: оставить дом себе или передать местному департаменту культуры.

– Что угодно, – покачала головой миссис Хёрст, – но самой там жить не стоит. К сожалению, вспомнить мне особо нечего. Я всегда боялась вашего поместья. Мэган иногда рассказывала о всяких… странностях, что происходили в доме. Меня это пугало, а она только смеялась. Дескать, ее отец Филипп Грей хранит страшную тайну, а в Грей-лок несколько раз в год собираются члены какого-то секретного сообщества. Они проводят ритуалы в черных плащах и укрощают «древнее зло». Мэган выдумывала, разумеется. Нам просто было скучно. Но скажу вот что: каждый раз, когда происходил Прорыв, больше всего фантомов пыталось проникнуть в Грей-лок. После женитьбы твоего отца Мэган купила тот самый домик, в котором прожила до самой смерти. Для меня Грей-лок был и остается обычным старым особняком. Но его давно не ремонтировали, а без людей дома умирают быстро. Да, Мэган поддерживала в нем слабую жизнь: нанимала людей для розжига каминов, приводила в порядок сад – не сама, конечно, но местное сообщество шло навстречу. Мы проводили дни уборки и облагораживания.

– Преподобный Коллет полон решимости открыть в поместье клуб по интересам.

Миссис Хёрст поморщилась:

– Мистер Коллет… может быть. Вот уж кого «древним злом» не напугать – наш викарий очень беспечный человек и верит в деньги больше, чем в демонов. Наверное, это хорошо. В любом случае, если дом останется твоим, тебе, Горти, придется жить в Лайонсроуде. Мэган справлялась, но захочешь ли ты нести это бремя?

Я неуверенно покачала головой.

Грей-лок для меня не более чем еще один пункт в долгом путешествии. Я лишь надеюсь, что разгадаю его тайну, и это каким-то образом поможет найти Майкла. При этом понимаю, что цепляюсь за соломинку.

– А Типси? – я посмотрела на кота. – Сможете взять его себе? Мне скоро придется уехать.

– Пусть кот останется… как память о твоей тете, – согласилась миссис Хёрст. – В конце концов, до нашей с ней встречи осталось совсем недолго, а Мэган наверняка с меня за него спросит.

– Лонгдун весьма дурно на тебя повлиял, дорогая, – неодобрительно сообщила мисс Лоуренс прямо с порога. – Ты выглядишь вульгарно. Этот цвет волос… Я всегда рекомендовала Мэган рекомендовать тебе , чтобы ты перекрасила свою шевелюру.

От такой «гостеприимной» встречи я, признаться, слегка оторопела. Однако тут же вспомнила, что видела мисс Лоуренс в поезде по пути в Лайонсроуд в компании других критически настроенных леди. Очевидно, она меня тоже запомнила и наверняка узнала.

Впрочем, в дом меня впустили. И даже угостили лимонной коврижкой. Коврижку я похвалила от всей души, однако, очевидно (и не без оснований), мисс Лоуренс уловила в похвале оттенок лести. Мне с поджатыми губами поведали, что во времена молодости мисс Лоуренс юные леди умели шить, вышивать, петь, музицировать и устраивать званые обеды, а нынче не способны испечь простой яблочный пирог.

– Оставить мне деньги! Каково! – фыркала мисс Лоуренс, нарушая правило «о мертвых либо хорошо, либо никак». – К концу жизни Мэган окончательно поглупела. Утверждала, что ее преследуют призраки. Она совсем выжила из ума, твоя тетка.

– Как вы думаете, с чем это связано? – осторожно поинтересовалась я.

– Слабоумие? Со старостью, моя дорогая.

– Нет, страх перед фантомами.

– Я не говорила о фантомах, – резко ответила старая дева. – Фантомов боятся все. Но твоя тетя их не боялась. Мэган утверждала, что ее беспокоят призраки прошлого . Причем не в переносном смысле – о нет! – а в самом прямом. Я всего лишь раз осталась у нее переночевать, когда ей стало совсем худо, но потом решительно заявила: «Ты как хочешь, Мэгги, а я так больше не могу. Нанимай сиделку». Она всю ночь не давала мне спать. Хватала за руки и повторяла: «Ты видишь, Дафна, ты их видишь?» Я видела лишь тени в окне и больше боялась простыть и Прорывов. Мэган возмутительно беспечно игнорировала правила антифантомной защиты. Утверждала, что у нее иммунитет против фантомов! Ха! Посмотрела бы я на нее, если бы к ней прикоснулся вторженец! Удивительно, как она вообще дожила до такого возраста!

– Я ночевала в ее… нашем старом домике, но тоже ничего не слышала, – призналась я. – Однако жалюзи у тети Мэган все-таки были.

– Она вешала их только для виду, – злорадно наябедничала мисс Лоуренс. – А сама говорила, что ни один фантом не полезет к ней в дом. Ну… они и не лезли, но это объяснимо: кусты рябины вдоль забора, рядом два прожектора. Зато в Грей-Лок у Мэган хранилась серебряная клетка – точь-в-точь собачий вольер. Мэган ни в какую не соглашалась от нее избавиться, утверждала, что клетка дорога ей как память о родителях! Ха! Вот старинную вазу или эти ее находки Древнего Царства я бы еще поняла, но клетка!

– Вы часто бывали в Грей-Лок? – спросила я.

– Я? Упаси богиня! Я туда и не заглядывала. Родители Мэган смотрели на меня, словно я мусор у их ног. Вот уже были снобы!

– Но с Мэган… тетей Мэган… вы дружили? – озадаченно уточнила я.

– Конечно! Были не разлей вода! Глупышка Мэгги нуждалась в ком-то надежном и уж точно… не в Урсуле, этой якобы скромнице. Ха, видала я таких скромниц! Кто-то должен был оградить Мэг от дурного влияния, и не без гордости заявлю, что я неплохо с этом справлялась. Благодаря мне твоя тетя обратилась в веру, пусть толком и не определилась с выбором храма.

Урсула? Ах да, миссис Хёрст, дама, которая забрала себе Типси. Странные отношения были у этой троицы… Хотя на фотографии из семейного альбома подруги выглядели безмятежно счастливыми.

Впрочем, так бывает. Снаружи тишь да гладь, а внутри кипят страсти. Алчность, зависть, ревность… Дафна Лоуренс явно обожала хвастаться и все хвалила себя любимую.

– «…только ты можешь замолить мои грехи перед Триединой», – так сказала Мэган перед самой смертью, в момент просветления сознания. «Но как же твои близкие?» само собой спросила я. «У меня не осталось близких, – ответила Мэган. – Меня все бросили, узнав, что у Греев больше нет былого влияния и богатства». «А племянница? Гортензия! Где она в тот час, когда ты нуждаешься в помощи? Ведь ты столько для нее сделала!»

Дафна торжествующе уставилась на меня, видимо, ожидая, что я начну оправдываться. Но я слегка забылась (тайком изучая бедно обставленную гостиную тетиной подруги и удивляясь тому, как нужда и гордость могут сосуществовать в одной личности), и вышла из роли. Я уставилась на собеседницу, забыв вернуть заискивающее, печальное и виноватое выражение – то, которого от меня ждали и которое словно прилипло к лицу, – и, посмотрев мне в глаза, Дафна Лоуренс почему-то замолчала на полуслове.

В комнате наступила тишина. Поток хвастовства и порицания резко иссяк. Дафна покусывала губы, словно обдумывая, что сказать дальше.

– Ты, видно, была занята в своем Лонгдуне, – наконец, обратилась ко мне мисс Лоуренс, покашливая.

– Расследовала несколько громких дел, – отозвалась я.

– Мэган так и сказала. Она любила твои письма. Часто их перечитывала. Рассказывала нам все новости. Даже выписывала Лонгдунские газеты, в которых были колонки с криминальными новостями. По крайней мере, ей кто-то писал – одна родная душа. А твой босс… он по-прежнему тебя обижает?

– Больше нет. Он умер, – сказала я. – Его убили. Теперь я сама себе босс.

– Греев нельзя обижать, – задумчиво протянула мисс Лоуренс. – Так говорила твоя тетя. Мэган просила кое-что тебе передать. Она сказала: «Если ты, Дафна, посчитаешь нужным это сделать. Ты сама увидишь». Ее всегда было сложно понять, эту Мэган Грей. Но думаю, тебе это все-таки понадобится, Гортензия.

Дафна выбралась из кресла и, опираясь на трость, похромала к серванту. Из ящика для кухонных приборов она достала нечто завернутое в салфетку и положила предмет на столик передо мной. Я осторожно развернула салфетку.

«Штерн», девятимиллиметровый алеманский самозарядный пистолет. Недорогое и надежное оружие. Со своими нюансами, конечно, если верить каталогу, занимавшему видное место на полке Билли Фрайта. После войны трофейных штернов на Островах осталось немало. Интересно, как один из них оказался у моей престарелой тетушки и почему она мне его завещала.

– Ты знаешь в этом толк, верно? – произнесла Дафна, оторвав меня от изучения «наследства».

– Ну… – уклончиво сказала я. – Моя работа… подразумевает. У тети было разрешение?

Мисс Лоуренс насмешливо фыркнула.

– Понятно, – сказала я, убирая пистолет в сумочку.

– Они заставляют тебя отдать им Грей-лок, – сказала мисс Лоуренс, больше утверждая, чем спрашивая.

– Преподобный Коллет…

– Гони его в шею. Ты никому не должна отдавать дом. Запомни это, Горти, никому и никогда. Есть способ сохранить его, не тратя лишние деньги.

– Какой? – заинтересовалась я.

– Обратиться в Фонд защиты культурного наследия, выбить помощь на самостоятельное поддержание поместья. Если Грей-лок попадет не в те руки… – Дафна покачала головой, – быть беде.

– А вы не могли бы сказать, почему все меня пугают, но никто не дает никаких разъяснений, – произнесла я, начиная раздражаться. – Не ходи, не отдавай… Призраки… ритуалы…

– Это Урсула рассказала тебе о ритуалах? Она ничего не знает.

– А кто знает?

– Никто. Поговори с мистером Ченнингом, помощником нотариуса. Но сначала сходи туда сама, в Грей-лок.

– Это я и собираюсь сделать, – сказала я, вставая, – не провожайте.

– А потом, – крикнула мне вслед Дафна, – придешь и все мне расскажешь! И не попади в Прорыв! Впрочем, вам Греям всё море по колено.