Глава 10

Глава 10

Майкл тоже поднялся с места. Голлум, все это время терпеливо следовавший за нами из комнаты в комнату, вдруг громко и враждебно залаял на Корбетта.

– Что с тобой, друг мой? – удивился Грант.

Майкл ничего не сказал. Он молча глядел на собаку. Наконец Голлум успокоился и, ворча, улегся под кресло.

– Не знаю, что с ним такое, – виновато развел руками писатель. – Наверное, перенервничал из-за Гюстава. Пес его терпит, но сегодня, полагаю, самообладанию Голлума был брошен вызов.

– Немудрено, – кивнул Майкл. – Собаки не любят фантомов… и ничего… никого, с ними связанного. Ваш Голлум – просто образец терпения. У меня был пес. Он несколько раз спасал меня от атак фантомов – предупреждал лаем, когда те приближались.

Я спустилась в холл. Коммутатор соединил меня с Лонгдуном, офисом детективного агентства в Коллбридже.

– Агентство «Грей и Компания», – с гордостью ответила Линда Фоссет.

Услышав мой голос, Линда радостно заверила меня, что ни она, ни Фиби ничуть за нас не волновались. Подруги слушали радио и знали, что в результате прорыва никто в Лайонсроуде серьезно не пострадал.

– А вот ты совсем о нас забыла, – обиженно упрекнула меня Линда.

– Я вспоминаю о вас каждый день, – заверила ее я. – Как вы? Освоились на новом месте? Хаксли не беспокоит визитами?

– Все просто прекрасно! Дети рады-радешеньки, что живут в таком интересном месте. Кара пошла в школу. Джим пока учится дома. Он неплохо помогает нам с архивами. Когда вернешься, агентство наше и не узнаешь. Мы разобрали архив Фрайта. Святые небеса, чего в нем только не было! Но лучше расскажи о расследовании. Как дела у вас с Корбеттом?

– Все в порядке, – ответила я, не вдаваясь в подробности. – Есть интересные результаты. Не скажу, что стало понятнее, но мы познакомились с очень умным и полезным человеком (мысленно добавила: «и неприятным, но не менее полезным фантомом»). Его помощь просто бесценна.

– Рада, что все хорошо. А у нас… Эй!

Я услышала, как Фиби вырывает у Линды трубку, и не смогла сдержать улыбки.

– Если все хорошо, то и не спеши возвращаться, – прокричала в трубку мисс Лоран. – Мы скучаем, но твое романтическое путешествие намного важнее!

– Все не настолько романтично, как хотелось бы, – призналась я, вспомнив атаку призраков и свое признание, которое провело между мной и Майклом невидимую и непонятную границу. – Сейчас мы на пути в Лайонсроуд, возвращаемся из Экорни. Мне нужно закончить кое-какие дела, потом я приеду и все расскажу. Передавайте привет детям.

– Постой, постой, Горти, – воскликнула Фиби. – Ты нашла наш подарок?

– Изумрудное платье? Спасибо, оно мне очень пригодилось, – ответила я, также вспомнив баньши. – Пришлось ко времени и к месту.

– Отлично! А мы…

Линда отобрала трубку у возмущенной Фиби и быстро проговорила:

– Этот Альфред Хаксли – просто душка. Приходил и осматривал тут все. Спрашивал, что еще нам нужно. Мы с ним долго говорили. Он расспрашивал меня об атаках призраков на Грейзфилд и освобождении побережья в конце войны. После нашего разговора звонила мама. В деревне развернули целый военный лагерь, установили большие антифантомные пушки. Теперь призраков перехватывают на подлете. В Лайонсроуд тоже, думаю, станет поспокойнее.

– Да-да, – рассеянно отозвалась я, поймав внезапную догадку или, скорее, намек на нее. – Линда, ты хорошо помнишь тот день, когда через Грейзфилд прошел отряд фантомайстеров во главе с Фогелем? Нет, не тот момент, когда их перебили… Да, по пути в Лайонсроуд.

– Разумеется. Они забрали автомобиль у мистера Ронза. И заставили дочь миссис Спаркл поехать с ними. А потом…

– Подожди, я возьму блокнот! – прокричала я.

Линда говорила, а я делала быстрые заметки в записной книжке, впрочем, больше привычно полагаясь на память и картинку перед глазами, которая рисовалась под мелодичный голос Линды, чем на записи.

Когда я положила трубку на рычаг, мне ужасно захотелось глотнуть свежего воздуха. Одевшись потеплее – миссис Донахью сообщила, что Майкл и сэр Коллахэм проявляют пленку в фотолаборатории – я вышла в сад.

Днем выпал свежий снег, и один из работников Гранта расчищал дорожки. Я расхаживала по ним, не замечая холода. Голлум носился вокруг, нападая на комки снега с лопаты уборщика. Перед моими глазами стояла карта Эльбона, которую я хорошо изучила за эти несколько дней.

Если прочертить линию от Клиффов до Лайнсроуд, в широкую полосу атак попадут Лонгдун, округи Чесвик, Берби, Лингсток, Мидконнер… Нет, не может этого быть. Это было бы притянуто за уши… Или нет? Что если крошечная деревенька на краю равнины, с поместьем Грей-лок и пустырем, и есть главная цель фантомов? Грант предполагал, что что-то выталкивает фантомов из лаборатории Клиффов, беспокоит их, не дает погрузиться в призрачный сон. Писатель мог ошибаться. Или же это закономерная часть общего целого.

Майкл и Джеймс проявили пленку и напечатали фотографии. Это заняло у них целый день. Я коротала время, организуя свои мысли. Меловой доски у меня не было, но я воспользовалась методом Гранта – разложила листки с заметками на столе и соединила их карандашами.

Все это время со мной незримо присутствовал герр Хорн. Сандаловая шкатулка лежала на столе в кабинете. Там же писатель оставил спиритическую доску. Артефакт одновременно притягивал меня и отталкивал. В какой-то момент я уступила и подошла к столу. Коснулась шершавой поверхности доски.

В моем мире я часто смотрела криминальные детективы, предпочитая нуар и вплетенный в сюжет глубокий психологизм. Некоторые из них часто начинались неясными мутными кадрами в темноте. Кто-то бежал по лесу… по улицам ночного города… скрываясь… прячась… захлебываясь слезами… И герой, и зритель понимали безнадежность сцены: персонажу не уйти от погони, впереди только смерть.

Что-то похожее я увидела и сейчас. Чужими глазами. Девушка бежала по осеннему лесу. Под голыми ногами хрустел иней. Обледенелые сосны стряхивали сосульки на посиневшие плечи.

Ее преследователь не спешил. Он знал, что рано или поздно догонит свою жертву. И дальше… нет, смерть девушки была еще далеко. Да и смертью назвать то, что ее ожидало, было бы сложно. Превращение… трансформация в опасное потустороннее существо, подвластное своему хозяину. Лучше бы смерть.

Я вздрогнула и отдернула руку. Александр Ижинский. Оккультист времен Российской империи. Тогда медиумов-некромантов часто называли оккультами. Впрочем, по словам Гранта, Империя никуда не делась. А вот Александр… Почему я чувствовала, что он тоже не мертв ? Ведь прошло целое столетие. Где-то в лимбо существует его фантом?

– На этом довольно, – заключила я вслух.

Сама уложила спиритическую доску в чехол и сандаловую коробку. Ее воздействие тут же прекратилось, а я вернулась к своим записям.

Время пролетело незаметно. К ужину у нас с Майклом имелись свои копии редких документов, собранных сэром Коллахэмом.

За десертом мы разговорились о технологиях, магических и простых. Грант признался, что уже многого не помнит из родного мира. Раньше технологии этой сферы смешили его, но теперь он приветствовал каждую новинку.

– Насчет компьютеров придется немного подождать, – пошутил писатель. – Не знаю, доживу ли. Мне обещали долгую жизнь. Не вечность, конечно, но достаточный срок, чтобы решить пару загадок и слегка трансформировать этот мир в лучшую сторону. Чего вам здесь больше всего не хватает, Алевтина?

– Мобильных телефонов, – быстро ответила я. – Я только сейчас привыкла к их отсутствию… Так жаль, что здесь не нашли им магическую замену.

Мистер Грант задумался:

– Если бы я был технически подкованным человеком, обязательно задался бы целью изобрести что-нибудь вроде магического коннектора. Но увы. И все же я об этом подумаю.

– Не забудьте вписать мое имя в патент, – пошутила я. – Но если серьезно, я бы обрадовалась даже компактному мобильному телеграфу. Не слишком тяжелому, а такому, чтобы поместился в дамской сумочке. В конце концов, мы же видим и слышим фантомов.

– Не все, – поправил меня Майкл.

– Не все, – со вздохом согласилась я. – Но возможно, есть какие-то исследования этой самой эктоплазмы. Нельзя ли обратить их на пользу человечества? Общаться голограммами и все такое.

– А ведь знаете, – медленно произнес писатель, – что-то подобное может сработать. Мне вспомнился забавный момент. Я был молод, вышла моя первая книга, и я позволил себе снять небольшую квартирку на окраине Лонгдуна, в местечке под названием Бинкли. Тогда вокруг кипели стройки. Сносились трущобы, на их месте вырастали новые районы. Я редко появлялся в столице, разве что ради встреч с редактором. Поездки меня утомляли. Если бы вы знали, как я радовался появлению телефонной линии. Я был одним из первых, кто провел телефон прямо в квартиру. Некоторые соседи поглядывали на меня косо. Технологии пугали людей. Многие верили, что инженеры-некроманты засовывают в «подсвечники»[1] фантомов, и те нашептывают абонентам слова с того света.

– Представляю себе, – фыркнула я.

– Когда к нам в поселок провели телефон, – добавил к рассказанному Майкл, – каждый раз перед тем, чтобы позвонить, наш друид делал защитное окружение вокруг аппарата. Однако он первый убедился, что телефонная связь с призраками не связана. А за ним пользоваться телефоном стала вся деревня.

– В Бинкли, благодаря телефону, я познакомился со своей будущей женой, – произнес вдруг Грант. – Случайно попал не туда, ошибся в коде. Ее звали Элизабет.

На лицо писателя легла тень. Я подумала, что дело не только в смерти миссис Грант от тяжелой болезни, но в чем-то еще.

Джеймс Грант, как и я, сумел обмануть смерть, извлек выгоду из магической аномалии, переноса души в другой мир, другое тело. Ну, как все обычные люди, получил свою меру бед и страданий. Он больше ничего не сказал о своей жене. А мы с Майклом молчали, понимая, что не имеем права задавать вопросы.

Звенели бокалы и вилки, салфетки нежно пахли лавандой. Старое поместье Уирроу-холл готовилось к ночи. В этот вечер закат озарился для нас надеждой. Мы хорошо продвинулись и отлично ладили. Но каждый из нас таил собственные переживания.

Заметно потеплело. Снег таял. Миссис Донахью, разливая чай, высказала надежду на возвращение погоды к привычной осенней норме.

– Ешьте пирожные, мисс Грей, – порекомендовала мне экономка. – Брайя Броу из Глассоу делает прекрасные корзинки с засахаренными ягодами и взбитыми сливками.

Было терпко и сладко: есть пирожные, слушать музыку тихого вечера, состоящую из треска сыроватых поленьев и шуршания обледеневших ветвей яблонь в саду, и смотреть в глаза Майкла.

После ужина я поднялась к нему в комнату.

Он стоял посреди комнаты, лишь снял пиджак и галстук. Увидев меня, машинально потянулся за ними, брошенными на спинку стула, но я покачала головой.

Потянулась губами к его губам, вдохнув запах Майкла. Немного дыма, чуть-чуть одеколона – цитрус, бергамот и что-то еще. В глазах… там была боль.

– Что-то не так, – прошептала я, невольно напрягшись. – Майкл, ты мне расскажешь, что с тобой?

Губы Корбетта скользнули по моим. Он перехватил мои руки, стремящиеся вцепиться в воротник рубашки, отвел их, продолжал удерживать за запястья, и проговорил:

– Прости, Горти.

Горечь и обида. Я всегда была трезвой, уравновешенной женщиной и думала, что любовные разочарования – это не обо мне. Что я всегда сумею понять заранее и сама отойду в сторону, из гордости. Ошибалась.

Жар гнева прокатился по телу, щеки запылали. Отвергнутая. В такой роли я еще не бывала.

– Нет, Горти, – мягко произнес Майкл, глядя мне в глаза. – Ты все неправильно поняла. Черт! Как же банально и глупо это звучит!

Усилий воли не потребовалось – злые чувства растворились так же быстро, как нахлынули. Осталась лишь страшная усталость.

Майкл вглядывался в мое лицо, и я не могла оторвать от него взгляда. На женщин, которых хотят бросить, так не смотрят.

– Тогда объясни небанально, – тихо попросила я. – Подожди, я знаю, что ты скажешь: дело не во мне, а в тебе.

– Все верно, – кивком подтвердил Корбетт. – Ты просто не знаешь всего. Рассказать не могу, прости. Не хочу, чтобы у тебя остались обо мне дурные воспоминания.

– Ты меня бросаешь?

– Я... должен уйти.

– Когда?

– Немедленно... завтра.

– Это из-за моего... происхождения? – мой голос дрогнул. – Я человек из другого мира… но я тоже хочу жить… любить. Джеймс смог, почему я не могу?

– Я же говорил, что ты все неправильно поймешь, – Майкл грустно усмехнулся. – Ты это ты, я благодарен Богам, что они позволили мне узнать тебя... стать ближе.

– Но не так, чтобы совсем близко, – съязвила я. – Отпусти, Майкл, мне больно.

Корбетт удивленно посмотрел на свои руки и выпустил меня из захвата.

– Какие чувства я у тебя вызываю? – поинтересовалась я. – Отвращение, непонимание? Я же чужая душа в заемном теле, да?

– Горти, ты себя слышишь? Что за чушь ты несешь? Я некромант. Я сам хожу по Грани, общаюсь с духами. Ты думаешь, испугаюсь каких-то там странников?

– В моем мире я была бы старше тебя.

– Тоже мне – аргумент. Я всегда предпочитал зрелых женщин.

– А... понятно, – я подняла взгляд к потолку. Что-то стало... влажно... в глазах. – И где-то есть такая... зрелая женщина, к которой ты вдруг захотел вернуться. Резко... после моего признания. Майкл, – а теперь вот на смех потянуло. Никогда не думала, что буду устраивать кому-то сцены, – признайся, просто страшно стало однажды проснуться в одной постели с чудищем невиданным.

– Глупая, – строго сказал Корбетт. – Я бы отдал десять лет жизни, чтобы оказаться с тобой в одной постели.

– Но я же здесь! Сейчас! Что тебе мешает? Или прийти сюда было слишком… неприличным? Здешние девушки так не делают?

– Я похож на ханжу?

– Нет, – я шмыгнула носом, осознав, что в самом деле несу чушь, – действительно, что-то я вдруг неожиданно поглупела. Извини, ты ни в чем не виноват. Мы друг другу ничего не обещали, а я… требую.

– Я тоже тебя люблю, – сказал Майкл.

– Тогда...

– Я все объясню... завтра.

– И все равно уедешь?

– Да. Мы не можем быть вместе. Решал не я… меня просто поставили перед фактом, но если я расскажу, будет только хуже. Для тебя в первую очередь. Просто поверь мне. Я боялся этого разговора, но теперь понимаю: это счастье, что ты пришла, позволила снова тебя увидеть.

– Останься и сможешь видеть меня каждый день.

– Не могу.

– Ты вернешься?

– Если сумею исправить ситуацию.

Но ты в это не веришь, да, Майкл? Я вижу это по твоим глазам. В них тоска и… обреченность.

– Буду ждать твоих объяснений, – я отвернулась. – Завтра, послезавтра… через сто лет.

Выйдя из комнаты Майкла – он так и остался стоять там, опустив руки – я побрела к себе. Остановилась и сказала в темноту коридора:

– Я тебе верю… Но мне чертовски больно. Как же мне больно!

Проблема была в том, что в устах другого мужчины сказанное Корбеттом прозвучало бы понятно: напыщенно, пошло, лживо. Мужчина решил, что женщина ему не нравится. Может, побоялся, что его поволокут к алтарю, может… в моем случае причин отбрить меня было множество. Но… это был Майкл! Человек, в словах которого ни разу не прозвучало фальшивой ноты – за все то время, пока мы были знакомы!

Он признался, что любит. Что желает меня… и отказался от возможности стать ближе.

Я решила, что дождусь утра и допрошу Корбетта с особым пристрастием. Поклянусь на крови. Дам клятву, что приму любое объяснение. Эверет? Влиятельный дед решил нас разлучить? Испугался мезальянса? Пригрозил, что лишит наследства? Нет, только не это. Для Майкла дед никогда не был достаточным авторитетом, чтобы настолько влиять на его судьбу.

Что-то из прошлого? Старые дела… бывшая жена? Я призналась себе, что знаю Корбетта недостаточно хорошо. Просто взяла и влюбилась в его запах, улыбку, надежность, искренность… За что боролась, на то и напоролась.

А если мы зашли слишком далеко не в личном плане, а в рабочем? Коснулись грани, за которую Майкл уже не может ступить? Тогда он тоже причастен. И это… конец всему. Смогу ли я, стиснув зубы, продолжать расследование, если узнаю, что Эверет и Корбетт вовлечены в преступления? Не уверена.

Я думала, что не засную, перебирая в голове все варианты отгадок…

... сон нахлынул как волна. В нем я стояла посреди поля. Передо мной возвышался огромный Дуб. Его крона уходила высоко в небо. Изначальное Древо. Вот ты какое.

В нескольких метрах над головой мутной голубоватой массой кишели фантомы. Но я не боялась. Призраки текли к дубу и, касаясь его, превращались в людей. Опустившись на землю, люди – мужчины и женщины, младенцы на руках матерей, дети, подростки и старики – спускались по корням дуба, словно по лестнице, в провалы под стволом. Их силуэты растворялись в брызжущем из дупла ярком свете.

Я хотела подойти ближе, но свет слепил. Ноги путались в траве. Упав на колени, я попыталась подняться, но трава врастала в подол платья, вплеталась в чулки и спеленала туфли. Я увидела протянутую мне руку, вцепилась в нее, резко дернулась и сумела встать.

Это был Майкл. Он отстраненно мне улыбнулся, кивнул и двинулся к Дубу. Шаг, еще один... вот он стоит у корней, а в следующую секунду заносит ногу над первой ступенькой.

– Нет, Майкл! Стой! Ты не должен! – закричала я.

Тягостная, но при этом дающая надежду атмосфера сна подсказывала, что Корбетт меня не услышит. Он не должен был меня услышать. Я стою на Той Стороне, хотя сама ей не принадлежу. Снова гостья, снова Странница. Здесь мой голос, мои земные желания и надежды ничего не значат. Но я продолжала звать Майкла... и он остановился... а потом обернулся.

Я проснулась с пересохшими губами и горлом. Долго приводила себя в порядок над фарфоровой чашей-раковиной. Потратила полный кувшин воды, чтобы смыть с лицо дорожки от слез.

Спустилась вниз. Часы пробили восемь. В моей прошлой жизни я всегда следила за движением стрелок. Бой часов отсчитывал оставшееся мне время. Время – это был невосполняемый ресурс. Таким он и остался.

Джеймс Грант встал навстречу мне из-за стола, накрытому к завтраку.

– Мистер Корбетт… миссис Донахью только что обнаружила, что он уехал. Машина в гараже. Я послал мальчишку на станцию к поезду в семь тридцать, но он не успел. Майкл оставил вам письмо, Гортензия.

Грант шагнул в сторону. Я увидела конверт на столе, прислоненный к солонке. Очнулась уже у себя в комнате. Пальцы рвали плотную бумагу. «Гортензии. Все, что я должен был сказать». Я добралась до трех сложенных вдвое листков и начала читать.

[1] Так называли первые телефоны, высокие, с отдельной трубкой, англ. candlestick