Глава 11 Алена

Стою у окна кухни, жую блинчик с вареньем и наблюдаю за тем, как от домика Морозова отходит пышная тетка в ярко-синем сарафане. Даже на расстоянии было видно, что дама семенит от его двери с довольным видом, покачивая впечатляющими бедрами. Лариска Карпова. Я ее знаю с детства, она всегда была такой же пышной и уверенной в себе, точнее, наглой как танк. Странное чувство кольнуло в груди. Что-то неприятное и острое. – Баб Зин! – крикнула, поворачиваясь – А что Лариса у Морозова забыла? Бабушка стояла у плиты и чистила принесенные постояльцем грибы, время от времени восхищенно цокая языком. – А, Ларису видела? – она обернулась ко мне с лукавой улыбкой. – Небось, угощение носила. Лариска наша мастерица по части пирогов. И не только. – Я ее помню, – плюхнулась на табуретку и взяла еще один блинчик. – Она же всегда такой была… активной. На языке вертелось другое слово, но я его говорить не стала, чтобы не получить еще более унизительное наказание, чем доить Шуру. – Активной – это мягко сказано! – засмеялась бабушка. – Лариса у нас местная знаменитость. На ферме работает, в животноводстве. Коров, свиней – всю живность знает как облупленную. Бригадир, и руки у нее золотые. Ага, да, руки золотые, а стыда ноль. – А эти ее сыновья как? – спросила, стараясь придать голосу безразличный тон. – Витька и Женька? – Ну, помнишь их? – удивилась бабуля. – Они же на год тебя младше. Хорошие ребята выросли, работящие. В городе теперь, в техникуме учатся. Конечно, помню. Витька Карпов и его брат Женька – близнецы, местные хулиганы, которые постоянно дрались и выкидывали подлости. Правда, кто их отец – тайна, покрытая мраком. Лариса никогда не была замужем, но мужиков у нее хватало. – А от кого они? – не удержалась от вопроса. – Ой, Аленушка, это старая история, – махнула рукой бабуля. – Лариса никогда не говорила. Может, и сама не знала. Молодая была, красивая, мужики вокруг нее так и вились. А она всех отшивала, говорила – мне мужики не нужны, у меня дети есть. – И до сих пор отшивает? – я чувствовала, как растет какое-то внутреннее напряжение. – Да что ты! – возмутилась бабушка. – Она же баба видная! К ней и агроном главный сватался, Василий Васильевич. Мужчина солидный, с должностью, с зарплатой хорошей. А она ему от ворот поворот показала. Говорит: «Вася, ты хороший, но не мой типаж». – Не ее типаж? – переспросила я. – А какой у нее типаж? Вот же королева местного коровника нашлась. – А вот это интересный вопрос, – хитро прищурилась бабуля. – Раньше она говорила, что мужики все одинаковые – бездельники и пьяницы. А вот сейчас, видать, мнение поменяла. К Ванечке-то с какой целью пошла, думаешь? Я почувствовала, как кусок блина застрял в горле. – Откуда мне знать? – буркнула. – Может, просто поболтать хотела. – Поболтать, – фыркнула бабушка. – Лариска не из тех, кто просто так болтает. Она баба целеустремленная. Если пошла – значит, цель есть. А цель, я думаю, простая – мужика присмотрела. – Морозова? – я чуть не подавилась, проталкивая блин в горло чаем. – А что, плохая партия? – бабуля развела руками. – Мужчина в самом соку, статный, с работой, без вредных привычек. Лариска – женщина хозяйственная, красивая, работящая. Отличная пара получилась бы! В груди снова кольнуло, еще сильнее. Может, от блинов изжога? – По-моему, они совсем не подходят друг другу, – возразила, чувствуя какую-то странную злость. – Почему это? – удивилась бабушка. – Оба взрослые, оба свободные. И вообще, Аленка, что тебя так волнует личная жизнь Ванечки? Не влюбилась ли? – Что?! – подскочила на табуретке. – Бабуль, что за глупости! Мне просто… Я не понимаю, что он в ней нашел! Да там смотреть не на что, ну, я в плане: смотреть-то есть на что, но этого слишком много. – А ты откуда знаешь, что он что-то в ней нашел? – лукаво спросила бабуля. – Может, она в нем что-то нашла, а он еще не понял. Мужик – народ нерешительный, порой счастье свое под носом не видит. – Да все они одинаковые! – возмутилась я. – Им грудь побольше покажи – и они уже готовы на все! Все они видят, придуриваются только. – О-о-о-о, – протянула бабушка с понимающей улыбкой. – Теперь понятно, в чем дело. Ревнуешь ты, внученька. – Я не ревную! – крикнула, чувствуя, как пылают щеки. – Мне просто не все равно, что происходит в нашей деревне! Я неравнодушный человек. – В нашей деревне, – повторила бабуля, – или с нашим Ванечкой? – С деревней! И вообще, мне пора. Воздухом пойду подышу. – Иди-иди, – засмеялась бабушка. – Только далеко не уходи. А то Лариса еще раз к Ванечке сходит, и пропустишь самое интересное. Эти слова окончательно добили меня. Выскочила на двор, кипя от какого-то непонятного возмущения. Возле своего домика копошился сам объект обсуждения. Морозов что-то чинил в калитке, и даже со спины было видно, как играют мышцы под тонкой камуфляжной футболкой. – Ну что, понравились Ларисины пироги? – не удержалась я, подходя к нему. Мужчина обернулся и посмотрел на меня с удивлением. – Какие пироги? – Те, что она тебе принесла, – я скрестила руки на груди. Морозов поджал губы, а я поняла, что угадала. – Не твое дело, – буркнул он. – Не мое? – почувствовала, как злость поднимается все выше. – А мне интересно наблюдать за местными нравами! Лариска – наша местная амазонка. Двух пацанов родила, отца не называет, жениха видного отшила, а тут вдруг к московскому майору пошла! – При чем здесь я? – Иван отложил инструменты и повернулся ко мне. – И что значит «амазонка»? – А то, что она сильная, независимая и привыкла получать то, что хочет. Ее даже главный агроном не взял, а он мужик серьезный, с положением. А ты ей, видать, приглянулся, так бабуля сказала. – И что в этом такого? – в его голосе послышалось раздражение. – Лариса вполне так привлекательная женщина. – Привлекательная! – я фыркнула. – Особенно грудь у нее привлекательная. Размером с арбуз! – Алена! – он сделал шаг ко мне. – Что с тобой? Не выспалась? – Ой, да и пофиг, делай что хочешь, мне плевать. Я скоро свалю отсюда и забуду все как страшный сон. Что-то реально понесло меня не в ту сторону. Зачем мне вообще дался этот майор, пусть живет, размножается, из них с Лариской будет красивая пара, нарожают кучу детей, как кролики. После непонятной злости пришло равнодушие. Я махнула рукой и пошла по тропинке в сторону речки. Жара стояла жуткая, даже ветерка не было, скинула шлепанцы, сняла шорты с майкой вместе со спортивным топом и трусиками и быстро побежала в воду, пока никто не увидел, что я голышом. Вода была прохладной и ласковой. Я нырнула с головой, а когда всплыла, почувствовала себя свободной и дерзкой. Пусть он идет к Ларисе. А я буду жить так, как хочу. И купаться голышом, когда мне вздумается! Но почему-то от этой мысли становилось не легче, а только горше.