Глава 12 Морозов

Стоял посреди двора и смотрел на удаляющуюся фигуру Алены, чувствуя себя полным идиотом. Что за черт со мной творится? Девчонка ведет себя, как избалованная принцесса, а я реагирую, как подросток с гормональным всплеском. Не выспалась? Я действительно это сказал? Вслух? Браво, майор Морозов! Теперь девятнадцатилетняя соседка точно будет считать меня психопатом. Хотя, если честно, в последние дни я и сам начинаю в этом сомневаться. Отпуск перестал быть скучным и томным с момента появления этой маленькой фурии в деревне и моей жизни. Я считал, что самым волнующим событием моего дня должен быть улов крупного окуня. А теперь? Сначала утреннее купание нагишом, потом помощь с дойкой козы, затем визит местной амазонки Ларисы с пирогами и недвусмысленными намеками, а теперь вот эта сцена ревности… Какого черта ты вообще туда полез? Сидел бы в домике, читал газеты про борьбу с вредителями, как планировал. Нет же, понесло тебя выяснять отношения с девчонкой! Попытался вернуться к ремонту калитки, но руки дрожали. То ли от адреналина, то ли от того, что перед глазами все еще стояло разгневанное лицо Алены. Как блестели ее голубые глаза, когда она злилась! Стоп. А ведь она действительно призналась. Не просто кокетничала или дразнилась – а честно сказала, что ревнует. Девятнадцатилетняя московская принцесса ревнует тридцатичетырехлетнего полицейского к деревенской тетке с арбузными достоинствами. «Тебе девятнадцать лет, а мне тридцать четыре». Звучит как мантра или оправдание. Перед кем я оправдываюсь? Перед ней? Перед собой? Перед уставом МВД? Отложил молоток, потер лицо руками. Лариса, конечно, интересная, но нет, точно нет, какие бы вкусные пироги у нее ни были. Точно нет. А вот Алена была горячей. Не просто красивой – горячей. В ней пылала жизнь, страсть, которую она даже не умела толком скрывать. А я не должен был о ней думать. Вообще не должен. По всем законам морали, этики и здравого смысла. Но думалось. Еще как думалось. Я забросил инструменты и вернулся в домик. Нужно было чем-то заняться, отвлечься. Может быть, вернуться к чтению про колорадского жука? Или сделать зарядку? Отжимания хорошо помогают при нервном напряжении. Но уже через десять минут я снова вышел на улицу. Ноги сами понесли меня по тропинке к реке. Наверное, она там – это было ее любимое место с детства, как рассказывала баба Зина. Может быть, стоит извиниться? Объяснить, что я не хотел ее обидеть? Извиниться за что? За то, что не дал ей поуправлять собой, как она привыкла управлять всеми остальными? Хотя нет, последнее неправда. Баба Зина ей не подчиняется. И Шурой у нее тоже не очень получается командовать. Тропинка вывела меня к знакомому месту – тому самому, где вчера утром произошла наша первая судьбоносная встреча. Я остановился в нерешительности, прислушиваясь. Тишина. Никого не видно. Может, и не стоило идти? Вдруг она не хочет меня видеть? А я тут как навязчивый поклонник… А потом я заметил одежду. На траве возле воды аккуратной кучкой лежали шорты, майка, шлепанцы. И… трусики. Белые, кружевные, совсем маленькие. Именно такие, какие должны носить юные принцессы. Сердце пропустило удар, а потом забилось в бешеном ритме. Я бросился к воде, всматриваясь в спокойную гладь. Никого. Ни всплесков, ни движения, ни характерного плескания. Только легкая рябь от ветерка. – Алена! – закричал. – Алена, где ты?! Тишина. Только испуганно взлетели утки, которые мирно плавали у противоположного берега, недовольно крякая на нарушителя спокойствия. Паника накрыла меня волной. Она утонула. Боже мой, девочка утонула! Пошла купаться в злости и расстройстве, не рассчитала сил, течение подхватило, запуталась в водорослях… «Стоп! – попытался включить разум. – Река неглубокая, течения практически нет, и плавать она умеет…» Но разум молчал. Говорила только паника. – АЛЕНА! – заорал я во весь голос, сбрасывая кроссовки и носки. Стянул футболку и, не раздумывая ни секунды, кинулся в воду прямо в спортивных штанах. Вода была прохладной, но я этого не чувствовал. Адреналин заглушал все ощущения, кроме одного – страха. Набрал побольше воздуха и нырнул, поплыл под водой, шаря руками в илистом дне, пытаясь нащупать тело. Что-то мягкое коснулось моей руки, и сердце чуть не остановилось. Схватил, вынырнул – оказалось, водоросли. Проклятые водоросли! Вынырнул, набрал воздуха и нырнул снова. И снова. И снова. Может быть, ее снесло течением дальше? Или она застряла под корягой? Я видел на дне несколько крупных затопленных веток. Страх сжимал горло, легкие горели от недостатка кислорода, но я продолжал нырять. Перед глазами мелькали жуткие картины – Алена на дне реки, ее светлые волосы развеваются как водоросли, глаза закрыты… «Нет, нет, НЕТ!! – кричал я мысленно. – Этого не может быть! Я же только начал ее узнавать!» А ведь правда только начал. За эти дни она показала мне столько граней своей личности – и капризную принцессу, и упрямого ребенка, и ревнивую женщину, и трогательную девочку, которая боится козы… Я уже не кричал – голос сел, в горле першило. Только хрипел ее имя, продолжая метаться по реке как полоумный. Наверное, со стороны я выглядел как сумасшедший – мужик средних лет, барахтающийся в реке в мокрых штанах. Надо позвать на помощь. Бабу Зину, соседей, кого-нибудь… Но я не мог остановиться. Каждая секунда была дорога. Если она еще жива, если просто потеряла сознание… Когда вынырнул в очередной раз, легкие жгло огнем. Я задыхался, видел все как в тумане, но не мог остановиться. Еще один раз. Еще… – Иван! Что ты делаешь?! Голос донесся с берега. Знакомый, живой, возмущенный голос. Я обернулся и увидел ее. Алена стояла на берегу в мокром белье и прилипшей к телу майке, отжимая длинные волосы. Живая. Целая. Здоровая. И смотрела на меня как на полного идиота. Что, в общем-то, недалеко от истины. Злость накрыла меня с такой силой, что я едва не захлебнулся. Смесь облегчения, ярости и остатков адреналина чуть не свалила меня с ног. Я выбрался на берег, тяжело дыша и чувствуя, как дрожат руки. От холода, страха, злости – от всего сразу. – Где ты была?! – рявкнул, хватая свою футболку с земли. – На том берегу, – она попятилась от моего тона, явно не ожидая такой реакции. – Переплыла туда, а потом услышала твой крик и… – Заткнись! – огрызнулся я, натягивая футболку на мокрое тело. Молодец, Морозов. Теперь еще и хамство. Очень по-мужски. Но я не мог с собой справиться. Потому что смотреть на нее было невозможно, а не смотреть – еще хуже. Белая майка насквозь промокла и прилипла к ее телу, как вторая кожа. Было видно абсолютно все – грудь, соски, торчащие от холода. Господи, да что со мной такое? Я же не семнадцатилетний девственник! Видел женщин и в гораздо более откровенном виде! Но почему-то вид Алены в мокрой майке действовал на меня сильнее любой эротики. Может быть, потому что это было не нарочно? Не игра на публику, а просто она, настоящая, без прикрас? Дурак. Кретин. Идиот. Мечешься по реке как ненормальный, а она где-то плескается, как рыбка! – Иван, я не понимаю, почему ты злишься… – начала она растерянно, наматывая на кончик пальца мокрую прядь волос. – Не понимаешь? – я поднялся, сжимая в руках носки. – Ты разделась догола, аккуратно сложила одежду на берегу, а сама исчезла неизвестно куда! Я думал, ты утонула! И представлял, как буду объяснять бабе Зине, что ее внучка превратилась в русалку по моей вине. – Но я же плаваю с детства… – Ничего не хочу слышать! – рявкнул, понимая, что веду себя как последний идиот, но был не в силах остановиться. Мокрые волосы прилипли к ее лицу, губы дрожали – то ли от холода, то ли от моего неожиданного психа. И она выглядела так… так чертовски соблазнительно, что мне хотелось одновременно придушить ее за эту дурацкую выходку и прижать к себе, чтобы согреть. Я псих. Полный, законченный псих. Девочка искупалась, переплыла на другой берег, а я устроил водное шоу со спасательной операцией. Браво! Но я не мог остановиться. Злость, страх, облегчение, возбуждение – все смешалось в одну взрывчатую смесь, которая требовала выхода. – В следующий раз предупреждай, когда соберешься играть в Русалочку! – бросил через плечо, направляясь к тропинке. – А то я еще раз решу, что тебя пора спасать! Хотя кого я обманываю? Если она завтра снова исчезнет, я опять кинусь в воду, как полный дурак. Потому что мысль о том, что с ней что-то случится, сводит меня с ума. – Что? – она побежала за мной, и я услышал хлюпанье ее мокрых шлепанцев по траве. – Что происходит, майор? Обернулся, и она едва не врезалась в меня. Остановилась в сантиметрах от моей груди, мокрая, растрепанная, в этой проклятой майке. Пахло от нее речной водой и чем-то цветочным – шампунем или кремом. Господи, что со мной творится? Я готов взять ее прямо здесь, на берегу, а она даже не понимает, какой эффект производит! А может, понимает? Может, это все та же игра, которую она ведет с самого начала нашего знакомства? – Ничего не происходит! Просто держись от меня подальше! И… одевайся нормально! Последние слова сорвались сами собой, и я тут же пожалел о них. Алена посмотрела на себя, поняла, в каком виде стоит передо мной, но ничуть не смутилась. – Обязательно! Мне сделать так? Алена прикрыла грудь руками и заморгала длинными ресницами, имитируя смущение. И это было еще хуже. Потому что теперь она выглядела не как соблазнительница, а как смущенная девочка. И это почему-то действовало на меня еще сильнее. Все, нужно сворачивать лавочку и уходить, пока окончательно не опозорился. Развернулся и пошел прочь, не оборачиваясь. Дошел до домика, вошел и со всей силы хлопнул дверью. Как подросток. Как обиженный ребенок. Прислонился к двери спиной и закрыл глаза. «Браво, майор, – съязвил внутренний голос. – Взрослый мужчина тридцати четырех лет ведет себя как обиженный школьник. Позорище. А главное – зачем? Из-за чего вся эта драма?» Из-за того, что несколько минут я думал, что потерял ее. И этот страх оказался сильнее всех разумных доводов о разнице в возрасте и неуместности моих чувств. Рухнул на кровать, не снимая мокрой одежды, и уставился в потолок. Нужно уезжать. Завтра же. Пока не случилось чего-то непоправимого. Пока я окончательно не потерял голову.