Глава 13 Алена

Сижу за столом, тыкаю вилкой в жареные грибы и делаю вид, что ем. На самом деле уже полчаса гоняю по тарелке один и тот же белый гриб, который успел остыть и стал похож на резиновую подошву. – Аленушка, ты что, с едой играешься? – бабушка подозрительно посмотрела на мою тарелку. – Грибочки-то остывают! А Ванечка так старался, собирал их в лесу… При упоминании имени майора я чуть не подавилась. Весь вечер я ждала, что он, как обычно, явится на обед, а потом на ужин. Я готовила остроумные фразы, представляла, как буду небрежно подшучивать над ним за сегодняшний психоз у реки. А он не пришел. Вообще. – А где, кстати, Ванечка? – постаралась придать голосу максимально безразличный тон. – Что-то его не видно. – А Лариса его к себе пригласила! – бабуля аж просияла. – Представляешь, сама пришла и говорит: «Тетя Зина, отпустите Ивана ко мне на ужин, я котлеты приготовила!» Ну я и говорю – идите, конечно, молодые люди должны общаться! Кусок гриба застрял у меня в горле. Молодые люди? МОЛОДЫЕ?! Ларисе сорок лет, если не больше! Она древняя. – И он пошел? – выдавила, запивая злополучный гриб чаем. – Еще как пошел! – бабушка довольно кивнула. – Даже футболку свежую надел, надухарился. Видно, что ему приятно женское общество. Мужчина без женщины что дерево без корней – понемногу засыхает. Я почувствовала, как внутри все перевернулось. Надел свежую футболку! Надухарился! Ради этой… местной коровы! А ведь еще полчаса назад я сидела в своей комнате и мечтательно вспоминала сегодняшнюю сцену у реки. Как он метался по воде, выкрикивая мое имя. Как смотрел на меня потом – в его серых глазах читалось такое волнение, такая страсть… Это точно была страсть! И его злость тоже о многом говорила. Равнодушные мужчины не психуют из-за оставленных на берегу трусиков. Я уже почти поверила, что между нами что-то есть. Что эти искры, которые проскакивают, когда мы смотрим друг на друга, не кажутся мне. А теперь выясняется, что мой суровый майор спокойно ужинает у Ларисы и жрет ее котлеты! Скотина! – Лариса, конечно, хорошая хозяйка, – продолжала бабуля, не замечая моего состояния. – И готовит отлично. Может, Ванечке как раз такая женщина и нужна – хозяйственная, спокойная, без всяких капризов… Последняя фраза явно была адресована мне. Без капризов! Да я, вообще-то, очень спокойная и покладистая! Просто немного темпераментная! – Бабуль, мне нужно… проветриться, – резко встала из-за стола. – Но ты же не доела… – Не хочу! Спасибо!– бросила я через плечо и выскочила на улицу. Деревню уже окутывали летние сумерки. Воздух был теплым и влажным, пахло скошенной травой и ночными цветами. В окнах домов мерцал желтоватый свет керосиновых ламп и лампочек, где-то вдалеке мычала корова, а из сарая доносилось недовольное фырканье Шуры. Обычно я любила такие моменты – тишину, покой, деревенскую идиллию. Но сейчас все это действовало мне на нервы. Как можно наслаждаться покоем, когда в нескольких домах от тебя твой… ну, не мой, конечно, но все же… когда майор Морозов жрет котлеты у местной амазонки? Хоть бы он подавился ими. Ноги сами понесли меня в сторону дома Ларисы. Я шла медленно, стараясь выглядеть как человек, который просто прогуливается перед сном. На всякий случай. Дом Карповых я помнила с детства – старый, но крепкий, с зелеными ставнями и палисадником, заросшим георгинами размером с тарелку. Двор был аккуратным, хозяйственным, везде чувствовалась твердая женская рука. Подойдя ближе, я увидела, что окна гостиной распахнуты настежь, видимо, в доме было уже жарко. Оттуда доносились голоса. Знакомый низкий бас Морозова и неестественно звонкий смех Ларисы. Сердце бешено заколотилось. Они правда там! Вместе! А я тут как дура слоняюсь по улице! Тихонько подкралась к забору, стараясь держаться в тени. Окна были довольно высокими, и с земли ничего толком не было видно. До меня доносились только голоса: – …а помнишь, Ваня, как мы в детстве с мальчишками яблоки воровали? – заливалась смехом Лариса. Ваня?! Она уже называет его Ваней?! – Нет, я не местный, – послышался голос Морозова. – Это вы тут все друг друга с пеленок знаете. – Ой, точно! – снова рассмеялась Лариса. – Я и забыла, что ты городской! Ничего, мы тебя быстро адаптируем к деревенской жизни! У тебя уже отлично получается! Мы адаптируем! Как будто он переехал к ним навсегда! Мне отчаянно хотелось увидеть, что происходит внутри. Как они сидят? Близко ли друг к другу? Может, она уже висит у него на шее или сидит, прости господи, на коленях? Огляделась по сторонам и заметила у забора поленницу. Одно полено лежало отдельно, довольно крупное. Точно! Я встану на него и посмотрю в окно! Осторожно подтащила полено к стене дома, прямо под окно гостиной. Встала на него, но этого все равно было недостаточно. В окне виднелись только потолок и верхняя часть стен. Нужно было что-то еще. На подоконнике стоял здоровенный горшок с геранью – красные цветы пышно цвели, создавая отличную маскировку. Если встать на цыпочки и выглянуть из-за цветов… Осторожно поднялась на полене, потом оперлась руками о подоконник и встала на цыпочки. Теперь мне была видна вся комната! Картина, открывшаяся моему взору, окончательно испортила настроение. Лариса, одетая в ярко-синее платье с глубоким вырезом, порхала по комнате, как бабочка. На столе красовалась настоящая деревенская роскошь: котлеты, вареная картошка с укропом, соленые огурчики, помидоры, домашний хлеб. И бутылка самогона. Настоящего первача, который Лариса наверняка достала специально для дорогого гостя. А Морозов сидел за столом в той самой свежей футболке, о которой говорила бабушка, и выглядел… довольным. Расслабленным. Он улыбался, слушая Ларисины байки, и даже смеялся! Паразит. – …а однажды Петька так напился на свадьбе, что всю ночь гонялся по деревне за гусями, думал, что это невесты сбежали! – рассказывала Лариса, и Морозов расхохотался. Захохотал! Этот суровый майор, который разговаривает со мной, как следователь с преступником, здесь ржет как конь! – Ой, Ваня, у нас в деревне таких историй! – Лариса плюхнулась на стул рядом с ним, и я заметила, как она «случайно» придвинулась поближе. – Я тебе еще расскажу, как наш участковый… – Налей еще, – попросил Морозов, протягивая рюмку. НАЛЕЙ ЕМУ ЕЩЕ?! Он еще и бухает с ней! Что дальше? Секс? Лариса тут же схватила бутылку и заботливо плеснула ему самогона. При этом она умудрилась наклониться так, что ее декольте оказалось прямо у него перед носом. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. – За знакомство! – провозгласила Лариса, поднимая свой бокал. – За гостеприимство, – ответил Морозов. Они чокнулись, выпили, и тут Лариса положила руку ему на плечо! – Ой, Ваня, какой ты мускулистый! – почти пропела она. – Занимаешься спортом? Все. Этого я видеть не могла. Как она лапает МОЕГО… то есть НЕ моего, конечно… в общем, как она лапает Морозова своими загребущими ручищами! От возмущения я привстала еще выше, чтобы лучше видеть эту отвратительную сцену, и в этот момент полено подо мной предательски качнулось. – О… черт! – прошипела, теряя равновесие. Я попыталась ухватиться за горшок с геранью, но только все испортила. Горшок покачнулся, я взмахнула руками, пытаясь удержаться, полено окончательно выскользнуло из-под ног, и я с грохотом рухнула в кусты георгинов, а горшок полетел в сторону. Цветы были большими, пышными и мягко приняли мое тело, но шума я наделала изрядно. Горшок с геранью со стуком упал на землю и разбился, а я лежала в георгинах, как в постели, покрытая землей и лепестками. – Мама, что там за шум? – послышался голос со стороны. О нет! Витька и Женька! Сыновья Ларисы приехали на каникулы! Откуда-то выскочили двое парней лет восемнадцати – высокие, светловолосые, очень похожие друг на друга. Близнецы Карповы собственной персоной. – Ого! – присвистнул один из них, увидев меня в кустах. – Витька, смотри, кто к нам в гости завалился! – Аленка Прохорова! – узнал меня второй. – Московская принцесса собственной персоной! Что ты здесь делаешь? Подслушиваешь в кустах? Я попыталась встать, но георгины оплели меня, как сеть. Чем больше я дергалась, тем больше запутывалась в стеблях. – Я не подслушивала! – возмутилась, выплевывая лепесток. – Я просто… проходила мимо и споткнулась! – Ага, споткнулась, – хмыкнул Витька. – О полено споткнулась, которое под окном стояло. – И в герань врезалась, – добавил Женька. – Случайно, конечно. В этот момент в дверях появились Лариса и Морозов. Лариса выглядела озадаченной, а Морозов… Морозов смотрел на меня с таким выражением лица, что мне захотелось провалиться сквозь землю прямо с этими георгинами. – Аленушка! – воскликнула Лариса. – Милая, что с тобой случилось? – Она шпионила, мам, – хором сказали близнецы. – Я не шпионила! – крикнула, наконец выбравшись из клумбы, поднявшись на ноги. – Я гуляла! – В чужом дворе? – скептически протянул Морозов. Посмотрела на него – на его насмешливую улыбку, на футболку, обтягивающую широкую грудь, которую он надел ДЛЯ НЕЕ, на довольное выражение лица – и окончательно взбесилась. – А что, гулять запрещено? – огрызнулась. – Не запрещено, – усмехнулся Витька. – Но обычно люди гуляют по дорожкам, а не лазают под окнами на чужих участках. – И герань не ломают, – добавил Женька. Почувствовала, как горят мои щеки. Вот морда! Они все против меня! И эти противные близнецы, и Лариса со своими котлетами, и Морозов с его довольной рожей! – Извините за герань, – процедила я сквозь зубы. – Я возмещу ущерб. Развернувшись, гордо зашагала к калитке, стряхивая с волос лепестки георгинов и листья. – Аленушка, подожди! – крикнула вслед Лариса. – Может, зайдешь к нам? Мы как раз… – Спасибо, не хочется! – бросила через плечо. Позади раздался смех близнецов и – что было больнее всего – низкий смех Морозова. Смеется! Надо мной смеется! После того, как недавно носился по реке, думая, что я утонула! Мужики – они все одинаковые. Покажи им свои котлеты и декольте – и они твои! Дошла до бабушкиного дома и, хлопнув дверью, заперлась в своей комнате. Села на кровать и уставилась в зеркало. Волосы растрепаны, на щеке грязь, в волосах лепесток георгина. Из меня получилась отличная шпионка. Просто деревенская Мата Хари. А главное – зачем я вообще туда полезла? Какое мне дело до того, с кем ужинает этот зануда? Пусть хоть со всей деревней ужинает! Но почему-то от этой мысли становилось только хуже. Но грустить мне долго не пришлось, через десять минут за окном раздался рев моторов и сигнал мопедов.