Глава 14 Морозов

Сижу на крыльце, курю уже пятую сигарету за полтора часа и чувствую себя последним ублюдком. Второй час ночи, а Алены все нет. С каждой минутой тревога грызет все сильнее, словно червь изнутри. От Ларисы вернулся еще в половине одиннадцатого, но уже тогда на душе было паршиво. Весь вечер прошел как в тумане – я сидел за ее столом, ел котлеты, выпил немного самогона, для приличия, так сказать, чтобы не обидеть хозяйку, слушал ее разговоры и чувствовал себя идиотом. Лариса старалась изо всех сил. Накрыла стол, как на праздник – скатерть белоснежная, посуда лучшая, котлеты сочные, картошка рассыпчатая, огурцы хрустящие. Сама нарядилась в лучшее платье, губы накрасила, духами надушилась. Весь вечер заглядывала в глаза, касалась руки, когда подавала тарелки, смеялась над каждой моей фразой. Но мне было не до этого. Голова была забита совсем другими мыслями. К Ларисе я пошел назло. Назло Алене и самому себе. После того разговора во дворе, когда эта капризная принцесса устроила мне сцену ревности из-за Ларисы, а потом как дурак думал, что она утонула, захотелось ее проучить. Показать, что я взрослый мужчина и сам решаю, с кем проводить время. Что какая-то девятнадцатилетняя девчонка не будет мной командовать. Идиотизм редкостный. Вел себя как подросток, который назло родителям курит за гаражами. Ларисы оказалось… слишком много. Во всех смыслах. Слишком пышная, слишком громкая, слишком настойчивая. Постоянно прикасалась – то по плечу погладит, то руку на мою положит, то случайно обопрется грудью, когда тянулась за солью. Декольте такое, что невольно взгляд туда скользил. И эти намеки, эти многозначительные паузы, эти взгляды исподлобья. Подполковнику Дубову она бы точно понравилась. Он всегда говорил, что настоящая женщина должна быть хлебосольной, хозяйственной, «с формами». Лариса именно такая – умеет готовить, дом держать, без комплексов, знает себе цену. И красивая, что там говорить. Но не мой типаж. Совершенно не мой. А потом случилось то, что окончательно испортило вечер. Алена. Эта дурочка подглядывала в окно. Я сразу понял – что-то шуршит в георгинах под окном, а потом грохот, как будто кто-то свалился в кусты. Сыновья Ларисы, близнецы-студенты, первыми выскочили на улицу. Орут, смеются: – Мама, тут Аленка в цветах валяется! Подглядывала за вами! И я… черт возьми, вместо того чтобы защитить Алену, тоже засмеялся. Вышел на крыльцо, увидел ее – сидит в георгинах, вся в земле и лепестках, красная как рак, глаза полные ярости и унижения – и засмеялся. Предал ее. При всех предал девчонку, которая рискнула своей гордостью, чтобы подглядеть за мной. А ведь совсем недавно носился по берегу как сумасшедший, думая, что она утонула. Близнецы продолжали ржать: – Эй, Аленка, как дела? Кино понравилось? – Может, билет купила? А то бесплатно нехорошо! А я стоял и улыбался. Как последняя сволочь. Алена вскочила, отряхнулась и кинула на меня взгляд, полный такой боли и презрения, что сердце сжалось. Развернулась и убежала, не сказав ни слова. Вот тогда и понял, что поступил как последний мерзавец. Остаток вечера прошел в тумане. Лариса что-то говорила, близнецы рассказывали анекдоты, а я сидел и думал об Алене. О том, как она краснела, как сжимала кулаки, как убегала прочь. На душе было так паршиво, что даже Ларисины котлеты не лезли в горло. Ушел я раньше времени, сославшись на усталость. Лариса расстроилась, предлагала остаться, но я уже не мог. Нужно было извиниться перед Аленой. Объяснить… да что там объяснять? Оправданий моему поведению нет. Пришел домой, постоял во дворе, собираясь с духом. Долго не решался подойти к дому бабы Зины. Что скажу? Как объясню свое свинское поведение? Но нужно было узнать, дома ли Алена. Хотя бы убедиться, что с ней все в порядке. Постучал в дверь. Баба Зина открыла в халате, сонная, недовольная: – Ваня? Что случилось? Поздно уже. – Алена дома? – спросил, стараясь говорить спокойно. – Аленки дома нет, – зевнула старушка. – Уехала с парнями на мопедах. Сказала – покатаемся немного и вернемся. А сейчас уже второй час! Вот приедет, получит крапивой по заднице! Будет знать, как старших волновать! Сердце ухнуло в пятки. Уехала с парнями на мопедах? С теми самыми, которых я позавчера прогнал? После того, что сегодня произошло? – Давно уехала? – голос прозвучал хрипло. – В девять! Пять часов назад! И телефон дома оставила, змеюка. Лежит на столе, а сама умотала. Наверное, назло, чтобы не дергали. Пять часов. Что они могли делать пять часов на мопедах? И где? – Вы не знаете, куда поехали? Баба Зина махнула рукой: – Да кто ж их знает? Сказала – покататься. Наверное, на речке где-то тусуются. Там всегда молодежь собирается, у старой фермы. Если через полчаса не вернется, пойду к участковому Михалычу. Пусть ищет по всей области! Речка. Ферма. Конечно, где же еще местные пацаны могут развлекаться? – Я схожу поищу, – сказал, пытаясь скрыть волнение. – А ты зачем? – удивилась баба Зина. – Не твоя же она. Не моя. Правильно. Совершенно не моя. Соседка по отпуску, не больше. Но почему тогда сердце колотится как бешеное? Почему в груди все сжалось от страха? – Просто не спится, – буркнул и ушел. Вернулся к себе, сел на крыльцо, закурил. И началась пытка ожидания. Минуты тянулись как часы. В голове роились мысли, одна чернее другой. Алена с этими мопедистами. Где-то в лесу или на заброшенной ферме. Пьют пиво, может, что покрепче. Она злится на весь мир после сегодняшнего унижения и готова на любое безрассудство. Ходил к речке. Три раза. Никого. Только тишина, лунная дорожка на воде да всплески рыбы. Курил сигарету за сигаретой. Пятую. Шестую. В горле першило, но остановиться не мог. Волнение нарастало с каждой минутой. Что-то неладное происходит. Кишка чует беду. За годы службы научился доверять интуиции, а она сейчас кричала – опасность! А я уже готов был самого себя отлупить за то, что происходило сегодня. За то, что пошел к Ларисе. За то, что не защитил Алену. За то, что сам над ней смеялся. И готов был отлупить ее за то, что исчезла в самый неподходящий момент. Второй час ночи. Где она, черт возьми? Больше ждать не могу. Пойду искать сам. Поднялся с крыльца, размял затекшие ноги. Куда идти? Баба Зина сказала – к речке, к старой ферме. Логично. Там молодежь всегда тусуется. Но сначала нужно что-то взять с собой. На всякий случай. Подошел к поленнице, выбрал самое подходящее – дубовое, тяжелое, удобно лежит в руке. Размером с бейсбольную биту. Если эти козлы посмели обидеть Алену, они об этом пожалеют. Правда, что я буду делать, когда найду их, пока не знаю. Но полено в руке придает уверенности. Как автомат когда-то. Зашагал в сторону речки, вслушиваясь в каждый звук. Ночь тихая, теплая. Сверчки стрекочут, где-то ухает сова. Деревня спит. А я иду искать принцессу, которая из-за моей глупости попала в неприятности. Найду. Обязательно найду. И приведу домой. Целой и невредимой. А там разберемся.