Глава 22 Морозов

Раннее утро было тихим, только река чуть журчала, да утки где-то в кустах крякали. Я сидел на берегу, глядя на поплавок, который лениво покачивался на воде, но, черт возьми, мысли мои были где угодно, только не здесь. Перед глазами – Алена. Моя московская принцесса. Ее волосы, растрепанные, влажные от пара, ее кожа, горячая, скользкая под моими руками, ее стоны, от которых я вчера чуть не сошел с ума. Баня. Черт, эта баня теперь будет сниться мне до конца жизни. Вчера она пришла туда, как чертовка, в этом своем кружевном белье, которое я разорвал, не успев даже подумать. Глаза девушки горели, губы дрожали, и она смотрела на меня так, будто я был всем, что ей нужно. Я пытался держать себя в руках, но, черт, с ней это невозможно. Алена забралась ко мне на колени, и я пропал. Ее тело, ее запах, ее голос, шепчущий мое имя… Я целовал ее, как одержимый, ласкал, пока она не задрожала в моих руках, пока не закричала, впиваясь ногтями в плечи. А потом я мыл ее – медленно, смывая пот и пар, скользя губами по ее шее, плечам, пока она снова не застонала, прижимаясь ко мне. Алена кончила еще раз на моем языке, когда я вылизывал ее, засасывая губами нежную плоть, прямо там, в бане, и, черт возьми, не мог насытиться. Хотел ее всю, каждую клеточку, каждый вздох. Мы перебрались в мой домик по одному, чтобы, не дай бог, баба Зина или кто из соседей не заметил. Алена хихикала, крадясь по огороду, а я смотрел на нее и думал, что, наверное, впервые за последние годы чувствую себя живым. Улеглись в кровать, и я уже собирался снова притянуть ее к себе, но тут раздался стук в дверь. Чертыхнулся, а Алена вскинула брови, прячась под одеяло, но ее глаза смеялись. – Кто там? – буркнул, натягивая штаны и надеясь, что это не баба Зина с крапивой. – Иван, это я, Лариса! – раздался голос, сладкий, как патока, но для меня – как скрип ножа по стеклу. Алена выглянула из-под одеяла, вопросительно посмотрела на меня, округлив глаза, бросил на нее взгляд, мол, не начинай. Она только провела пальцем по шее, как будто я уже покойник, а я чуть не расхохотался. Открыл дверь, а там Лариса – в платье с декольте, которое, кажется, было рассчитано на то, чтобы я забыл, как дышать. Но я-то знал, что за моей спиной – Алена, никакие декольте мира не могли с ней сравниться. – Иван, пойдем прогуляемся? – Лариса улыбнулась, поправляя волосы. – Ночь такая теплая, звезды… – Э-э, Ларис, – начал, чувствуя, как Алена за моей спиной еле сдерживает смех. – Не сегодня, дел полно. Завтра, может, как-нибудь… – Ой, да какие дела ночью? – она шагнула ближе, чуть не попятился. Алена за спиной кашлянула, и я услышал, как она шепчет: «Майор, тебе хана». Я сжал зубы, чтобы самому не рассмеяться. – Серьезно, Ларис, не могу, – я уже почти умолял. – Устал, спать хочу. Она еще минут пять пыталась меня уговорить, но я был как скала. Наконец Лариса ушла, ворча что-то про «неблагодарных мужиков», я закрыл дверь и обернулся. Алена лежала на кровати, закусив губу, и ее глаза искрились от смеха. – Ну что, майор, звезды с Ларисой смотреть не пошел? – протянула девушка, а я не выдержал. Бросился к ней, прижал к кровати, и мы оба начали смеяться, как ненормальные, пока я не заткнул ее поцелуем. Черт, с ней даже такие дурацкие моменты были… настоящими. Но ночью она ушла. Сказала, что баба Зина, если проснется и не найдет ее, устроит апокалипсис. Я провожал ее до крыльца, целовал, не в силах отпустить, а потом вернулся в пустую кровать и так и не заснул. Лежал, глядя в потолок, и думал о ней. О ее улыбке, о ее дерзости, о том, как она смотрит на меня, будто я – весь ее мир. С появлением Алены я понял, что, черт возьми, жизнь продолжается. А я не просто существую, как последние годы, а живу – дышу, чувствую, хочу. Хочу ее. Каждую минуту, каждый день. И вот раннее утро, я сижу на берегу, а карась, зараза, срывается уже третий раз. Час торчу у реки, а улова – ноль. И все из-за нее. Аленки. Ее образ перед глазами – то, как она вчера стонала, как прижималась ко мне, как смеялась, дразня меня Ларисой. Выругался, поправляя удочку, но тут услышал шорох. Кто-то крался к реке тихо, как кошка. Затаился, напрягся, но потом увидел ее. Алену. Мою чертову принцессу. Она делала вид, что не замечает меня, а я чуть не выронил удочку. Она остановилась у воды, оглянулась – будто проверяла, одна ли, – и начала раздеваться. Сарафан соскользнул с плеч, и я, как дурак, замер, глядя, как ткань падает на траву. Она была… как русалка. Кожа светилась в утреннем свете, волосы падали на спину, и каждый изгиб тела был как произведение искусства. Девушка шагнула к воде, голая, грациозная, и я почувствовал, как горло пересохло, как член моментально встал, наливаясь возбуждением. Черт, Алена, что ты со мной делаешь? Алена вошла в реку, плеснула водой на лицо, засмеялась тихо, а у меня от этого мурашки побежали по спине. Смотрел на нее, и в груди что-то сжималось – не просто желание, а что-то большее. Я хотел ее, да, но еще больше я хотел быть рядом, видеть ее такой – свободной, живой… моей. Не выдержал. Бросил удочку, черт с ней, с рыбой, шагнул к воде. Алена обернулась, и ее глаза расширились, но потом улыбнулась – той самой улыбкой, от которой у меня мозги плавились. – Майор, – протянула она, плеснув в мою сторону водой. – Подглядываешь? Я так и знала, что ты маньяк. – Не подглядываю, – хрипло ответил, сбрасывая футболку и штаны, шагая к ней. – Смотрю на свою девушку. Щеки порозовели, но Алена не отвела взгляд. Я вошел в воду, чувствуя, как холод обжигает кожу, но мне было плевать. Подошел ближе, Алена не отступила. Только смотрела с этой своей дерзкой улыбкой, и я не выдержал. Притянул к себе, ее тело, прохладное от воды, прижалось ко мне. Поцеловал ее – жадно, как будто не видел целую вечность, а не пару часов. Губы были мягкими, с привкусом ягод, и она ответила, вцепившись в мои волосы, прижимаясь ближе. – Морозов, – вздохнула, когда я отстранился, ее голос дрожал, – ты… ты невыносимый. – А ты, – провел пальцами по ее щеке, вниз, по шее, чувствуя, как ее кожа покрывается мурашками, – ты моя. И я не отпущу тебя. Я целовал ее шею, плечи, скользя руками по спине, талии, Алена ахнула, когда мои ладони накрыли грудь. Соски были твердыми, и я не мог остановиться. Я ласкал ее, чувствуя, как девушка дрожит, как ее дыхание становится прерывистым. Я терял голову снова, хотя знал, что этого делать нельзя, но уже не мог остановиться и сдерживать себя. Алена была как глоток воздуха, которым я так давно не дышал полной грудью. – Аленка, – хрипло выдохнул, мои руки скользнули ниже, к ее бедрам, приподнимая ее. Она обхватила меня ногами, прижалась плотнее, начала тереться о мой стояк своей киской, нас скрывала вода, которая была практически мне по плечи, и высокий камыш у берега. Алена целовала меня, кусала губы, царапала шею, а когда я вошел в нее, медленно, чувствуя, какая она узкая, горячая и влажная, несмотря на холодную воду, застонала, впиваясь ногтями в кожу, и я окончательно потерял голову. Я двигался, глубже, быстрее, чувствуя, как она отвечает, как ее тело сжимает меня изнутри, как ее стоны смешиваются с плеском воды вокруг нас. – Ваня, – выдохнула мне в губы. А я целовал ее жадно, не в силах оторваться. Готов был кончить, яйца гудели, член стал каменным, каждая мышца была напряжена, но я чувствовал лишь ее, то, как Алена сжимала меня до боли, то, как начала кончать первая. Ее тело задрожало, ногти впились в кожу, она закричала, кончая. Я прижал ее к себе, чувствуя, как сам готов кончить. Еще несколько движений, и я последовал за ней, рыча, растворяясь в ней, в этом моменте, в этом диком утре. Мы стояли в воде, тяжело дыша, и я держал ее, не в силах отпустить. Алена уткнулась носом в мою шею, и я чувствовал, как ее сердце колотится, как мое. Гладил ее волосы, спину и думал, что ради этого момента стоило жить, приехать сюда и потерять голову. – Ты сумасшедшая, принцесса, – пробормотал, целуя ее в макушку. – А ты мой, – шепнула, голос был таким нежным, что я готов был утонуть в нем. – И я, майор, тебя не отдам. Ты это понимаешь? Я засмеялся, прижимая ее ближе, а думал, что это только слова, и что у нас все несерьезно, и что я потом буду вспоминать этот момент с улыбкой, ведь принцесса и майор спецназа – совсем не пара. Но как же я ошибался.