Глава 28 Морозов

Месяц. Прошел ровно месяц с того дня, как я вернулся из деревни, где все перевернулось с ног на голову. Где я, привыкший держать все под контролем, потерял этот самый контроль из-за девчонки. Алена. Моя принцесса. Она въелась, как порох, в кожу, и я не мог ее вытравить, как ни старался. Ночи напролет она снилась мне – ее смех, ее дерзкие глаза, ее губы, которые шептали мое имя. Я просыпался в холодном поту, сжимая кулаки, злясь на себя за слабость. Я должен был забыть ее. Должен был вырвать ее из сердца, но она была там, в каждой клеточке, в каждом вдохе. Даже стал делать то, что обещал себе не делать. Тайком заходил в ее социальные сети, как какой-то пацан, влюбленный по уши. И каждый раз это было как удар под дых. Она была за границей – Италия, побережье, яхты, закаты. Яркие фото в купальнике, где она смеялась, блестя глазами, как тогда, у реки. Но на некоторых снимках был кто-то еще. Мужская рука на ее талии, чье-то плечо, чья-то тень. Лица не было видно, но этого хватало, чтобы внутри все кипело. Ревность жгла, как раскаленное железо, и я ненавидел себя за это. Она не моя. Никогда не была. Баба Зина была права – Алена из другого мира, и я в него не вписываюсь. Но как же больно было видеть ее с кем-то другим! Сегодня был не день для сантиментов. Мы с ребятами грузились в «Газель» перед выездом на задание. По оперативной информации в одном из домов на окраине города работал нелегальный игорный клуб. Ничего нового – карты, рулетка, куча налички и пара-тройка отморозков с пушками, которые думают, что могут тягаться с нами. Обычная работа. Но внутри я был на взводе, как граната без чеки. Злость на себя, на Алену, на весь этот чертов мир бурлила, и я знал, что сегодня кто-то поплатится за мое паршивое настроение. – Мороз, ты чего как туча? – хмыкнул Леха, наш снайпер, хлопая меня по плечу, пока мы проверяли снаряжение. – Опять свою принцессу вспомнил? Брось, брат, она, небось, уже на яхте с каким-нибудь мажором тусит. Сжал челюсти, стараясь не врезать ему. Леха был хорошим парнем, но его язык иногда работал быстрее мозгов. Как он догадался? Остальные ребята – Санька, Димон и новенький, которого все звали Малой, – заржали, будто он выдал шутку года. – Да ладно, Лех, – подхватил Димон, засовывая запасной магазин в разгрузку. – Наш майор теперь звезда у новой докторши. Как ее там? Катя? Она на медосмотре чуть не съела его глазами. Верно, Малой? Малой, пацан лет двадцати пяти, покраснел, как помидор, и пробормотал что-то невнятное. Я закатил глаза, затягивая ремень на бронежилете. – Заткнитесь, клоуны, – буркнул, но без особой злости. Они были правы – докторша, Екатерина Сергеевна, во время последнего медосмотра смотрела на меня так, будто я был не пациентом, а экспонатом в музее. Симпатичная, умная, с теплой улыбкой, но… не Алена. Никто не был Аленой. – О, майор заговорил! – Леха хлопнул в ладоши. – Слушай, Мороз, может, ну ее, эту твою московскую цацу? Возьми да закрути с Катей. Она, говорят, еще и готовит, как богиня. – Леха, еще слово, и ты будешь ползти до базы с моим ботинком в заднице, – отрезал, но уголки губ все же дрогнули. Ребята были моим спасением – их подколы, их смех, их дурацкие разговоры не давали мне окончательно утонуть в мыслях об Алене. Но сегодня я был не в настроении для шуток. Сегодня мне нужен был бой. Мы подъехали к точке – двухэтажный дом на отшибе, с виду заброшенный, но свет в окнах и пара джипов у забора выдавали, что внутри кипит жизнь. По данным там было человек десять, включая охрану. Возможно, с оружием. Ничего, с чем мы бы не справились. – Санька, ты на крыше, – скомандовал я, проверяя связь. – Леха, Димон – со мной, заходим через главный вход. Малой, страхуешь сзади. Если что-то пойдет не так, не геройствуй, понял? – Так точно, товарищ майор, – кивнул Малой, хотя я видел, как у него дрожат руки. Первый выезд всегда такой – адреналин бьет в голову, а коленки все равно подгибаются. Мы направились к дому, двигаясь быстро и бесшумно. Я чувствовал, как злость внутри превращается в холодную, острую сосредоточенность. Это было то, что я умел лучше всего – отключать эмоции, становиться машиной. Но где-то на краю сознания все еще мелькали глаза Алены, ее улыбка, и это бесило меня еще больше. Я не должен думать о ней. Не сейчас. Леха выбил дверь одним ударом ноги, и мы ворвались внутрь. Шум, крики, звон стекла – все смешалось в долю секунды. В комнате было человек семь: крупье за столом, пара игроков, трое охранников. Один из них, здоровый детина с татуировкой на шее, потянулся за пушкой, но я был быстрее. Два шага, захват, и его лицо уже впечаталось в стол, а пистолет отлетел в угол. Я не кричал, не угрожал – просто делал свою работу. Но внутри все кипело. Я видел ее – Алену на той яхте с кем-то другим, и эта картинка подливала масла в огонь. – Лежать, руки за голову! – рявкнул Димон, прижимая одного из игроков к полу. Леха уже обезвредил второго охранника, а Санька через гарнитуру доложил, что на крыше чисто. Малой держал тыл, и я слышал его тяжелое дыхание в наушнике – пацан старался не облажаться. – Мороз, справа! – крикнул Леха, и я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как третий охранник, мелкий, но шустрый, выхватил нож и бросился на меня. Увернулся, перехватил его запястье, вывернул, и через секунду он уже лежал на полу, скуля от боли. Прижал его коленом, защелкнув наручники, и почувствовал, как злость выплескивается через края. Не на него – на себя. За то, что позволил Алене так глубоко влезть мне в душу. За то, что даже не попытался бороться за нее и отступил, как последний трус. За то, что до сих пор смотрю на ее фото, как какой-то идиот. – Чисто, – доложил Леха, когда мы связали всех и начали обыск. В подвале нашли еще двоих – они пытались спрятаться за ящиками с наличкой. Димон с Малым вытащили их, а я стоял, глядя на разбросанные карты, фишки, пачки денег. Все это казалось таким мелким, таким бессмысленным. – Мороз, ты чего застыл? – Димон хлопнул меня по спине. – Все, работа сделана. Пора на базу, пивка тяпнем. Кивнул, но внутри все еще бурлило. Мы загрузили задержанных в машину, передали их ментам, которые уже подъехали, и вернулись в «Газель». Ребята гудели, обсуждая, как я одним движением уложил того здоровяка, но я молчал. Не хотелось говорить. Хотелось просто выключить голову. – Слушай, майор, – Леха снова начал свои подколы, когда мы ехали обратно. – Серьезно, что там с докторшей? Она ж прям светилась, когда тебе давление мерила. Может, дашь ей шанс? А то ходишь, как будто тебе в душу плюнули. – Леха, – я посмотрел на него, и он заткнулся, увидев мой взгляд, – не трынди. Он поднял руки, сдаваясь, но ухмылка не сходила с его лица. Я отвернулся к окну, глядя на мелькающие фонари. Екатерина Сергеевна. Катя. Она была хорошей. Слишком хорошей для такого, как я. Спокойная, умная, с теплыми руками и улыбкой, от которой, наверное, любой бы растаял. Но я не мог. Не хотел. Потому что в моей голове все еще была Алена. Ее смех, дерзость, запах. И ее фото с каким-то ублюдком, который обнимает ее на яхте. Сжал кулаки, чувствуя боль в суставах. Когда мы вернулись на базу, пошел в спортзал. Мне нужно было выместить эту злость и боль, которая не отпускала. Бил грушу, пока руки не начали гореть, пока пот не залил глаза. Но лицо Алены не исчезало. Она была в каждом ударе, в каждом вдохе. Я ненавидел себя за это. За то, что не сказал ей тогда, в деревне, что люблю. За то, что отпустил, думая, что так будет лучше. За то, что до сих пор не могу выкинуть ее из головы. В раздевалке я достал телефон и, как дурак, снова открыл ее страницу. Новое фото – она на пляже в красном купальнике, смеется, а за ней – море, голубое, как ее глаза. И чья-то рука на ее плече. Стиснул зубы, чувствуя, как внутри все сжимается. Она счастлива. Без меня. И я должен был радоваться за нее, должен был отпустить, но вместо этого я хотел разбить телефон, чтобы не видеть ее с кем-то другим. – Майор, ты идешь на ужин? – Димон заглянул в раздевалку, но, увидев мое лицо, замялся. – Ладно, мы там… если что. Кивнул, не глядя на него. Когда он ушел, я сел на скамью, уткнувшись лбом в ладони. Я знал, что должен двигаться дальше. Знал, что Алена – не моя судьба. Но как это сделать, когда она – единственное, что заставило меня чувствовать себя живым? Как забыть ее, когда каждый день я вижу ее во снах, в каждом отражении, в каждом проклятом фото, которое она выкладывает, как будто специально дразня меня? Встал, вытер пот с лица и пошел в душ. Холодная вода била по плечам, но не могла смыть эту боль. Я был солдатом, я умел держать удар. Но этот удар был слишком сильным. И я не знал, как с ним справиться.