Глава 31 Алена

Кольцо было безупречным – холодным, дорогим, идеальным, как все в этом доме на итальянском побережье. Я лежала в постели, глядя, как лучи утреннего солнца играют на помолвочном кольце, надетом на мой палец. Россыпь бриллиантов вокруг крупного центрального камня сверкала, переливаясь, как маленькие звезды, пойманные в оправу. Внутри не было ничего. Ни радости, ни тепла, ни того трепета, который, наверное, должна чувствовать девушка, сказавшая «да» на глазах у десятков гостей. Только пустота, глухая и тяжелая, как будто кто-то вынул мое сердце и вставил вместо него камень. Или вот такой же холодный бриллиант. Вчерашний вечер был спектаклем. Я сыграла свою роль безупречно: улыбалась, держала Рафаэля под руку, поднимала бокал с шампанским под аплодисменты и восторженные возгласы. «Какая красивая пара!» – говорили одни. «Слияние двух великих семей!» – шептались другие. Я кивала, смеялась, благодарила, а внутри все кричало от боли. Боль была такой острой, что хотелось заглушить ее любым способом. И я заглушала – бокал за бокалом, пока шампанское не ударило в голову, пока мир не стал чуть менее резким. Но даже алкоголь не помог. Он только сделал боль тише, но не убрал ее. Она все еще была там, в груди, как заноза, которую невозможно вытащить. Утро пришло с головной болью. Я лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как пульсирует в висках. Это было знакомое ощущение – такое же, как в Ольховке, когда я украла у бабы Зины бутылку с остатками настойки и выпила ее из вредности. Утром я просыпалась с гудящей головой и проклинала Ивана за то, что это все из-за него. А потом… потом он меня восхищал. Его сила, спокойствие, умение быть рядом, не говоря ни слова, но давая понять, что он не уйдет. Я вспомнила, как мы лежали на пирсе, как звезды отражались в реке, как его рука случайно касалась моей, и я чувствовала себя счастливой. Не той Аленой, которая играет роль в этом глянцевом мире, а той, которая смеялась, злилась… любила. Закрыла глаза, пытаясь отогнать воспоминания, но они лезли в голову, как непрошеные гости. Морозов. Его голос, запах – смесь леса, мыла и чего-то такого родного, что до сих пор сжимало сердце. Я ненавидела себя за это. Ненавидела за то, что не могу забыть. За то, что сижу здесь, в этой роскошной комнате, с этим кольцом на пальце, и думаю о мужике, который молчал, когда я ждала от него слов. А он промолчал и просто ушел, оставив меня одну с этой болью. Дверь распахнулась с таким грохотом, что я вздрогнула. В комнату как ураган ворвалась Каролина – моя подруга, моя противоположность, моя спасительная буря. Ей, как и мне, девятнадцать, но в Каролине столько жизни, что хватило бы на десятерых. Смуглая кожа, длинные темные волосы почти до поясницы, глаза с восточным разрезом. Полные губы растянулись в улыбке, обнажая белоснежные зубы, и Каролина в своей сексуальной шелковой пижаме – черной, с тонкими бретелями, – прыгнула на мою кровать с разбега. – Алена! Ты что, до сих пор валяешься? – звонкий, как колокольчик, голос резанул слух, и она тут же начала тараторить, не давая мне вставить ни слова. – Боже, ты видела это кольцо при свете дня? Оно просто огонь! Раф молодец, выбрал что надо! Я вчера чуть не умерла, когда ты сказала «да»! Все эти тетки в платьях от кутюр чуть не лопнули от зависти! А как он на тебя смотрел! Ну, скажи, ты счастлива? Ты же счастлива, да? Посмотрела на подругу, которая прилетела со своими родителями специально на это шоу. Попыталась выдавить улыбку, но получился только слабый намек. Каролина была как вспышка – яркая, неудержимая, всегда в движении. Она не умела быть тихой, не умела быть осторожной. Она как огонь, который сжигает все на своем пути, но при этом согревает. Я любила ее за это. За то, что она никогда не притворялась, никогда не играла роли. Она была настоящей, и рядом с ней я чувствовала себя чуть менее фальшивой. Конечно, были с ней и проблемы – как с тем пакетиком на вечеринке, но у Каролины талант ввязываться в темные истории. – Каролина, дай мне вдохнуть, – села на кровати, потирая виски. – Ой, да ладно тебе! – она плюхнулась рядом, подтянув колени к груди, глаза заблестели еще ярче. – Ты теперь невеста! Невеста Рафаэля! Это же мечта, Ален! Он такой… ну, знаешь, весь из себя! Высокий, красивый, богатый, и эти его итальянские манеры – я бы умерла на твоем месте! Ну, расскажи, как ты себя чувствуешь? Это же как в сказке, да? Снова посмотрела на кольцо, которое все еще сверкало на пальце, и почувствовала, как горло сжимается. Сказка? Может, для кого-то. Но не для меня. Для меня это была клетка – красивая, украшенная бриллиантами, но все равно клетка. Рафаэль был хорош – умный, обходительный, с улыбкой, от которой таяли все вокруг. Но он не был… Иваном. Он не смотрел на меня так, будто видел настоящую меня. Он видел Алену Прохорову – дочь влиятельного отца, идеальную невесту, трофей, который украсит его жизнь. А я… я просто играла роль, которую от меня ждали. – Да, все круто, – сказала, стараясь, чтобы голос звучал легко. – Кольцо красивое, Раф классный, все как в кино. Каролина прищурилась, взгляд стал острым, как лезвие. Она всегда чувствовала, когда я вру. Это было ее суперспособностью – видеть меня насквозь, даже когда я сама не хотела этого. – Алена, – голос подруги стал серьезнее, хотя в нем все еще звенела ее привычная энергия, – ты чего? Я же вижу, что ты не в деле. Что не так? Раф сделал что-то не то? Или эти его родственники достали? Рассказывай, я никому не скажу! У вас уже было, ну… это? Подруга округлила глаза, намекая на секс. О, да, Каролина, все было, но не с Рафом. С ним не было ничего. Я рассмеялась, но смех вышел горьким. Каролина была как сестра, которой у меня никогда не было. Она могла быть легкомысленной, могла болтать без умолку, но когда дело доходило до серьезного, она была рядом. Всегда. – Да все нормально, – отмахнулась я, натягивая улыбку. – Просто голова болит. Вчера перебрала с шампанским. – О, это я понимаю! – она хихикнула, но ее глаза все еще изучали меня. – Но ты не отмазывайся. Я же вижу, что ты какая-то… не ты. Ну, Ален, выкладывай. Что тебя грызет? Это же я, твоя Каролина! Я вздохнула, откидываясь на подушки. Она не отстанет. Никогда не отставала. И, может, это было к лучшему. Может, мне нужно было выговориться – хотя бы чуть-чуть, чтобы эта боль не разорвала меня изнутри. – Ладно, – сказала тихо, глядя на кольцо. – Это… сложно. Все, что здесь происходит – Раф, помолвка, этот дом, эти люди… Это не мое. Я делаю то, что от меня ждут. Но внутри… внутри я где-то в другом месте. Понимаешь, раньше я бы радовалась всему этому, но не сейчас. – В другом месте? – Каролина нахмурилась. – Это как? Ты же здесь, в Италии, с горячим женихом и кольцом, которое стоит, как моя машина! Где ты еще витаешь? Я молчала, чувствуя, как слова застревают в горле. Но потом они все-таки вырвались, тихие, почти шепот. – В деревне. В Ольховке. Там была… другая Алена. Настоящая. Без всей этой мишуры, без ролей. Просто я. Каролина замерла, глаза расширились. Она явно не ожидала такого. А потом подруга подвинулась ближе и схватила меня за руку. – Погоди, погоди. Деревня? Ты серьезно? Ты же городская девочка, Алена! Что ты забыла в какой-то там Ольховке? Рассказывай, я хочу все знать! Улыбнулась, несмотря на боль в груди. Каролина была как вихрь – она врывалась в твою жизнь и переворачивала все с ног на голову. И я начала рассказывать. Про реку, которая блестела под солнцем, про козу Шуру, которая боднула меня в зад, а я орала на Ивана, пока он смеялся, как мальчишка. Про баню, про блины бабы Зины, про ночи на сеновале, где пахло земляникой. И про него. Про Ивана. Про его взгляд, который пробирал до костей, про его молчание, которое иногда говорило больше, чем слова. Про то, как он бесил меня своей упрямостью, а потом заставлял чувствовать себя так, будто я единственная на всем свете девушка. Каролина слушала, раскрыв рот, ее глаза блестели от восторга. Когда я закончила, она вскочила с кровати, ее волосы взметнулись, как темный шлейф. – Боже, Алена! Это же как в романе! Какой-то солдат, деревня, коза! Это же… это же настоящая любовь, да? И ты вот так просто уехала? Оставила его? Ты серьезно? Пожала плечами, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Но я не дала им вырваться. Не хотела. Не могла. – Он не сказал ничего. Я просила его. Умоляла. Сказать хоть что-то. А он… он просто молчал. И я уехала. А теперь вот это, – я подняла руку, показывая кольцо. – Теперь я здесь. С Рафом. С этой жизнью. Каролина посмотрела на меня, ее лицо стало серьезным. Она села обратно, взяла меня за руки и сжала их так крепко, что я почувствовала тепло ее ладоней. – Алена, это не твоя жизнь. Ты же сама это знаешь. Ты не хочешь этого Рафа, этих яхт, этих теток в бриллиантах. Ты хочешь своего Ивана. И знаешь что? Если бы меня пытались выдать замуж за какого-то богатого придурка, я бы им всем показала! Я бы вырвала свое счастье, понимаешь? Ты должна найти его. Найти и настучать ему по голове за то, что он молчал, как идиот! Я рассмеялась, несмотря на все. Каролина была такой – она верила, что можно все исправить, что можно взять жизнь за горло и заставить ее подчиниться. И я завидовала ей. Завидовала ее смелости, ее умению быть собой, несмотря ни на что. – Ты невозможная. Знаешь, если бы ты была в той деревне, ты бы, наверное, сама эту козу Шуру за рога поймала. – Еще бы! – Каролина подмигнула, губы растянулись в озорной улыбке. – И твоего Ивана бы тоже поймала. А теперь вставай, невеста! Мы идем завтракать, а потом я заставлю тебя придумать план, как вернуть твою настоящую жизнь! Подруга вскочила, потянув меня за руку, и я не могла не улыбнуться. Может, она была права? Может, я еще могла что-то изменить?