Глава 27. Аня

— Классное вышло интервью. Ни дать ни взять — Овечкины, — смеется Бьянка. — Миша такой большой и рассудительный, и ты рядом с ним — Дюймовочка с тонким голоском. Мне понравилось.

— Спасибо. Я так переживала. Впервые давала интервью, хоть и такое небольшое. Авдеев уже опытный. Сразу сказал, каких тем касаться не стоит, и на вопросы журналиста отвечал без виляний. Прямо и честно.

Почти честно, думаю. Пожалуй, во всем, что не касается нашего брака.

Я вообще не хотела в этом участвовать, но Борис Николаевич настоял.

— Ты не знаешь… у Миши серьезная травма? — спрашиваю, уже подъезжая к ДК. — Он три дня из дома почти не выходит. Живет в свое удовольствие: плейстейшен, доставка еды, сериалы. И все это в гостиной, через которую я прохожу каждое утро, когда собираюсь в колледж.

— Андреева-Авдеева, это, вообще-то, твой муж! Не мой! Откуда же я знаю?..

— Мы немного поругались, — вздыхаю и кусаю губы. Подумав, продолжаю: — И мне не у кого поинтересоваться. Глупо было бы позвонить его родителям и спросить.

— Да, максимально глупо.

Некоторое время мы обе молчим, а потом Бьянка, будто бы решившись, выкрикивает:

— Знаешь, что? Вообще, мы с Алтаем тоже в ссоре, но… так уж и быть, позвоню ему. Разузнаю все, но только ради тебя! Так бы я ему звонить не стала.

— Спасибо, моя дорогая! — благодарю. — Я жду.

Настроение сразу поднимается. Закинув рюкзак на плечо и поправив меховую повязку на голове, выхожу из такси и иду к главному входу районного Дворца Культуры, пиная тяжелыми ботинками попадающийся на пути мокрый снег.

Зима наступает — мое нелюбимое время, — поэтому и чувствую себя не очень. Еще и первые соревнования…

Страшно.

Поздоровавшись с Роксаной и Тимуром, иду в раздевалку, в окружении девчонок переодеваюсь в комбинезон и наношу специальный макияж для выступления: темные тени, персиковые румяна и ярко-красную помаду. Получается немного агрессивно, но, по словам девчонок из нашей группы, надо именно так.

На разминке самые сложные элементы программы не получаются, поэтому стараюсь до тех пор, пока результат меня полностью не удовлетворяет. К тому времени все уже заканчивают с разминкой.

— Неплохо, — произносит девочка в ярко-красном комбинезоне, которая пристально за мной все это время наблюдает.

— Спасибо, — довольно улыбаюсь.

— Прошлогодняя чемпионка. Каролина Беспалова, — подмигивает мне Роксана, подавая полотенце. — Уверена, если бы ты в прошлом сезоне выступала — не видать ей медали как своих ушей.

— Может, судьям еще не понравится, — сомневаюсь. — Или я сделаю что-то не так… В конец концов, это первый раз.

— Все будет хорошо, Анют! А где же твой муж? — она хмурится, вертит головой по сторонам и заглядывает в зал. — Все хочу с ним познакомиться.

— У него… тренировка, — поспешно опускаю глаза. — Прости. Пойду водички выпью.

— Конечно, отдыхай пока. Набирайся сил. Ты умничка!..

Застегнув замок на кофте, иду по бесконечным коридорам в общую раздевалку и первым делом проверяю телефон.

Слава богу, в непрочитанных сообщение от Бьянки.

«Будет жить твой Авдеев. Две недели больничный, растяжение связок. Полный покой. И половой в том числе — ахах».

Дурочка! Даже улыбаюсь.

«Спасибо, дорогая!»

«Тебе спасибо. Мы с Алтаем помирились. И удачи тебе на соревнованиях!!! Ты лучшая! Жалко, что я не в городе. Буду болеть за тебя на даче».

«Действительно, жаль. Спасибо, моя хорошая».

Поставив свои вещи на подоконник, долго смотрю на пролетающие мимо снежинки за окном и настраиваюсь, как еще давно учил Авдеев: нужно просто сосредоточиться на чем-то и постараться хотя бы пять минут вообще не думать.

Поймать дзен. Удивительно, но помогает.

Чуть позже из-за плотных кулис смотрю в наполненный людьми зал.

Мой муж… Я даже не знаю, здесь ли он?..

Наверное, нет. Наш брак и в самом деле фиктивный.

Жизнь в чудесной двухуровневой квартире, взаимный интерес, который мы проявляем на людях, наше вчерашнее интервью для спортивного телеканала — все чистый блеф. От этого тошно. А еще больше… от равнодушия, которое плещется в глазах Арктики каждый раз, как он на меня смотрит.

Я выхожу на сцену первой. Это ответственно и невероятно страшно, потому что у меня нет эталона для выступления. Я сама должна стать эталоном, чтобы одержать победу.

Первые такты музыки. Ладони, присыпанные специальной пудрой, сцепляются с пилоном. И что-то не так… Прокрут, выученная до малейших деталей связка, выгибаюсь.

Поднимаюсь чуть выше и… рука срывается. Холодный металл будто маслом смазан.

Падение. Мало того что позорное, обидное до слез.

Ничего не видя вокруг, слышу, как чужие голоса усиливаются, чувствую, что ноги касаются чьи-то ладони: грубые и холодные. Хочется сбросить их с себя, но тело внезапно цепенеет, а в руке — острая боль, от которой еще больше хочется плакать.

Шум в ушах рассеивается, будто расчищая пространство для четкого, угрожающего предупреждения:

— Я сказал: не надо трогать мою жену!..

Это Авдеев.

Он здесь.

Он подхватывает меня на руки.

Я зарываюсь лицом в теплую, сильную шею и… реву.