Глава 30. Аня

— Дурацкая идея, — пыхчу, глядя, как он достает из шкафа мои пушистые угги.

Там наверху у меня книжка и мягкий плед. Это гораздо безопаснее, чем прогулка с Авдеевым.

— Дурацкая идея — чахнуть дома почти неделю. У тебя уже лицо серое, скоро в обморок грохнешься.

Я закатываю глаза и хмурюсь, потому что в слитном комбинезоне, который я натянула на себя только с помощью Миши, ужасно жарко.

— Это говорит человек, который от своей приставки не отходит!..

Он смеется и надевает черный пуховик и серую шапку, плотно облегающую голову. Скулы на гладковыбритом лице будто еще острее становятся.

— Сломай стереотипы, миссис Авдеева, и не будь сварливой женой.

— Я идеальная жена, — тоже смеюсь, покачивая ногами.

— Да. Тут уж не поспоришь…

Миша садится на корточки и помогает мне обуться. Я внимательно разглядываю небольшую нашивку с лейблом на его шапке, чтобы не смотреть на серьезное лицо.

— Пойдем уже, идеальная жена!

— Пойдем… — поднимаюсь.

В целом у нас все спокойно.

Что-то вроде добрососедства.

По утрам Миша готовит завтрак для двоих, а потом мы по очереди ходим на беговой дорожке — никаких тяжелых нагрузок, просто чтобы хоть немного размять мышцы. Когда спорт прочно входит в твою жизнь, сложно от него отказаться. Организм требует привычного выброса гормонов в кровь.

Обед и ужин, как правило, заказываем в доставке.

А еще… как-то оба стараемся сильно не контактировать. Словно чувствуем: если случится передозировка, мало не покажется.

— Ладно, беру свои слова обратно, — выйдя на улицу и придерживая шапку, тут же смотрю в розово-серое, зернистое небо и втягиваю в себя свежий морозный воздух. — Как здесь хорошо, Миш…

— Так и знал, — он хватает мою здоровую руку и тащит вниз по лестнице.

Снег скрипит под ногами, как будто кто-то лопает пузырчатую упаковочную пленку. Я чувствую, как зимний холод постепенно пробирается под комбинезон, но стараюсь этого не замечать.

На набережной немноголюдно, поэтому мы берем в киоске по стаканчику горячего безалкогольного глинтвейна и решаем прогуляться до ближайшего парка.

Пар от напитка поднимается легкими кольцами, смешиваясь с нашим дыханием.

— Миш…

— Мм?

— Можно вопрос? — спрашиваю, бросая на него заинтересованный взгляд, и делаю глоток, морщась от кисловатого вкуса.

Под комбинезоном, в самом центре груди, становится горячо и уютно.

— Валяй.

— Как ты узнал, что у меня соревнования? Мы ведь не разговаривали…

Авдеев прищуривается и смотрит прямо перед собой.

— Как?.. Загуглил, конечно, — отвечает.

— Ого. Я думала, тебе Алтай сказал, а ему Бьянка донесла.

Улыбаюсь, снова и снова про себя отмечая, что это приятно.

Загуглил…

— При чем здесь Алтай и Бьянка? Зачем мне так усложнять?..

— И то правда. — В голову приходит, на мой взгляд, гениальная мысль: — Можно, кстати, позвать ребят к нам, на выходные. Как ты считаешь?.. Бьянка была бы рада. Закажем пиццу и поиграем в настолки…

— Не думаю, что Бессмертный согласится, — перебивает.

— Это почему?

Авдеев качает головой и вздыхает, одним прикосновением направляя меня в сторону ворот.

— Сложно объяснить, Ань, — наконец-то произносит. — Просто мне так кажется.

— Они ведь встречаются.

— Наверное… для твоей Бьянки все это гораздо серьезнее, чем для него, — он тщательно подбирает слова. — Так бывает, — увидев мое удивленное лицо, добавляет.

«Так бывает».

Это ведь мои слова четырехлетней давности. Он их помнит…

Между нами ничего не изменилось. Все, что произошло, никуда не делось, просто мы сумели через это перешагнуть. Вместе.

— Серьезно, что это означает?

Становится ужасно неприятно и неловко за подругу. Надо сказать, у меня самой в последнее время было столько душевных переживаний, что я не особо была к ней внимательна.

— Это означает, что они сами разберутся, Анют, — вдруг произносит Миша успокаивающе.

— Легко тебе сказать, — вздыхаю, чувствуя, что настроение окончательно испорчено.

Бьянка втрескалась в Бессмертного намертво. Тавтология жуткая, зато правдивая.

Миша заботливо предлагает подержать стакан, пока я пробираюсь по особо скользкому участку дороги. Когда передает его обратно, наши пальцы соприкасаются.

Вздрагиваю.

За прошедшую неделю я практически привыкла к его неожиданным прикосновениям. Оказалось, что справляться со всем одной в моей ситуации невозможно, поэтому я часто прошу Мишу помочь в каких-то элементарных бытовых действиях: застегнуть кофту, закрепить волосы заколкой или заправить постель.

— Ты как? Не замерзла? — Авдеев в свойственной ему медвежьей манере меняет тему.

Будто незаметно, да?

Сдабривает все это нагловатой ухмылкой, которую прячет в воротнике.

— Нет.

— Это потому, что со мной невозможно замерзнуть, — подмигивает и приобнимает. — У меня горячее сердце!

— Авдеев, блин, — смеюсь, скидывая его руку с талии одним движением.

Замечаю, что в воздухе витают особенные флюиды: то ли из-за снега, который мягко ложится на наши плечи, то ли из-за того, что вечер быстро погружается в синюю дымку сумерек. Мы продолжаем идти вперед, слушая, как ветер шепчет что-то свое.

— Кстати, заказать пиццу и поиграть в настолки мы можем и вдвоем, — предлагает Миша, когда выходим из парка. — Если хочешь.

Раздумываю недолго. Совсем скоро он приступит к тренировкам, а потом уедет на выездную серию. Мне на это время придется переехать к родителям. Я… наверное, буду по нему скучать.

— Ну так что?

— Я согласна.