Глава 31. Аня

— Игра в ассоциации… — проезжаюсь пальцами по яркой коробке и поднимаю глаза на Мишину спину. Лопатки плотно облегает белая майка. — Я думала, ты закажешь что-то вроде «Монополии».

Повернувшись, он облизывает пальцы и смеется.

— Я хоккеист, интеллектуальные игры меня не интересуют.

— Да ладно? — запрокинув голову к потолку, хохочу. — Ты гений математики.

У Миши прирожденный талант к точным наукам, как и у его отца. Скорее всего, в «Монополии» у меня не было бы шансов, поэтому я даже рада, что вечер не будет скучным. Хотя… нам вдвоем никогда не было скучно.

Сейчас, после всех скандалов и недопониманий, мы словно заново знакомимся. Повзрослевшие, но уже не такие открытые и доверчивые, потому что хорошенько поистрепали нервные системы друг друга.

Читая условия настольной игры, хмурюсь.

— Здесь написано, что это для пар…

— И?.. — весело отвечает Миша, раскладывая заказанную пиццу. — Нас же двое. Считай — пара. Я гений математики, сама сказала.

Подмигнув, он ставит тарелку прямо передо мной и достает бокалы с полки. Открывает вино, а я разглядываю его босые ноги и то, как джинсы обтягивают мускулистые бедра. Я тоже переоделась в просторную футболку и мягкие легинсы.

— Поешь, — тихо говорит.

— Спасибо…

В гостиной свет приглушен, а вот стол, наоборот, хорошо освещается. Все это вместе с шикарным видом на ночной город придает обстановке невероятный уют и домашнее тепло.

Жадно жую пепперони. Даже не думала, что так сильно проголодалась. Прогулка явно пошла мне на пользу, и цвет лица обновился. Миша был прав.

— Так, — наконец-то он садится напротив и тянется к своей тарелке с пиццей. Съедает кусок за секунду.

Я завороженно на него смотрю. Невозмутимо жует, запивает вином и, поморщившись, берет второй.

Параллельно Миша открывает коробку. В ней объемная пластмассовая кнопка, а по бокам лежат карточки.

Кнопку он ставит в центр стола.

— Правила тут простые, Ань. Вытягиваешь задание, отвечает тот, кто придумал ответ и нажал первым. Если долго не отвечаешь, потому что схитрил, — штраф. Играем на желание. Все понятно?

— Вроде да, — скромно пожимаю плечами и вытираю салфеткой губы. — «Цвет», — беру карточку.

Авдеев бьет по кнопке, которая загорается мигающим красным.

— Будешь сам читать, — ворчу. — Иначе чем я должна нажимать?.. Носом?

Миша смеется и смотрит на меня загадочно.

— Белый.

— Что?

— Ты ассоциируешься с белым.

— Вообще-то, мой любимый цвет — голубой. Думала, ты знаешь.

— Я знаю. Просто, видимо, во мне еще живы воспоминания о твоем свадебном образе. И о том, что было под ним…

От смущения поскорее прячусь за прозрачным стеклом. Сладкое вино поступает в кровь, и я чувствую, как мои щеки вспыхивают.

— Оранжевый… — тихо произношу.

— Что?

— Ты ассоциируешься… у меня.

— Потому что это фирменный цвет «Родины»? — приподнимает брови Авдеев.

Кивнув, делаю еще глоток и взглядом прошу его продолжать.

Миша показывает ближайшую к нему карточку и читает:

— «Растение».

Я тянусь к кнопке и с азартом луплю по ней так сильно, что она жалобно пиликает.

— Оборудование сломаешь…

— Одуванчик! — восклицаю.

— Я — одуванчик? — Авдеев, кажется, оскорбляется. — Мм… Слышишь звук? — поднимает указательный палец

Прислушиваюсь, но в нашей квартире абсолютная, спокойная тишина, наполняющая душу умиротворенностью.

— Нет, — качаю головой.

— Это мой мир рухнул!.. Потому что я одуванчик, — закатывает Миша глаза и снова отпивает вино.

— Вообще-то, это комплимент, Авдеев. Это практически единственное растение, прорастающее даже через асфальт. Поэтому ты ассоциируешься с ним…

Он хмурится и тяжело вздыхает, соотнося все вышесказанное с собой.

— Ты прощена.

— Ну спасибо. А я… с каким растением ассоциируюсь?

Светло-голубые глаза вдруг темнеют. Миша наклоняется вперед и, положив локти на стол, подпирает щеку кулаком.

— Что-то стройное, хрупкое и цветущее так, что весь мир восхищается. Сакура.

— Мм… Звучит красиво, — улыбаюсь довольно. — Спасибо…

— Ладно, теперь я. «Хобби», — зачитываю задание.

— Пилон! — Бьет по кнопке.

— Здесь все просто. Хоккей. Давай сразу следующую…

— Дальше… «Животное».

— Я первая, — радостно поднимаю здоровую руку и смеюсь. — Конечно, медведь. Кто же еще?

— Лебедь, — взгляд Авдеева снова становится цепким.

— Потому что у меня слишком длинная шея? — вытягиваюсь и хохочу.

— Потому что царевна.

Наш вечер утекает, словно песок сквозь пальцы. Стремительно.

Миша поднимается и обновляет напитки, убирает тарелки в мойку.

Играть интересно. Любому человеку нравится слушать о себе, а уж из уст человека, к которому ты неравнодушен, тем более. Когда речь заходит о напитках, Миша вспоминает мой первый алкогольный коктейль на берегу, в Турции. Я попробовала его, пока родители не видели, а потом мучилась головными болями. Мне было так плохо, чуть с ума не сошла, а Авдеев, даже несмотря на то, что мы уже не встречались, меня прикрывал.

«Сезон». Если я ощущаю Авдеева зимой — холодной, лютой, арктической, то я для мужа — ранняя весна.

В «Еде» тоже интересно. Я ассоциируюсь с маршмеллоу, потому что, по словам Миши, мои платья часто похожи на воздушный зефир.

— Не знаю, что сказать, — усмехаюсь. — Ты слишком много ешь, чтобы выбрать что-то одно.

— Это что, претензия?

— Нет. А сам ты что больше любишь?

Он задумывается и, откинувшись на спинку стула, барабанит пальцами по столу.

— Пусть будет бургер. Сочный американский бургер с двойной котлетой и тонной сыра.

— Ого. Звучит вкусно.

— Недалеко от ледовой арены в Далласе есть неплохой паб, там самые офигенные бургеры. Жду не дождусь, когда снова смогу там оказаться.

Словно в стену въезжаю.

А что я еще должна чувствовать?..

За всеми событиями с нашими травмами и условным миром в этой красивой двухъярусной квартире, я совершенно забыла про реальный расклад — у нас фиктивный брак. В сентябре Авдеев будет блистать в НХЛ, а я? Где буду я?

Сердце больно зудит.

Я расслабилась. В нашем семейно-фиктивном кодексе ничего не сказано, как реагировать на комплименты мужа, которые он отпускает во время ужина за бокалом вина. Когда яркий, чарующий свет от бра падает на его красивое лицо и этим только подчеркивает его немного грубую мужественность.

И как… при этом не влюбиться. Снова не влюбиться в Мишу Авдеева.

Как розовой цветущей сакуре не разбиться вдребезги о лед?..

Я не буду ничего спрашивать и делиться своими страхами. Потому что, пока они только мои, чувствую себя безопасно…

Прикрываю глаза на секунду и тянусь к бокалу. Греюсь глотком терпкого напитка и выдыхаю.

— Давай дальше, — прошу охрипшим от волнения голосом и сама беру карточку. — «Место».

Миша нажимает и, потирая широкий подбородок, покрытый светлой щетиной, размышляет.

— Штраф, Авдеев, — хлопаю в ладоши. — Чего бы такого придумать… Вот. Мне нужно помочь помыть голову. Я одной рукой не могу сама хорошо справиться, шампунь до конца не смывается.

— Без проблем. Я бы и так помог…

— А что там с местом? — киваю на карточку.

— Ты обидишься, — шумно вздыхает.

— Вот еще…

— Постель, — он склоняет голову набок, словно наслаждаясь моей реакцией. — Ты у меня ассоциируешься с постелью…

Не знаю, что сказать… Ту ночь, после свадьбы, я тоже часто вспоминаю. Нет на свете другого мужчины, который был бы мне настолько приятен и визуально, и тактильно.

— А я?

— Хоккейный корт, конечно, Миш. Тут без вариантов, — выдаю более приличный ответ.

— Я сам себя в другом месте не представляю.

— Так… «Характер».

Бью на кнопку. Мы так и не смогли соревноваться. Просто нажимаем по очереди, договорившись без слов.

Я задумываюсь, потому что ничего в голову не идет. В этой квартире слишком много красного вина и волнующей реальности, которая нравится, но не должна нравиться.

Слишком много.

— Штраф, Авдеева.

— Ну вот… — расстраиваюсь, но уже в следующую секунду от волнения сердце будто бы останавливается.

Миша, ухватившись за край стола, медленно поднимается.

— Я хочу поцелуй. По-настоящему…