Глава 34. Аня

Наше тридцать первое декабря начинается с долгой дороги на север области. За окном холод и ветер, а в салоне машины уютно и тепло.

Сегодня канун Нового года. Обычно я нахожусь в предвкушении праздника, тщательно продумываю свой образ и в мыле бегаю по торговому центру, чтобы докупить подарки. В этом году я не в состоянии даже сделать себе укладку.

Авдеев, несмотря на победу «Родины» и досрочный выход в плей-офф, вернулся с выезда взвинченным и недовольным, а я вчера слишком устала после встречи с нашими родителями, поэтому поспешно скрылась в своей комнате. Жизнь научила меня избегать конфликтов, потому что воздух между нами и так трещит.

— Удобно? — спрашивает Миша, хмуро посматривая на мою руку, лежащую на специальной дорожной подушке.

— Удобно! — усмехаюсь, глядя прямо перед собой. — Ты в пятый раз спрашиваешь!..

— Окей. Больше не буду, — он отворачивается и нервно сжимает руль.

Я коротко вздыхаю.

Обиделся.

Зря я так… Новый год — время волшебства и поддержки близких, и Миша действительно много для меня делает. Я… боже, я такая неблагодарная.

— Прости, Миш. Я немного нервничаю. Наконец-то скоро гипс снимут, — говорю уже помягче.

— Устала?

— Очень. Приходится постоянно от кого-то зависеть и надоедать просьбами…

— Я не жалуюсь.

Посматриваю на него в сотый раз за утро. Яркое зимнее солнце освещает светлое мужественное лицо, а темные очки с широкой черной оправой его только подчеркивают.

На крепком запястье красуются новые часы известного бренда — подарок моих родителей на Новый год.

— Тебе нравится? — киваю на них.

Миша посматривает на черный циферблат и вертит рукой так, что металлический браслет приятно бренчит.

— Да. Они крутые, конечно. А тебе что подарили?..

Я неопределенно пожимаю плечами.

— Мм… Косметику, — отвечаю немного сбивчиво.

На самом деле, я попросила маму в этом году ограничиться денежным подарком. Сейчас это точно нужнее, потому что финансово я на нуле.

— Кстати. А мы им что подарили?.. — заинтересованно спрашивает Миша.

— Тоже часы, только настенные, и я их сделала сама. Вроде бы понравились.

— Не сомневаюсь. Ты молодец, Ань, но это как-то несерьезно. Давай выберем что-то посущественнее. Подумай пока.

— Хорошо, — вздыхаю.

Его телефон вибрирует на панели. Миша отвечает, нажав на кнопку громкой связи.

— Сын, привет.

— Привет, мам. С наступающим!

— И вас с наступающим. Вы уже выехали из Ленска?

— Конечно!..

— Хорошей дороги. Жалко, что мы будем встречать Новый год без вас, дети.

Астра замолкает, будто хочет еще что-то сказать.

— Мам? — Авдеев приподнимает брови.

— В общем, позвони мне, как доберетесь. Хочу с тобой поговорить…

— Ладно. Всем привет.

В Северск мы приезжаем спустя три часа.

Миша закидывает на плечо объемную спортивную сумку с нашими вещами и забирает из багажника большой бумажный сверток, внутри которого, оказывается, изысканный зимний букет из хризантем, роз и, кажется, эвкалипта.

— Ого, — удивленно изрекаю.

Когда только успел?..

— Прости, жена, но у меня есть другая, — серьезно произносит, щелкая сигнализацией и обходя внедорожник.

— Да как ты посмел? — шутливо закатываю глаза.

Рассматривая широкую спину в черном пуховике, направляюсь к дому.

Миша резко разворачивается у подъезда.

— Ей почти семьдесят, и у нее вставные зубы, — продолжает с грязноватой улыбкой на американский манер и открывает для меня тяжелую дверь.

— Ты просто извращенец, Авдеев, — смеюсь, проходя мимо.

— Еще какой. Ты даже не представляешь, — прилетает мне в спину, словно обещание.

Резко бросает в жар. Черт тебя побери.

А еще этот ироничный диалог неожиданно как-то расслабляет, и, пока мы поднимаемся по лестнице, я вдруг наконец-то чувствую новогоднее настроение, которое только усиливается, когда мы попадаем в квартиру к Розе.

Здесь пахнет живой елью, корицей и мандаринами. Как в сказке.

— Мои дорогие, приехали! — бабушка встречает нас теплой улыбкой. — Удивили так удивили. Обычно молодежь тянется к молодежи, а вы к старухе в гости приехали. Анечка, бедная моя девочка! — вдруг замечает мою руку.

Миша отвлекает.

— Это тебе, ба. С Новым годом, — дарит цветы, а я, скинув шубку, достаю бархатную коробочку с брошкой в виде балерины.

Когда увидела ее, решила, что потрачу последние деньги, но куплю.

— Вот это да! Аня, как красиво! — Роза, расчувствовавшись, довольно ахает.

Прикладывает украшение к платью и тут же командует мыть руки.

Мы все вместе обедаем бабушкиным фирменным супом. Конечно, легким и овощным, чтобы держать фигуру в порядке. Но внуку Роза разрешает добавку.

— Хоккеисту нужно много есть!..

У нас получается самый настоящий теплый, семейный, предновогодний обед. За окном снегопад, а в квартире вкусная еда и непрекращающиеся разговоры.

Бабушка расспрашивает Мишу про «Родину», хитро на нас смотрит и, кажется, все-все-все замечает. Авдеев, видя это, позволяет себе чуть больше, чем следует: постоянно меня обнимает, касается колючим подбородком виска и дважды мимолетно целует, поэтому, когда Роза предлагает нам сходить на каток, я с радостью тоже соглашаюсь прогуляться.

Миша забрасывает коньки на плечо, хватает меня за руку и тащит в сторону двора. Мы оба молчим, словно перестраиваясь с нежного, романтичного общения супругов на подчеркнуто вежливое — друзей.

— Авдеев! — взвизгиваю, когда он, сделав пару кругов, подлетает к бортику и хватает меня на руки.

Ветер бьет по лицу, адреналин шпарит так, что дух захватывает. Сердечко душат воспоминания.

Я борюсь с собой как могу.

Раньше Миша всегда так делал. После каждой победы «Родины» катал меня по арене на руках. Своеобразный круг почета. Будто я его главный трофей. Любимый и желанный.

Помню, как визжала от восторга и крепко обнимала сильную шею.

Помню, как была счастлива тогда.

Я… обожала эти моменты. Я… наверное, скучаю по ним.

— Если ты сломаешь мне вторую руку, я тебя убью, — с ворчанием перестаю трепыхаться, замечая, как мороз разрумянил острые скулы. В светлых глазах пляшут озорные черти.

— Я лучше себе что-нибудь сломаю, — тихо говорит он, не снижая скорости.

— Сплюнь, блин, — бью по плечу. — Хватит нам переломов.

— Да, мы все, что можно, уже сломали, малышка…

Я вздрагиваю от одной мысли: что-то важное навсегда потеряно.

Кости срастутся, а чувства?..

Становится грустно, потому что для любви человечество не придумало какой-нибудь гипс и ее, увы, не лечат в травматологии. Здесь все гораздо сложнее: если любовь сломалась, люди… ищут новую.

Пробирает до слез.

Домой возвращаюсь в грустных мыслях и раздрае. В квартире нас застает странная тишина, а в гостиной на резном комоде среди хрупких фарфоровых статуэток лежит записка с ровными, аккуратными буквами:

«Встречу Новый год с бывшей коллегой. Вернусь завтра. Люблю вас, мои Аня и Миша.

Ваша Роза».