Глава 37. Аня

г. Ленск

Домашний матч «Родина» — «Чайка», 6 января

Молодежная Хоккейная Лига

— Тупая игра, — вздыхает Алиса, отпивая кофе из пластикового стаканчика.

Мы всей SMM-командой сидим на трибуне среди разочарованных фанатов «Родины». Молчаливых до ужаса.

К сожалению, до конца за парней болеем только мы — их самые близкие. До последней секунды, пусть проиграли, даже если несколько раз подряд.

Даже если ошибки ужасно глупые.

Болельщики, как правило, обожают победы и плохо переносят поражения, всячески от них закрываясь: уходят с игры еще до финального свистка, кто-то вообще на некоторое время перестает увлекаться хоккеем, чтобы не расстраиваться.

Мы же, как и наши игроки, проживаем поражения от и до, проходим все стадии принятия и… просто идем дальше, стараясь поскорее их забыть.

— На сезон это никак не повлияет, — бурчит Бьянка, складывая руки на груди. — И мы, и «Чайки» прошли дальше. Этот матч не так важен.

— Не бывает неважных матчей, — замечаю словами мужа, выискивая на катке заветную оранжевую «восьмерку».

Обнаруживаю его рядом с бортиком.

Уставшего и злого.

Чуть покрасневшее лицо с горящими гневом глазами, широкие плечи, резкие движения.

Я… страшно скучаю по возможности до него дотронуться.

Мы не виделись три дня, потому что второго января тренер вдруг решил всех вызвать на срочные сборы до самой игры.

Этот сезон один из самых важных для «Родины», поэтому нежелание Болотова дать ребятам небольшой новогодний отпуск, мне вполне понятно.

Расставались мы в спешке, утром, я ничего не поняла. Осталась у Розы, куда приехали все Авдеевы. Они же отвезли меня к родителям, а позавчера мне наконец-то сняли гипс.

Через месяц я смогу приступить к тренировкам. Кажется, черная полоса позади.

— Ким — урод! — кричит Бьянка, когда Денис накидывается на Авдеева.

На льду завязывается драка, куда подключаются другие игроки. Там же замечаю Тайгу и Кавказа.

Вскакиваю и зажимаю руками рот, потому что переживаю страшно. Авдеев что-то яростно объясняет судье. Я пытаюсь справиться со своей обидой, которая вырастает внутри крепкой стеной.

Он… так боролся сегодня.

Так хочет выиграть.

Забил две шайбы, но противник явно оказался сильнее.

Увы.

На табло счет «5:3», который вряд ли изменится за оставшиеся сорок секунд. Тем более Авдеев и Денис Ким — самые сильные игроки команд, схлопотали двухминутные штрафы.

Когда игра заканчивается, мы еще долго стоим неподвижно.

— Опять во всех чатах по Алтаю проедутся, — Бьянка беспокойно вздыхает и бросает взгляд на ворота.

— Да эти болельщики все время найдут по кому проехаться, — Алиса тоже пялится на Бессмертного и машет ему, когда он смотрит в нашу сторону.

— У них только Авдеев святой. Наша надежда, — ерничает.

— Бьянка, хватит, — возмущенно смотрю на подругу.

— Прости, Ань. Кстати, сапоги крутые!

— Спасибо, — недовольно бурчу.

Вчера я устроила забег по торговому центру и исполнила свою мечту. Два месяца заглядывалась в витрине любимого магазина на высокие замшевые сапоги песочного цвета, которые, как оказалось, сделали мои ноги в полтора раза длиннее.

Следующий час мы проводим за обсуждением контент-плана на январь.

Когда вижу первых игроков, выходящих из коридора, подхватываю сумку и прощаюсь с девочками. Расстегиваю утепленный пиджак, по тону совпадающий с сапогами и сочетающийся с синими узкими джинсами и черной водолазкой, и вежливо киваю Ярославу.

— Расстроился? — уныло спрашиваю.

— Привет, Анют. Да все нормально. Как жизнь?..

— Все хорошо, — слабо улыбаюсь, сжимая сумку.

Тайга усмехается и, отводя взгляд в сторону, предлагает:

— Кстати, отец выкупил еще несколько работ мамы. Они у нас дома, могу снова тебе показать.

— Как-нибудь… — затихаю и неловко пожимаю плечами. — Ладно, пока, Яр.

Замечаю направляющегося к нам Авдеева и быстро обхожу Загорского.

Спешу к мужу, который глаз не спускает с бывшего друга.

— Чего ему надо от тебя?..

— Просто поздоровались.

— Просто?..

— Авдеев, — дуюсь. — Мы три дня не виделись…

Баул с грохотом падает к его ногам.

Миша грубовато обнимает меня за талию. Подошва моих сапог отрывается от пола, а руки обвивают чуть влажную после душа шею.

Двумя руками.

Ощущения — улет.

Время замирает. Я таю в невесомости ярко-голубых глаз.

Мимо нас проходят члены команды, менеджеры, а мы смотрим друг на друга, не обращая на них никакого внимания.

— Как твоя рука, Ань? — спрашивает Миша.

— Будто чужая, — смеюсь.

— Надо привыкнуть.

— Ага.

Блин…

Наши губы наконец-то встречаются и склеиваются. Авдеев напористо меня целует до тех пор, пока не слышится чуть насмешливое покашливание.

— Ой! — спрыгиваю на пол, стуча каблуками.

Миша одной рукой нагловато приобнимает меня сзади за плечи.

— Станислав Николаевич…

— А… Авдеевы, рад видеть вас вместе!

Я, дико смущаясь, отстраняюсь, но кто бы мне дал это сделать, да? Медвежья хватка побеждает.

— Здравствуйте, — хриплю.

— Здравствуй-здравствуй, Аня. Ну… вот так вот сегодня, — Болотов разводит руками, имея в виду поражение.

— Все образуется, — повернувшись и подняв голову, смотрю на Мишу. — Мы за вас болеем!..

— Ну а в Сочи, едешь? Или снова дома будешь отсиживаться?..

— Я… поеду, конечно. У меня ведь рука была сломана, поэтому причина уважительная, — оправдываюсь.

— Ну-ну, — Болотов вздыхает и, махнув, идет в тренерскую. — Давай, собирайся, поддержка нам нужна.

— Обязательно буду!..

— Пойдем, — тянет Миша за руку, подхватывая баул с пола.

Смотрит на меня хищно и ведет к выходу.

На улице задерживаю дыхание. Морозный воздух обдает горячие после поцелуя губы, в носу пощипывает.

В салоне автомобиля тоже холодно, но Авдеев времени не теряет. Как только опускается на водительское сиденье, зовет:

— Иди ко мне.

Развернувшись, неуклюже перекидываю ногу. Миша ловит меня, помогает и вжимает в себя, обхватив бедра. Молча исследует мое тело.

— Красивые сапоги, малышка. — Медленно проводит ладонями по натуральной замше.

— Муж купил, — хвастаюсь.

— Да ладно?..

— Дорогущие, — закатываю глаза.

— Охренеть…

— Он у меня нежадный.

— Это хорошо…

Я рассматриваю невозмутимое лицо, сильную шею с мощным кадыком, выпуклые мышцы на груди и ныряю под пуховик, чтобы обнять твердые плечи мужа.

Я хочу все время его трогать.

Только сейчас понимаю, как сложно мне дались эти годы, потому что пришлось прятать свою неудовлетворенную потребность глубоко внутри. Пришлось нарастить кожу, засунуть девочку поглубже, закрыться от мира.

Пилон позволял мне выпускать наружу свою сексуальность. Во время выступления я разрешала себе быть девочкой. Хотя бы так…

Воздух между нами будто трещит. В этот момент тянемся друг к другу. Поцелуй нетерпеливый, бешеный, ужасно вкусный, сменяется другим поцелуем. Еще вкуснее. Слаще. Жарче.

— Скучал по тебе, — хрипит Авдеев.

— И я скучала, — шепчу.

Тело дрожит до отчетливого лязга в ушах.

Вминаюсь в каменный пах, чувствуя, как между ног все становится чувствительным и нежным. Это так странно…

— Поехали скорее домой, Анют. Хочу тебя, сдохнуть можно. Думал, побыстрее бы эта свистопляска с «Чайками» закончилась.

Миша опаляет мое лицо горячим дыханием, целует в висок и помогает перебраться обратно.

— И как ты ходишь с этой штуковиной? — спрашиваю как бы между прочим, не сводя глаз со вздутой ширинки.

Он выводит машину со стоянки Ледового, весело мне подмигивая:

— Как тебе сказать?.. Есть альтернативные варианты…