Глава 41. Аня

— Только не говори, что ты собрался делать то, о чем я думаю? — испуганно спрашиваю, когда он за руку вытягивает меня из такси.

— Застегнись, простынешь!..

Миша забрасывает на плечо рюкзак и, запахнув полы моей белоснежной толстовки, тянет собачку до самого подбородка.

Перед тем как отправиться сюда, нам пришлось зайти в гостиницу, чтобы переодеться. Смена гардероба затянулась на два-три часа, потому что я умудрилась остаться в нижнем белье перед Авдеевым, а у него, как он сам жалуется, мозги от моего тела все в член стекают.

Пришлось их вылавливать совместными усилиями.

Дважды.

А потом мы, счастливые и бодрые, сели в такси и приехали в горы.

Следуя за мужем по узкой дорожке, разглядываю его высокую, подтянутую фигуру, облаченную в черный спортивный костюм.

— Авдеев! — окликаю нервно.

— Я за него!.. — смеется басом.

— Не вздумай!!!

— Ага, — только прибавляет шаг.

Вредный дикий медведь.

— Я тебе запрещаю!

— Как скажешь, жена, — поворачивает козырек кепки на затылок и, обернувшись, подмигивает.

Мы проходим на огороженную забором территорию и направляемся к лестнице. Миша хватает меня за руку.

— Авдеев! — жалобно прошу и, ухватившись за перила, поднимаюсь по высоким ступеням, вот-вот грохнусь.

— Ну что, Анют?

— Мне страшно.

— Все будет хорошо.

Слева от нас дремучий, не очень гостеприимный лес, а справа… В общем, я стараюсь туда не смотреть, потому что там убийственно неприступные скалы, чистое небо с невесомой плывущей дымкой и… бескрайняя пропасть.

— Разве твой контракт предусматривает что-то подобное в разгар сезона? — спрашиваю заторможенно.

— Никто не узнает.

— Ты слишком хорошо обо мне думаешь, Авдеев.

Миша резко разворачивается и притягивает меня к себе. Обхватив лицо ладонью, сумасбродно улыбается и стреляет взглядом прямо в пропасть.

— Ты ведь меня не сдашь Болотову, малышка?

— Он тебя убьет!

— Вряд ли.

— Я… сама тебя убью!

— Главное — не сдавай. Это безопасно. Мамой клянусь. — Он хрипло смеется и жадно накрывает мои губы своими.

Я, как это обычно бывает, забываю обо всем. Невозможно привыкнуть к его поцелуям и рукам. Каждый раз что-то новое… Каждый раз сердце навылет…

И снова дурацкая мысль, посеянная Витой: а что, если он решил, что в Далласе я ему не нужна? Что тогда?..

— Не сдашь меня, бандитка? — Миша кусает мою нижнюю губу и тяжело дышит.

Поглаживаю короткий ежик из волос под козырьком и крепче сжимаю шею.

— Нет, — шепчу послушно, выдыхая. — Не сдам, конечно.

Он серьезно кивает и отпускает.

— Хорошая девочка!.. Пойдем скорее, нас ждут.

Лестница заканчивается ровным плато, на котором много людей, половина из них в специальной альпинистской страховке.

— Михаил, добрый день, — приветствует нас администратор за стойкой. — Пойдемте…

Я изумленно таращусь по сторонам и вздрагиваю, когда слышу женский крик. Вынимаю руку из Авдеевского захвата и подхожу к ограждению. За ним вполне ожидаемо резкий обрыв, над которым, словно в невесомости, летает девушка, привязанная к тросу.

Часто дышу и делаю шаг назад, не понимая, что именно заставляет людей прыгать в пропасть? Им жить совсем не хочется?

А Авдеев?..

Это ведь ему не крабиков на пляже собирать!

Он офонарел?

Я, конечно, люблю экстрим, но только в парках развлечений. Что-то вроде «Башни смерти» или крутых американских горок. Происходящее здесь как-то в голове не укладывается.

— Ань, — окликает Миша.

— Сейчас… — сипло отвечаю. — Иду.

Обхватив плечи, направляюсь к мужу.

Попутно наблюдаю, как еще одного экстремальщика поднимают на специальный металлический выступ. Он выглядит счастливым и энергичным, на лице улыбка до ушей. Страха ни грамма. Ненормальный, в общем.

— Как это называется? — спрашиваю ошарашенно.

— Роупджампинг, — отвечает администратор, заполняя бумаги.

— А по-русски?

— Прыжки с веревкой, если дословно. Мы используем динамическую веревку, которая позволяет совершать свободное падение, а после него плавно тормозить. Все страховочное снаряжение содержит несколько закрепленных точек для надежности.

Я нервно киваю и опускаюсь на лавку рядом с Мишей. Смотрю испуганно, он все чувствует, обнимает и задевает мой висок губами.

— Я всю жизнь мечтал, Ань.

— Я думала, ты всю жизнь мечтал обо мне…

— И это только доказывает, что все мои мечты сбываются! — Миша смеется.

— Сколько здесь метров? — снова обращаюсь к парню.

— Сто пятьдесят.

— Всего-то, — гремит над ухом Авдеев.

Вокруг нас становится много людей.

Инструктор — серьезный мужчина лет тридцати по имени Владимир — рассказывает, как проходит подготовка к прыжку, выясняет, есть ли у Авдеева противопоказания и неожиданно обращается ко мне:

— Вы планируете прыгать в тандеме?

— Нет, — безапелляционно перебивает его Миша. — Я буду один. Жена не будет.

— Да! Вместе будем! — возражаю чисто из принципа.

Сколько можно за меня решать? С Америкой тоже…

Тут же одергиваю себя. Яичкиной верить — себя не уважать.

В пропасть прыгнешь, Ань?..

Черт!..

— Это не обсуждается, — злится Авдеев, оттаскивая меня в сторону и деловито упирая руки в бока. — Либо я прыгаю один, либо… — замолкает и скрипит зубами, — … я прыгаю один!..

— Интересная альтернатива!.. Больше похожа на ультиматум.

Отзеркаливаю его позу, ставлю ноги на ширину плеч и непримиримо смотрю на мужа. Я в белом, он в черном. Выглядит наверняка комично.

— Так и есть. Это ультиматум!..

— Не принимается.

— Я против. Ты обещала слушаться!..

— Я такого не обещала, и в чем, собственно, проблема? — наступаю и тычу пальцем в твердую грудь. — Ты сказал: это абсолютно безопасно, только что мамой клялся! Значит, это не так?

Он недовольно дышит и, чертыхаясь, осматривает людную площадку. В итоге качает головой и поправляет кепку.

— Это безопасно… Но…

— Не возьмешь меня с собой — расскажу все Болотову, — использую последний аргумент и уже вижу, что победила.

Правда, радоваться этому не могу.

Потому что страшна-а-а.