Глава 42. Аня

Следующие полчаса наполнены заботами, которыми я бы с удовольствием закончила посещение этого места. Моя излишняя уверенность и желание щелкнуть мужа по носу сходит на нет, а крики летающих над пропастью смельчаков все больше пугают.

Авдеев же ведет себя абсолютно спокойно. Правда, периодически бросает на меня тяжелые взгляды, будто острые стрелы, которые я с хладнокровной улыбкой отбиваю и складываю в стопку.

— Вредная Анечка, — обманчиво нежно произносит, проходя мимо и поглаживая по щеке.

— Полезная, — показываю язык.

Хочу, чтобы он со мной считался!..

И… не хочу быть нежным цветочком, который постоянно оберегают, хотя это тоже, безусловно, приятно.

Так.

Стоп.

Шаг в пропасть…

Как я это вынесу?..

Время будто ускоряется. Мчится вперед и приближает момент свободного падения. Миша оплачивает наш прыжок в кассе, и мы еще раз слушаем подробный инструктаж от Владимира. Делаем это, уже разглядывая снаряжение, которое смотрится вполне крепким и безопасным.

Карабины, держатели, тросы…

Все это надевают на нас и как следует проверяют. Контроль включает в себя много этапов. Это выматывает.

Голова уже кругом.

Перед тем как покинуть тренировочное плато и отправиться к лестнице, ведущей наверх, мы расписываемся в толстом журнале, а еще заполняем специальное согласие. Каждый свое.

— Зачем им номер телефона близкого родственника? — ворчу, переворачивая листок.

Авдеев поднимает на меня прищуренные глаза и мрачновато улыбается:

— Уверена, что хочешь это знать, малыш?

— Нет. Вовсе не уверена…

— Я написал телефон Загорского. Можешь пропустить этот пункт, — говорит, больше не отрываясь от заполнения бумаг.

— Загорского? — искренне удивляюсь. — Вы ведь не общаетесь…

— И что?

— Ничего… просто странно.

— Чтобы быть уверенным в нем, мне не надо знать, что он ел вчера на ужин. Это и называется — близкие люди. Мы двадцать четыре на семь проводим вместе на льду. То, что Загорский мудак, — не в счет. Его личная проблема.

Я испытываю огромное облегчение.

Тема их дружбы с Яром меня беспокоит. Возможно, из-за хорошего отношения к ним обоим или из-за чувства вины, которое сидит под грудью.

И я, и Тайга словно хотели что-то доказать Мише.

Да кого я обманываю?

Целью было задеть его побольнее. Думаю, мы оба делали это неосознанно. Я от жгучей ревности, а Ярослав?.. У него ведь был трудный период. Мама умирала от тяжелой болезни, переезд за границу был невозможен, а лучший друг взял и смотался. Весь прошлый год Загорский был на взводе. Один против всего мира и отца, которого он терпеть не может.

— О чем это ты задумалась? — как-то недобро спрашивает Миша, будто чувствуя, что мои мысли крутятся возле другого мужчины.

— Просто я рада, что ты так считаешь, — тянусь к широкой ладони мужа и сжимаю ее. — Ярослав — хороший человек… Правда.

Авдеев сердится. Движения становятся отрывистыми, почерк размашистым.

— Пожалуй, все же вычеркну его номер… Пошел он на хрен, черт!

— Ну прекрати, — смеюсь. — Ты ведь знаешь, что между нами с Яром ничего не было! И вообще, хватит заговаривать мне зубы!..

Нас окликают.

Ноги подкашиваются, будто в них набили вату.

Оказавшись на узком металлическом выступе лицом к лицу, оба озираемся по сторонам. Мир вокруг нас такой грандиозный и страшный, что, пока инструкторы проверяют снаряжение, только крепче обнимаемся.

Чувства обостряются до предела, становятся объемными. Сдерживать их так сложно.

— Только вниз не смотри, — грубовато предупреждает Авдеев.

— Боишься? — спрашиваю дрожащим голосом.

— Я уже десять раз пожалел, что потащил тебя сюда…

Я, вообще-то, тоже, но только нервно облизываю губы.

— Боишься, Миш, — сдавленно смеюсь. — Трус не играет в хоккей.

— Ага. Трусы не женятся на маленьких да удаленьких блондинках. Хоккей, по сравнению с ними, детская песочница.

Ветер треплет мои волосы, выбившиеся из хвоста. Заправляю их обратно и поправляю шлем, на котором установлена видеокамера.

— Готовность — три минуты, ребят, — предупреждает молодой парень в футболке инструктора.

Миша напряженно ему кивает и снова смотрит на меня.

Любопытные зеваки, обступившие плато, остаются где-то на заднем плане. Надеюсь, никто из них не узнает Авдеева, и проблем с тренером не возникнет.

Еще раз смотрю на мужа.

Люблю, люблю, люблю. Его. Одного. Что мне делать с этим всеобъемлющим чувством, которым наполнена каждая моя клеточка? Так трепетно…

Но сейчас добавляется еще что-то. Даже ожидание прыжка сопровождается сильным выбросом адреналина в кровь, что же будет там, в воздухе?

Обнимаю мужа покрепче и прячусь в вороте его кофты. Аромат туалетной воды вызывает во мне совсем другие эмоции. Мне хочется его покусать. Вот так восхитительно вкусно!..

— Ты бесстрашная!.. — восхищается Миша.

— Это твоя фамилия так на меня действует. Всего две буквы, а сколько метаморфоз, — шучу, пытаясь как-то отвлечься.

— Я тебя люблю, Авдеева.

— Я тебя люблю, Авдеев, — с удовольствием отвечаю.

Обхватив мое лицо, он смотрит в упор и неожиданно становится серьезным. Жадно ловлю его горячее дыхание ртом и на секунду прикрываю глаза.

— Спасибо тебе, Ань…

— За что?..

Голубые глаза метко стреляют в сторону и возвращаются ко мне какими-то увлажненными, что ли.

— За все!.. — произносит Миша загробным голосом.

Шутит, блин.

— Авдеев, хватит нагнетать!

Смеется. Дурачится.

Обожаю его.

— Шучу, малышка, — целует мой холодный нос и греет его своей небритой щекой. — Все будет хорошо. Хотел поблагодарить тебя за то, что не отговариваешь, не ставишь ультиматумы, не выворачиваешь жилы, как сделали бы многие в такой ситуации. Каждый раз я все больше тобой восхищаюсь и сам себе завидую. Клянусь.

Боже. Как это приятно!..

— Ты сказал, что мечтал об этом, а я никогда не встану между тобой и твоей мечтой. Обещаю. Это ведь неправильно…

— Вместо этого ты решила меня сопровождать.

— Да. А что здесь такого? Мне кажется, когда любишь человека, то пойдешь за ним куда угодно…

Кровь отливает от лица. Организм будто привыкает к адреналиновой нагрузке и, прогрев все двигатели, отключает их.

Тишина в ушах абсолютная.

Только он.

Только его глаза.

И… воздух. Много свежего горного воздуха.

— Куда угодно?..

— Ага.

— Даже… в Америку? — Миша приподнимает брови.

— Тем более в Америку, — я выдыхаю вместе со слезами.

Вот тебе, Яичкина!..

Зажмуриваюсь и обнимаю сильную шею. Крепко-крепко. Мой при-ду-рок.

— Эй, я серьезно, — он смотрит сверху, будто бы не веря.

— Я тоже.

— Готовность — тридцать секунд, — слышится за спиной.

— Я так рад, — Авдеев машет рукой, подхватывает меня и заставляет обнять его бедра ногами. — Не знал, как тебе предложить, потому что там… там тебе будет сложно. Ты практически не знаешь языка, я буду пропадать на тренировках… А здесь у тебя родители, колледж, подруги…

— Без тебя мне будет сложнее. А язык я выучу, обещаю!..

— Тогда начнем оформлять визу, как вернемся. Давай уже прыгнем, — будто это теперь совсем неважно, предлагает Авдеев, подбрасывает меня в воздухе и в момент, когда, слышится команда инструктора, делает шаг…

Мой оголтелый визг наверняка рвет барабанные перепонки у всех в радиусе километра.

Я падаю.

Мы падаем.

Мир мелькает перед глазами. Расплывчатые, скалистые горы, хвойный лес, пугающий дремучей зеленью, бурная река в низине. Острые камни под нами пугают так же, как и проблемы в жизни. Видишь их — страшно до одури, но ведь не факт, что свалишься?.. Так зачем волноваться зря?

Вжимаюсь в Авдеева и с облегчением выдыхаю, только когда чувствую натяжение троса, который нас страхует. Мир теперь раскачивается. Ярким становится.

— Все в порядке, любимая. Расправь руки.

Непослушно мотаю головой.

— Давай!

И я решаюсь.

Отдираю локти от широких плеч и лечу… как птица. Парю над рекой.

Адреналин снова зашкаливает, а энергия приливает так, будто до этого внутри было пусто.

— Все в порядке? — кричит Миша.

— Да-а-а! — выкрикиваю блаженно. — Ка-а-айф!..

Чувствую себя самой счастливой, потому что люблю своего решительного и сильного мужа. И мне не страшно ничего!.. Ни двести метров вниз, ни… семь тысяч километров на запад…