Глава 45. Аня

— Что с тобой? — Миша хмурится.

— Я не могу, — отодвигаюсь. — Прости…

В голове стук.

Сердце останавливается на секунду, две… и снова бьется. Этот странный, неправильный ритм сохраняется следующие три минуты. Сильное возбуждение испаряется еще на первой.

Я. Не. Могу.

Не. Могу.

Как бы ни хотела сделать мужу приятное, есть вещи, которые невозможно вычеркнуть из памяти. Как в школе: если пишешь в тетради простым карандашом — ошибки легко стираются, если синей пастой, то все. Чистый лист увидеть уже не получится.

Даже не представляю, что должно произойти, чтобы я забыла Виту и ее минет.

Ожидаю чего угодно.

Что Авдеев обидится. Уйдет. Разозлится.

Вместо этого он обхватывает мое лицо и тянет на себя, заставляя подняться с пола.

— Эй, ты чего? — ласково спрашивает.

— Не могу…

— Я все понял, — быстро кивает. — Прости…

— Да дело не в этом, Миш. Я не обижаюсь на тебя. Правда. Клянусь. Это что-то странное, та ночь будто навсегда перед глазами.

— Не думай больше об этом.

— Я стараюсь.

— Хочешь продолжить или займемся чем-нибудь другим?

— Не уверена, что получится, — всхлипываю от обиды. — Но я бы продолжила…

Такой чудесный день.

Мы не были близки чуть больше недели, пока шли игры четвертьфинала. Мы так друг по другу тосковали. Какое вообще мне дело до Яичкиной?..

Черт.

Проклятое подсознание.

— Давай попробуем еще раз, но теперь я возьму все в свои руки.

— Станцуешь мне на пилоне? — смеюсь, чтобы хоть как-то отвлечься.

— Как-нибудь потом.

— Ловлю тебя на слове.

Миша поправляет джинсы, наклоняется и резко закидывает меня на плечо. Мир кружится, а взгляд упирается в широкую поясницу.

— Ай!

— Пойдем-ка в спальню. — Он хлопает меня по ягодице и тащит наверх так легко, будто во мне не пятьдесят килограммов, а пять.

Перед глазами мелькают ступени.

Миша опускает меня на кровать и нависает, упершись ладонями по обе стороны от моей головы. Обхватив крепкую шею, отчаянно жмусь к его губам.

Он воспринимает это как стартовый сигнал.

Целует так, что в моей голове становится пусто. Проезжается ртом вдоль шеи, ласкает выпирающие косточки ключицы и отправляется к груди.

Зажав губами сосок, нежно оглаживает мое тело. Талию, бедра, их внутреннюю часть. Нетерпеливо подергиваюсь, ожидая, что его рука вот-вот окажется у меня между ног, но Авдеев медлит.

Оставляет грудь в покое и резко поднимается.

Мои щиколотки в его руках выглядят как тонкие щепки, но сейчас меня привлекает другое. Как внимательно муж рассматривает мою обувь, которую попросил найти до танца!..

Вроде обычные туфли…

— Вот и встретились, — большими пальцами оглаживает ремешки.

— Ты о чем? — шепчу, приподнимаясь на локтях.

— Как увидел тебя в них в тот день возле моей машины, сразу решил — медлить больше нельзя. Придумал фиктивный брак.

— Придумал?

— Конечно. А ты сомневалась?

Неопределенно веду плечами.

— Охренеть. Серьезно?.. — оскорбляется он.

— Ах… — Откидываюсь на подушки, потому что горячее дыхание, оставляющее влажную дорожку на моей ноге, вызывает слабость во всем теле.

— Давай снимем это с тебя, — стягивает шелковые трусы, пытающиеся зацепиться за шпильки. — А туфельки оставим… Хочу тебя в них!.. Закрыть гештальт.

— Извращенец, — смеюсь.

Наконец-то забываю неприятный инцидент, случившийся в гостиной, и выгибаюсь радугой, чувствуя обжигающий язык на самой чувствительной точке.

Сильные ладони разводят мои ноги как можно шире, вдавливают колени в матрас и фиксируют тело.

— А-а-авдеев, — нараспев стону, вспарывая короткий ежик из волос пальцами.

И снова возбуждаюсь. Сильно-сильно. Картинки в голове пошлые, сладкие, такие живые. Дополняю их реальность, когда сталкиваемся с мужем взглядами.

— Только не останавливайся, — прошу Мишу беспомощно.

Удовольствие по венам растекается.

Он, улыбаясь порочными глазами, усиливает напор языка и продолжает старательно вылизывать. Внизу живота создается воронка, раскручивающаяся до какой-то запредельной скорости, и в один момент… разрывающая мое тело на яркие лоскуты.

— Давай, Анют, — хрипит муж, добавляя к языку два пальца. — Кончай.

Оргазм получается настолько мощным, что я после него ничего не соображаю, но Миша решает его продлить и, нацепив презерватив, уверенно толкается в меня.

Сразу задает бешеный темп.

Чувствую, как член растягивает упругие стенки, и, обхватив пышущее жаром тело ногами, отдаюсь мужу так, как никогда бы не смогла делать это с кем-то другим.

Только с ним.

С форвардом моей жизни.

Радость, страсть, любовь — все с ним.

Горести и трудности — увы, тоже…

***

После недолгого сна мы еще раз занимаемся сексом. На этот раз нежным и осторожным, будто оба боимся разбить что-то важное.

Затем все же решаем навестить родителей.

Нас тепло встречают в доме Авдеевых, куда уже приехали мои мама и папа, задают вопросы про игры в Омске и кормят как на убой.

— А что с Америкой? — спрашивает дядя Кирилл. — Визы уже оформили?

— Я получил, — отвечает Миша и смотрит на меня. — Аня еще нет. Надо съездить на собеседование. Пока выбираем — куда, чтобы можно было пройти его на русском языке.

— И как? Успешно?

— Обсуждаем этот вопрос. Проблема в том, что в странах, где это возможно, большой процент отказов.

— Так, может, лучше подучить английский? — шутит мой папа.

— Очень смешно, — фыркаю беспечно. — Вообще-то, у меня четыре за экзамен в прошлой сессии.

— Возможно, придется, Матвей, но мы не идем по легкому пути, — муж отвечает немного жестко и сжимает мою руку под столом.

Мы загадочно переглядываемся.

Все, что случилось после приезда домой, до сих пор стоит перед глазами: мой приват, куннилингус от мужа и оргазмы, оргазмы, оргазмы. Мой неудавшийся минет не вспоминаю, хотя все еще испытываю что-то вроде чувства вины.

До конца вечера практически не видимся.

Я сначала обсуждаю с мамами новости, затем провожу время в комнате своей подружки Маргаритки, а под конец вырываю Авдеева из отцовских лап, которые решили обыграть его в покер.

В машине первые минут пятнадцать минут молчим.

На улице только-только прошел первый дождь. Пахнет свежестью и весной.

— Устала? — спрашивает Миша, сжимая мое колено.

— Немного.

Он тепло улыбается и продолжает смотреть на дорогу.

— Я подумала, что совсем скоро таких вечеров не будет.

— Да, эта мысль сегодня возникла не у тебя одной.

На светофоре он задумчиво на меня смотрит.

— Будешь сильно скучать по ним?

— Да, — отвечаю прямо и честно.

Я ведь домашняя девочка. Это не секрет. Любимая папина дочка и мамина маленькая подружка. Расставание длиною в как минимум один хоккейный сезон меня пугает.

— Но по тебе я скучала бы гораздо больше, — добавляю, чуть подумав.

— Все будет хорошо, Ань. В Далласе не так ужасно. Ты обязательно с кем-нибудь подружишься.

— Конечно. Испеку вишневый пирог, как в фильмах, — хихикаю в ладонь.

— Можно и так. Главное, пообещай, что будешь мне обо всем рассказывать, чтобы не было такого, как сегодня.

Я устало вздыхаю.

— Может, мне попробовать гипноз? — озадаченно спрашиваю чуть позже.

— Ты о чем, Анют? — не сразу понимает Авдеев.

Он тепло улыбается, а я чувствую себя еще хуже.

Муж окружил меня заботой, закидал подарками и цветами, а я не могу побороть какую-то ерунду, всплывающую в голове каждый раз, как хочу сделать ему приятное.

— Ну, я загуглила: чтобы забыть… какие-то мм… негативные события, люди используют гипноз.

Миша приподнимает брови и… неожиданно начинает хохотать.

— Это смешно, да, Авдеев? — бью его по плечу.

— Нет, — он тут же пытается снова стать серьезным, но у него не получается. — Прости… А там были еще варианты?

— Были, — сжимаю зубы. — К примеру, психологи советуют, чтобы что-то забыть, пережить опыт повторно… Может, ты хочешь позвонить Вите?..

— Ты в себе?.. — отрезает грубовато. Наверное, мой растерянный вид заставляет его долго не дуться, а крепко сжать руку.

Наши пальцы с силой переплетаются.

— Я… просто стараюсь что-то придумать, — шепчу доверчиво.

— У нас все отлично, малышка. Ничего не нужно придумывать.

Не уверена.

— А ты сможешь… ну… без этого?

— Без чего? — смотрит на меня иронично.

— …

— Без минета?.. Ты ведь про него спрашиваешь?

— Ага, — кажется, чудовищно краснею.

Миша качает головой и, посмеиваясь, чешет квадратный подбородок.

— Сексом как-нибудь перебьемся, Ань. Гипноз. Вот придумала…

Я тоже не сдерживаюсь — слегка улыбаюсь и, отвернувшись к окну, разглядываю отражение нашего счастья. В машине пахнет домашней выпечкой, которую с любовью упаковали наши мамы, немного первым весенним дождем и нежностью, с которой смотрит на меня Миша. Было время, когда, разочаровавшись, при виде него я чувствовала в носу горькую полынь, а сейчас запоминаю этот неповторимый и сложный аромат.

Аромат нашей семьи.

И враз становится как-то легче.

В жизни непременно будут сложности. Но искренне надеюсь, что хотя бы не такие, как то, что я увидела в горах и до сих пор помню.

Потому что подобное я совершенно точно больше не переживу…