Глава 46. Аня

В просторной аудитории много дневного солнечного света. Уставшие за ночь глаза слезятся и сами собой закрываются. Все дело в том, что Миша перед шестой игрой полуфинала остался на базе, чтобы не отвлекаться и как следует отдохнуть, а я так и не научилась ночевать в одиночестве.

Если игры четвертьфинала виделись нам сложными и выматывающими, то полуфинальные пережить оказывается еще труднее.

Эти две недели вообще пролетают стремительно.

Нервы у всех на пределе. Да и противник опытный — столичное «Динамо».

Я не знаю, откуда черпаю силы и позитивный настрой, но внутри вырастает какая-то уверенность, что в итоге все будет в порядке. Авдеев, слыша такое, смеется и называет это убеждение обманом моего подсознания, но так правда легче.

Тем более на сегодня счет в серии 3:2. Увы, не в нашу пользу. Если сегодня «Родина» проиграет, то так и останется лишь бронзовым призером МХЛ. Об этом я стараюсь вообще не думать.

— Авдеева, — вдруг зовет наш мастер по дизайну Катерина Вадимовна. Судя по голосу, злющая, как черт. — Ты так и не сдала проект по моделированию. Я уже два раза переносила тебе сроки.

— Простите. — Тут же поднимаюсь, поправляя низ короткой кофты. — Я сдам обязательно. На следующей неделе…

— Аня, что с тобой происходит?.. Я тебя не узнаю́. В прошлом году ты была более собранной, видимо, я тебя перехвалила.

— Она же у нас скоро в Америку уедет, — Бьянка добавляет дровишек в костер имени меня.

Делает это едким, ироничным тоном. С тех пор как мы немного повздорили в аэропорту, так и не общаемся. За переживаниями о хоккее и собственными тренировками я и этот момент упустила.

По заполненной аудитории, бо́льшая часть которой — девушки, прокатывается волна шепотков и коротких смешков.

— Не до нас ей, Катерина Вадимовна!..

Я игнорирую новый выпад подруги, хоть и обидно становится.

Да блин.

Что я ей сделала? Неужели виновата, что Алтай так себя ведет?

— Бьянка, вы вроде бы дружили? Ань? Объяснишься?.. — преподаватель, ничего не понимая, хмурится. — Правда уезжаешь?

— Да, — отвечаю, быстро облизав пересохшие губы. — У Миши контракт там, поэтому мы уедем. На год или на два. Пока точно не знаю.

И снова скользкий, неприятный шепот. Излишнее внимание никогда мне не нравилось, поэтому сейчас я изрядно нервничаю. По спине проплывает мерзкий холодок, а щеки противно горят.

— Хорошо, но даже если ты будешь брать академический отпуск, этот курс тебе завершить все равно придется. Сдать проект, получить допуск к экзамену по моей специальности. В конце концов, заработать отметку в зачетку. Очень жаль, что мне приходится это объяснять. Я думала, ты более ответственная, Аня. Замужество не пошло тебе на пользу.

— Простите, — качаю головой. На то, что говорят обо мне одногруппницы, мне все равно, а вот мнение преподавателя неожиданно задевает. — Я правда все сдам!..

— Конечно. В противном случае я буду ставить вопрос о твоем отчислении.

Дыхание становится прерывистым.

Отчисление?.. Что скажет отец?

— Думаю, до этого не дойдет, — пытаюсь улыбнуться. — Извините меня.

Понуро сажусь на место и до конца пары не поднимаю головы, а когда слышу звонок, вскакиваю, словно ужаленная, и забрасываю тетрадь с пеналом в объемную сумку.

Выбегаю из аудитории, попрощавшись с девчонками.

— Ты в Ледовый ведь сейчас поедешь? — догоняет меня Бьянка. — Давай вызовем такси вместе?

Вид у нее виноватый, но беречь ее чувства больше не моя задача.

Устала.

Все же Миша был прав. С близким человеком можно ругаться, злиться на него, не понимать мотивов его поступков. Просто в силу разности характеров, темпераментов или воспитания. Но если вы настоящая команда, то можно быть уверенным: в нужный момент друг всегда поддержит и точно не будет засаживать перед другими.

К сожалению, наши отношения с Бьянкой эту проверку не прошли.

— Я сама доеду.

— Что я такого сделала? — оскорбляется она. — Ты в последнее время много на себя берешь, Ань!.. Считаешь, что мир только вокруг тебя крутится и все тебе должны.

Одногруппницы, проходя мимо, оглядываются. Любопытничают.

— Я так вообще не думаю! — шиплю сквозь зубы. — И если уж совсем честно, то я не виновата, что Алтай тебя не любит.

— Он… что? — бледнеет она.

— Только ты одна не заметила, что Бессмертный любит только себя. Себя одного и никого кроме. А ты за ним бегаешь.

— Я?..

— Ты, Бьянка, ты. Может, хватит носить розовые очки?

Закинув сумку на плечо, немного смягчаюсь.

— Лучше сними их, пока они не разбились и не поранили тебя еще больше…

Развернувшись, ухожу.

Сев в такси, еще долго переживаю, что была слишком резка. Обычно я более внимательна к людям, как и к своей учебе. Переживания за Авдеева делают меня истеричкой.

Вспомнив о муже, улыбаюсь и смотрю последние снимки, снятые на телефон.

Мы лежим в нашей кровати и дурачимся. Уставшие и счастливые после головокружительного секса.

Одна фотография кажется мне особенно классной. На ней Авдеев примеряет прядь моих волос в качестве усов и нахраписто обнимает меня за шею. Я же, уткнувшись в его небритую щеку носом и губами, смешно морщусь.

Улыбаюсь и ставлю снимок на заставку.

Нет в мире ничего чудеснее, чем быть любимой Миши Авдеева. Я в этом просто уверена.

Пройдя через металлоискатель, направляюсь к трибунам и замечаю Болотова у кофемата. В классическом костюме и сером галстуке он кажется чуть более хмурым, чем обычно.

— Станислав Николаевич, здравствуйте.

— А, Авдеева, — он едва заметно улыбается и забирает пластиковый стаканчик с раздачи.

— Удачи вам сегодня!.. Мы обязательно победим, — решаю его подбодрить.

— Не уверен, что это так.

— Обязательно!

Смотрит на меня. Усмехается.

— А вы так и не носите шапку, которую я вам связала? — Вздыхаю наигранно расстроенно.

Болотов смущается.

— Да как-то все не к месту получается, — гладит блестящую лысину.

— Может, хотя бы в финале, Станислав Николаевич? — подмигиваю.

— Если мы туда попадем — обещаю, Анна!

Машет рукой так, словно этого никогда не случится, и уходит.

— Вот и отлично! — кричу ему вдогонку. — Еще раз удачи!..

Ускорившись, через отдельный выход попадаю на трибуны, где уже собралась наша большая семья. Обмениваюсь поцелуями с мамой и Астрой, дергаю за косичку Маргаритку и чмокаю в щеку Савелия.

— Привет, Ань, — здоровается папа и вручает мне специальную трещотку. — Как учеба в колледже?

— Нормально, — слабо улыбаюсь, убирая сумку на пол.

Рассматриваю хоккеистов на льду и, найдя Авдеева, уже не отрываю взгляда от того, как он раскатывается. Заметив меня, он подмигивает и машет перчаткой, о чем-то переговаривается с Ярославом. Кажется, они окончательно помирились.

У бортика замечаю Виту Яичкину и Бьянку.

— А что с твоей визой? — интересуется отец.

— Этим Миша занимается, — пожимаю плечами.

— Ясно. Надо бы вам ускориться. Слышал, количество отказов после собеседований растет с каждым днем. Во многих странах американское консульство приостановило запись.

— Да все будет нормально, пап, — беспечно машу рукой.

Что может пойти не так?

Тут же обо всем забываю.

Матч начинается довольно напряженно.

Первый и второй периоды «Динамо» — «Родина» заканчиваются всухую, а в самом начале третьего московские гости метко пробивают в ворота Алтая.

Шансы «Родины» на финал падают. Болельщики начинают расходиться.

Абстрагироваться и воспринимать игру как-то проще у меня не получается. Сильно волнуюсь. Возможно, для обывателя это просто матч, а я знаю, сколько сил вложил Авдеев, чтобы оказаться в этом полуфинале. Его движения и сейчас выверены до автоматизма.

Я восторгаюсь его выдержкой.

Я восхищаюсь его умением читать игру, как книгу, и предугадывать каждый следующий ход соперников.

Я люблю его и буду любить так же сильно, даже если он проиграет, но никто не достоин победы так, как достоин ее мой муж.

За три минуты до окончания матча Ярик с подачи Кавказа сравнивает счет. Трибуны взрываются криками и овациями.

А дальше… все сливается от волнения.

Я прикладываю руку к груди.

Бешеный стук сердца, гордость вперемешку с напряжением.

Ладони увлажняются.

Авдеев снова на льду. Огромный и несокрушимый, как гранитная скала.

Зажмуриваюсь и не дышу.

Паника нарастает.

— Го-о-ол! — кричит ведущий.

— Го-о-ол! — единым голосом скандирует многотысячный зал.

Открыв глаза, смотрю на лед и рыдаю до тех пор, пока меня не обнимает кто-то из родных, поздравляя.

Гол!..

2:1

Это невероятно!

«Родина» впервые в финале МХЛ. И я чувствую себя к этому причастной. Ведь в победах Миши Авдеева есть и частичка моей безграничной к нему любви.