Глава 48. Аня

— Почему я тебя все время хочу, Ань? — Горячая ладонь Миши плавно скользит по моей спине, ныряет под руку и сжимает левую грудь.

— Потому что ты сексуально озабоченный, — хихикаю, резко поднимаясь и натягивая на бедра белоснежные стринги.

— Если дело касается тебя, то да!..

Улыбаясь, подхожу к зеркалу и разглядываю свое загоревшее лицо. Легкими, похлопывающими движениями вбиваю в кожу SPF-крем.

В Дохе, столице Катара, мы провели весь вчерашний день. Персидский залив потрясающе красивый и теплый, а еще у нашего отеля сразу несколько шикарных, просторных бассейнов, которыми мы, конечно, воспользовались.

В местном ресторане самые вкусные морепродукты.

Мы с Мишей много там болтали. Обо всем: о жизни, о любви и о времени.

— День промчался, даже не заметила, — улыбнулась я, глядя, как красиво и торжественно смотрится белый рояль в центре зала.

Пианист заиграл что-то сентиментальное. От пронзительной мелодии и от того, насколько этот вечер прекрасен, в душе защемило.

Мы оба красивые и молодые. Привлекаем всеобщие взгляды. Я ревную Авдеева круглосуточно к каждому столбику на парковке. Особенно полураздетого. Миша тоже страшный собственник. Заметив мужской интерес в мою сторону, всегда по-медвежьи обнимает за талию и привлекает к себе.

— Здесь хорошо, — кивнул он.

— Вот почему так всегда? Если я счастлива, минуты будто становятся короче… Время ускоряет ход. А когда… ты на льду, когда идет игра, а я сижу на трибуне — последние две минуты матча просто невыносимо долгие… Это так мучительно.

Миша отпил из стакана охлажденную воду с лимоном и, откинувшись на спинку кресла, тепло мне улыбнулся:

— Думаю, это нормально, Ань. По крайней мере, с точки зрения психологии.

— Объяснишь?

— Наша психика обладает пластичностью. Когда ты на игре, в стрессе, организм дает тебе время подготовиться, правильно среагировать и защитить себя. Поэтому чувствуешь замедление…

— Фу, как не романтично, — перебила я, игриво откинув волосы за плечи и надув губы. — Неправильный ответ, муж.

— Ну и какой же правильный, жена?

Авдеев обворожительно усмехнулся и, наклонившись, взял за руку. Моя хрупкая ладошка утонула в крепкой широкой ладони. Сердце снова защемило. Я окинула взглядом зал ресторана одного из самых дорогих отелей в городе и решила, что навсегда запомню этот момент.

— Расскажи.

— Это все из-за нашей любви, — начала объяснять. — Когда мы не вместе, любовь замедляет время, чтобы мы оба почувствовали, как нам плохо поодиночке. Почувствовали себя несчастными и поскорее воссоединились.

— А когда хорошо? — спросил Миша, глядя мне в глаза.

— Когда хорошо, не замечаешь ничего вокруг. В том числе время.

— Это правда!

— Я вообще… думаю, это и есть основной маркер настоящей любви — реакция на время. Если человек твой, то дни должны пролетать незаметно и плавно, а когда испытываешь какие-то сложности, трудности и постоянно чего-то ждешь, значит, вы друг другу не подходите.

— Хорошо, что нам больше не нужно ждать.

— Да, — я зажмурилась от счастья.

От осознания, что дальше будет только круче, кружилась голова.

Перед сном, лежа в обнимку в гостиничном номере «Риксоса», под мерное фырканье кондиционера мы долго фантазировали о жизни в Америке и о том, чем я буду там заниматься. Логичнее всего начать развивать свой блог. На этом и сошлись.

Кстати, вот с детьми было принято решение повременить. Миша хочет посвятить несколько лет своей спортивной карьере. Скорее всего, мы будем много переезжать в Америке или обоснуемся в Канаде.

Ну а я?

Вообще, я пока не представляю себя мамой. Хочу получить образование, много путешествовать, помогать мужу добиваться все новых высот и, конечно же, самой чего-то достичь в сфере дизайна.

А маленькие, умненькие мини-Авдеевы… они обязательно у нас будут, но попозже. Главное — предохраняться.

— О чем задумалась? — спрашивает Миша.

Он лениво откидывается на подушки и не торопится надеть хотя бы трусы, поэтому я любуюсь рельефным, мускулистым телом. Оно хорошенько поджарилось на солнышке и выглядит аппетитным.

— О том, что я тоже тебя всегда хочу, — горячее признание дается мне сложно, но, во-первых, будет честно сказать правду, а во-вторых, хочу сделать мужу приятное.

И получается!

— Вау, иди ко мне, малышка… — Мишин голос хрипнет.

— Авде-е-е-ев! — С опаской смотрю на возбужденный член. — Давай потом… Я начинаю нервничать перед собеседованием.

Открываю шкаф.

Миша тут же становится серьезным и наклоняется, разыскивая на полу свои трусы и шорты.

— Переживать не о чем, любимая. У тебя все в идеале. Сейчас мы встретимся с сотрудником местного визового агентства. Он объяснит все нюансы и еще раз проверит твои документы. Ситуация у нас стандартная, отказа быть не может.

— Жалко, что ты не можешь пойти со мной.

— Не могу, но я буду ждать тебя у входа в консульство. Как собака на привязи! — шутит.

Я снова смеюсь. Люблю его.

В целом приготовления проходят, как всегда, весело и с шутками.

Я надеваю белоснежный костюм: льняные брюки и жилетку с золотистыми пуговицами. В этом мне будет нежарко. С макияжем решаю не заморачиваться. Где-то прочитала, что на собеседование лучше не наряжаться. Слишком вызывающий вид могут посчитать неуважением к процедуре.

Из гостиницы выходим за час до назначенного времени.

Такси за десять минут доставляет нас по адресу, где мы встречаемся с Артемом — сотрудником визового агентства. В небольшом уличном кафе он проверяет пакет документов и дает свои рекомендации.

— Действующая американская виза мужа, справка из учебного заведения и выписка с банковского счета, — перебирает бумаги. — Все в порядке.

Я отвлекаю:

— Как я должна себя вести?

— Все будет хорошо, Анна. На собеседовании важно внимательно слушать, отвечать только на прямо поставленные вопросы и не говорить ничего лишнего. При этом постараться не нервничать.

— А как я узнаю о решении?

— В конце собеседования тебе дадут стикер. Он должен быть желтым. Если розовый — значит, в визе отказано.

— Ясно, — ежусь от непонятного, пробирающего ощущения.

Миша приобнимает меня за плечи и целует в висок.

Ровно за двадцать минут до назначенного времени я прощаюсь с мужем и дергаю на себя высокую дверь.

Здесь прохладно.

Несколько минут уходит на то, чтобы сдать в камеру хранения личные вещи — сумочку с телефоном. Дальше меня отводят в комнату, где берут отпечатки пальцев, и наконец-то я оказываюсь в небольшой очереди.

Посидев недолго, понимаю, что прием ведут два офицера. Тот, что с усами, держит людей дольше, задает много вопросов и все время недовольно хмурится, а полноватый добродушный мужчина принимает посетителей гораздо быстрее.

Чувствую разочарование, когда меня направляют к первому, но вида не показываю.

— Добрый день, Анна. Я Пол. Проходите, пожалуйста, садитесь, — говорит, конечно же, на английском.

— Здравствуйте, — сдержанно отвечаю, переключаясь на его язык. Кладу паспорт с документами на стол, опускаюсь на стул и выпрямляю спину.

О дежурной улыбке не забываю.

Нервничаю, потому что мой английский оставляет желать лучшего, но в конце нашей беседы Артем заверил, что это даже хорошо — не возникнет ощущения, что я слишком готовилась или планирую остаться в США навсегда.

— Я смотрю, вы правильно заполнили все документы. Давайте немного пообщаемся, — предлагает Пол обманчиво вежливо.

— Конечно.

— Расскажите, пожалуйста, с какой целью вы планируете посетить Америку?

— Эм… Мой муж — хоккеист. Вот, — открываю папку и достаю копию свидетельства о браке и полученную Мишей визу. — Сейчас он играет в России, но уже следующий сезон продолжит в Далласе.

— Хорошо-хорошо, — Пол не смотрит на документы. — Расскажите, есть ли у вас родственники в Америке?

— Нет… — подумав, добавляю: — Все мои родные остаются в России.

— И когда вы планируете вернуться?

— Все будет зависеть от мужа… — говорю от волнения тихо.

Его вкрадчивый взгляд меня пугает, хочется поскорее уйти.

— А чем вы сами планируете заниматься в Америке?..

— Я… — немного теряюсь и пытаюсь подобрать нужные слова. — Я учусь на дизайнера. Возможно, найду какие-то онлайн-курсы и продолжу обучение.

— Ясно… Можно? — просит у меня папку, в которую я впилась пальцами.

— Да, конечно, — подвигаю к нему.

Сцепив ладони на коленях, молча наблюдаю, как Пол просматривает банковские выписки и справки и заглядывает в мой паспорт.

Все так же хмурится.

— Прошу прощения, Анна, — говорит он поднимаясь.

Куда-то выходит.

Хорошо это или плохо, но я снова натягиваю на лицо улыбку и отсчитываю секунды. Не знаю, к чему готовит меня моя психика, но время становится резиновым.

— Мэм, — неожиданно слышится сверху. — Прошу прощения…

В моей руке оказывается бумажка, которую я непонимающе сжимаю. Пялюсь на нее, монотонно двигая пальцами и чувствуя внезапно подступающую тошноту.

Дальше задеревеневшие ноги несут меня сами. Через просторный коридор на выход. Меня снова окликают и вручают вещи.

Дышу…

Уличная жара нещадно бьет по лицу, возвращая в реальность.

Авдеев действительно стоит прямо у входа. В белой майке и широких бордшортах он похож на обычного туриста.

Как только я оказываюсь рядом, голливудская улыбка с его лица спадает.

— Эй, ты чего? — он смотрит на меня сверху вниз и прикладывает руку к вспотевшему лбу. — Тебе плохо?..

— Во-от… — раскрываю ладонь и… всхлипываю.

— Пиздец какой-то, — Миша забирает розовый стикер и крепко меня обнимает, прижимая к груди.

Это хоть немного заглушает рыдания, которые начинают выходить из меня пугающе громко.